«Европа и в целом Запад чрезвычайно важны для экономики России»

Эксперт: почему нам не стоит закрываться от мира и что делать с собственной экономикой

 

 

За последний месяц Америка, Канада, Швейцария, Австралия усилили санкции в отношении России, а Норвегия и Япония присоединились к ним. Великобритания призывает отлучить российские банки от международной телекоммуникационной системы SWIFT, Австралия – изгнать Россию из «Большой двадцатки», а ЕС обещает к ближайшей пятнице определиться с новыми санкциями. Предполагается, что будут затруднены условия кредитования наших банков, введен запрет на экспорт в Россию энергетических, военных технологий и товаров двойного назначения. При этом, указывают аналитики, уже действующие санкции затрагивают, как минимум, треть россиян –  наименее обеспеченные категории. С другой стороны, сегодня поступило известие о том, что вскоре, будем надеяться, на юго-востоке Украины произойдет взаимное прекращение огня. Таким образом, «санкционная война», вероятно, будет остановлена. 

 

К чему она уже привела отечественную экономику и что необходимо предпринимать для выхода из непростой ситуации? Об этом мы говорим с профессором кафедры мировой экономики Дипломатической академии МИД РФ, членом Совета по внешней и оборонной политике Ярославом Лисоволиком. В течение нескольких месяцев мы публикуем интервью с авторами «Стратегии-XXI», комплексного доклада Совета о том, как развиваться нашей стране. Предыдущие беседы были посвящены внутреннейвнешнейрегиональнойполитике. Ярослав Лисоволик написал экономическую часть «Стратегии».

 

«Высокая взаимозависимость России и Европы будет сохраняться еще долгое время»

- Ярослав Дмитриевич, Великобритания призывает отключить Россию от Сообщества всемирных межбанковских финансовых телекоммуникаций SWIFT. Наблюдатели говорят, что такой шаг парализует работу нашей банковской системы и отбросит нас в разряд таких стран, как Иран. Как вы полагаете, подобные заявления – «игра на нервах» или сигнал о том, что стороны реально готовы на раскручивание спирали «санкционной войны»?

 

- Между Россией и Ираном существенная разница: Иран, когда такие санкции применялись по отношению к нему, конечно, даже близко не играл той роли в мировой экономике, которую играет Россия. Наша страна является очень важной частью мировой экономики, степень интеграции Ирана в мировую экономику заметно ниже. Поэтому, я думаю, возможности наращивания санкций ограничены: если этот процесс зайдет далеко, это негативно скажется не только на России, но и на всей мировой экономике. Собственно говоря, даже те санкции, что действуют на сегодняшний день, замедляют не только нашу, но и европейскую экономику (так, в конце августа о замедлении роста ВВП сообщила Германия; общие же потери стран еврозоны от ответных российских санкций оцениваются в 7-12 млрд евро и 160 тыс. рабочих мест – прим. ред.).

 

 

Ярослав Лисоволик

 

- Самый весомый российский контраргумент – поставки в Европу нашего топлива. Может ли Евросоюз быстро переориентироваться на альтернативные поставки сланцевого газа из США или сжиженного с Ближнего Востока? Или это нереально? Да и как быть с интересами таких крупных компаний, как ExxonMobilBritish  PetroleumShellTotal, активно сотрудничающих с нашим ТЭКом?

 

- Я считаю, что диверсификация энергопоставок – правильная стратегия даже вне текущего геополитического контекста. Причем как для потребителей, так и для поставщиков, чья взаимозависимость на сегодня слишком высока. Этот процесс заставляет  повышать энергоэффективность, развивать альтернативные, в том числе экологичные, источники энергии. Однако диверсификация займет значительное время: она сопряжена с довольно большими затратами и долгими по срокам реализации инфраструктурными проектами. Поэтому энергосотрудничество России и ЕС  в течение ближайшего десятилетия, безусловно, сохранится. Наши страны будут оставаться ключевыми торговыми партнерами в области ТЭКа, достаточно высокая взаимозависимость будет сохраняться еще весьма долгое время.

 

- Почему интересуюсь, Ярослав Дмитриевич: некоторые эксперты, прежде всего, из небезызвестного «Изборского клуба», указывают, что Америка намеренно ссорит Европу с Россией на Украине, чтобы выдавить нас с европейского энергетического рынка и зайти туда со своим сланцевым газом…

 

- В энергетической сфере конкуренция за рынки сбыта, без сомнения, высока и идет очень активно, я бы даже сказал – ужесточается. Ключевым глобальным вызовом для нас является «сланцевая революция»: благодаря ей США уже практически самодостаточны в топливной сфере и к 2016 году вполне могут стать экспортером, если там будет принято соответствующее решение. Но я бы смотрел на эту проблему скорее под торгово-экономическим углом: с моей точки зрения, России следует начать внимательно отслеживать текущие тенденции в мировой энергетике, стараться быть на передовых технологических рубежах,  чтобы обеспечивать свою конкурентоспособность и успешно бороться за рынки сбыта, сохраняя нынешние и занимая новые. Понятно, что если Россия потеряет какую-то долю европейского рынка, то кто-то – США, ближневосточные или какие-то иные поставщики – ее займут.

 

«На азиатских рынках Россия не будет ограничиваться контактами только с Китаем»

– Сейчас в энергетической сфере нашим стратегическим партнером становится Китай, с точки зрения рынков заимствования мы рассчитываем на Гонконг и Сингапур, по продовольствию – на Латинскую Америку, Северную Африку, Турцию и Иран. Добавлю, что против дальнейших санкций в отношении России выступили страны Восточной Европы –  Чехия, Словакия, Сербия, Венгрия, а также Кипр. Можно ли сказать, что на наших глазах происходит геополитический и геоэкономический «передел»?

 

- Я бы не сказал, что что-то радикально меняется именно сейчас, разговоры о повороте на Восток ведутся у нас уже больше десятилетия. Да и не возникает у меня впечатления, что имеется в виду исключительная переориентация на Азию и Южную Америку в ущерб связям с Европой. Задача скорее в том, чтобы генерировать как можно больше торговых, инвестиционных потоков, при этом сохраняя товарообмен  с Европой. Очевидно, что Европа и Запад в целом чрезвычайно важны для России –  прежде всего, как источник инноваций, технологий, инвестиций, высокопродуктивного капитала. Ведь так же очевидно, что Азия и вообще Восток – регион, с точки зрения инвестиционных процессов, достаточно консервативный, и надеяться на некий инвестиционный вал оттуда, тем более в короткий период времени, вряд ли следует. Поэтому я и надеюсь, что речь идет о попытках России задействовать дополнительный ресурс, который мы, безусловно, видим в отношениях с Востоком, при этом по возможности удерживая – что крайне важно –  те связи со странами Запада, которые были наработаны за последние десятилетия.

 

 

"Надеяться на инвестиционный вал с Востока в короткий период времени вряд ли следует"

 

РИА Новости/Дмитрий Астахов

 

- Когда в мае Путин ездил в Шанхай подписывать нефтяные контракты с Китаем, многие аналитики предупреждали, что Россия рискует попасть в кабалу к восточному соседу. Например, Путин только что пригласил китайцев в акционеры крупнейшего Ванкорского месторождения в Восточной Сибири. Сейчас, когда отношения с Западом дошли до уровня, как говорится, «ниже плинтуса», такие предостережения звучат еще тревожнее. Вы разделяете настороженность?

 

- Полагаю, что в Азии Россия будет стараться проводить гибкую политику диверсификации своих торговых и инвестиционных связей. В последние несколько лет мы наблюдали признаки того, что, помимо контактов с Китаем, Россия активно пытается развивать отношения с Южной Кореей, Японией, со странами АСЕАН. Наверное, в какой-то степениможно ожидать, что на этом направлении наша страна будет использовать свой экономический и – особенно – ресурсный, топливно-энергетический потенциал на Дальнем Востоке,  чтобы стимулировать конкуренцию за доступ к своим ресурсам, за инвестиции в них среди названных азиатских центров экономической силы. На сегодня там накоплен очень высокий инвестиционный потенциал, это один из главных, если не главный резервуар инвестиционных ресурсов в мировой экономике. Поэтому, вероятно, Россия будет аккуратна на азиатских рынках, не ограничиваясь односторонними контактами только с Китаем (тем более что темпы роста там замедляются), а развивая связи и с другими «тяжеловесами», с другими ключевыми игроками этого региона.

 

«Отказ от обмена с передовыми странами грозит отставанием»

- Ярослав Дмитриевич, обострение отношений с Западом делает все более громким и популярным голос академика Сергея Глазьева, призывающего отказаться от доллара в торговых расчетах, заставить российские капиталы вернуться в страну, увеличить долю государства в экономике и направить государственные ресурсы на технологический рывок и импортозамещение. Другие эксперты идут еще дальше, рассуждая о преимуществах автаркического курса в духе северокорейской идеологии «чучхе»: что производим – то и потребляем. Насколько, как вы думаете, реалистичны такие планы?

 

- Мир становится все более глобальным, его составляющие все более взаимозависимы. В этих условиях отказ от интенсивного международного инвестиционного, торгового, технологического обмена с передовыми странами и ставка на самодостаточность нередко просто грозят отставанием, потерей конкурентоспособности. С другой стороны, в подобных разговорах есть и рациональное зерно: без собственной индустриальной базы трудно говорить хотя бы о минимуме экономической самостоятельности и, значит, безопасности. Мы видим, что даже такие лидеры, как США и ЕС, мягко говоря, не гнушаются приемами протекционизма  в отношении своей промышленности и сельского хозяйства, и эта поддержка существенно превосходит возможности других, развивающихся стран, в том числе и России. Одним словом, необходима «золотая середина», сбалансированный подход: с одной стороны, оказывать господдержку важнейшим отраслям и сегментам отечественной экономики, тому же агропромышленному комплексу, так как в мире намечается устойчивый рост спроса на продовольствие и цен на него; с другой – не забывать, что ключевым императивом для нашей экономики является догоняющее развитие на основе активного включения в мировое хозяйство, чтобы как можно ближе подтянуться к лидерам.

 

 

"За 20 лет, что мы готовились к вступлению в ВТО, так и не обучен аппарат квалифицированных юристов"

 

РИА Новости/Кирилл Каллиников

 

- В своей части «Стратегии-XXI» вы действительно фиксируете: «В глобальном масштабе растет протекционизм». Значит ли это, что такие инструменты «глобальной экономической гармонизации», как Всемирная торговая организация, только заостряют и закрепляют неравенство, и наше вступление в эту организацию, как считают многие эксперты, было все-таки поспешным и ошибочным? Ведь теперь ЕС грозит «разобраться» с российскими санкциями именно в рамках ВТО.

 

- Вступать в ВТО было абсолютно необходимо. Более того, если бы мы вошли туда раньше, то получили бы на самых ранних этапах нашего членства в этой организации намного больше дивидендов и выиграли бы гораздо больше. Присутствие в ВТО –  это как раз один из позитивных факторов, который даст импульс нашему экономическому развитию посредством заключения торговых соглашений, создания  торговых альянсов с другими странами, в том числе с азиатскими: до вступления в ВТО подписание такого рода соглашений было проблематичным.

 

Проблема же в том, что даже за те почти 20 лет, что мы готовились к вступлению во Всемирную торговую организацию, так и не обучен аппарат квалифицированных юристов, которые были бы способны детально разбираться в сложных правилах международной торговли и умели бы отстаивать наши интересы в рамках ВТО. Дефицит такого рода специалистов очень серьезно дает о себе знать. Тем не менее, напомню слова президента Путина о том, что «ВТО это не абсолютное зло и не абсолютное добро, а инструмент экономической политики». По мере того, как Россия будет обживаться в этой организации, по мере того, как у нас будут появляться профессионалы в этой сфере, наша страна будет все более эффективно использовать этот инструментарий, в том числе  оспаривая протекционизм зарубежных стран, и, таким образом, отвоевывая определенные доли мирового рынка.

 

«Будет сочетание экономического застоя и высоких показателей инфляции» 

- Ярослав Дмитриевич, бегло цитирую сообщения последнего месяца: России угрожает продуктовый дефицит, рост цен, разгон инфляции до 8-9,5%, повышение существующих налогов и введение новых, бегство капиталов на уровне чуть ли не в 200 млрд долларов по итогам года, увеличение стоимости зарубежных заимствований и, следовательно, удорожание кредита для населения и бизнеса, выведение накоплений из пенсионной системы, сворачивание деловой активности, падение роста ВВП до нуля или даже рецессия (тогда как, пишете вы в «Стратегии-XXI», нам нужен рост не менее 5% в год), падение рубля –   и на этой неделе мы на самом деле видим новые «рекорды». Экономист Сергей Гуриев предсказывает, что в худшем случае госрезервы иссякнут к 2018 году – и тогда, с учетом наших внешних долгов, исчисляемых сотнями миллиардов долларов, –  видимо, государственный и корпоративный дефолты, отказ от соцобязательств, в общем, полномасштабный кризис. Вы согласны с этими мрачными прогнозами? Или все-таки сохраняется более светлая перспектива? 

 

- Ближайшая и среднесрочная перспектива скорее действительно ассоциируется с достаточно высокими темпами инфляции в условиях обесценивания обменного курса рубля и, как следствие, роста цен на продовольствие. Да, чрезвычайно низок рост в инвестиционной сфере, и здесь пока не просматривается импульсов, достаточных для возобновления высоких темпов. Кроме того, вызывает опасения падающее потребление: скорее всего мы, правда, увидим замедление темпа роста реальной заработной платы, повышение ставок со стороны Центрального банка и сокращение потребительского кредитования. Это будет стагфляция –  сочетание экономического застоя и достаточно высоких показателей инфляции.  Но альтернатива, безусловно, сохраняется –  пока сохраняется возможность проведения структурных преобразований.

 

 

"Борьба с коррупцией должна стать национальной идеей, национальным проектом"

 

РИА Новости/Григорий Сысоев

 

- Можно поподробнее об этом? В чем они должны заключаться?

 

- Приведу лишь несколько цифр: средний возраст загруженных мощностей в большей части отечественной промышленности превосходит 15 лет; по индексу инновационности, который составляется Всемирной организацией интеллектуальной собственности, по итогам 2013 года Россия заняла 62-е место из 142-х, причем опустившись за год на 9 позиций, Китай обгоняет нас здесь с большим отрывом, расположившись на 25-м месте.

 

Вместе с тем в мире обостряется борьба за инвестиции: развитые экономики делают ставку на высокие технологии, развивающиеся – на дешевые товары. И если мы не продемонстрируем некие особенные, привлекательные черты, останемся на обочине инвестиционного «тракта». В плане массовости и дешевизны рабочей силы мы объективно неконкурентоспособны по сравнению с тем же Китаем и другими развивающимися странами: у нас не такая уж благоприятная демографическая ситуация –  население стареет, трудоспособных граждан все меньше. Поэтому единственный магистральный путь для нас в соперничестве за инвестиции – обеспечивать устойчивый рост производительности труда. Об этом, кстати, неоднократно говорил и президент: у нас наблюдается чрезмерное превышение роста реальной заработной платы над темпами роста производительности труда.

 

В современных условиях задача подъема производительности напрямую связана с качеством человеческого капитала: производительной, «умной» экономике нужны образованные, высококвалифицированные работники. Однако надо отдавать отчет в том, что наиболее образованные, как правило, являются и наиболее предприимчивыми, инициативными и – мобильными. И если не создать для них комфортных условий – не только материальных, но и моральных – мы просто их потеряем (по социологическим замерам, 10% россиян уже готовы покинуть страну – прим. ред.).

 

Отсюда становится очевидным и содержание необходимых структурных перемен. Это в первую очередь освобождение населения и конкретно предпринимательства от «коррупционной ренты». По опросам, проведенным специалистами Всемирного экономического форума, коррупция – самый больной бич нашего бизнеса, и уж потом – высокие налоги, нехватка ресурсов и так далее. Борьба с коррупцией и сокращение теневого сектора экономики, который составляет не менее четверти ВВП, должны стать национальной идеей, национальным проектом.

 

Следовательно – верховенство права, прежде всего, через судебную реформу, создание независимой правовой системы; стимулирование конкуренции; дебюрократизация; гарантированность защиты частной собственности. А как фундамент – постоянный открытый диалог власти и бизнеса и шире – власти и гражданского общества.

 

- Вы пишете, что нашей экономике в международной системе требуется «неординарная специализация». Какие отрасли могут быть локомотивными и конкурентоспособными в глобальном разрезе?

 

- Агропром, нефтегазохимия, атомная, оборонная промышленность, аэрокосмическаяотрасль, некоторые подотрасли машиностроения. При этом мы в Совете по внешней и оборонной политике предлагаем создавать межрегиональные промышленно-технологические кластеры, которые, в свою очередь, встраивались бы своей финальной продукцией в международные производственные и торговые цепочки.

 

«Регионы должны получить больше экономической самостоятельности»

- Ярослав Дмитриевич, честно говоря, сам я слышу обещания модернизации и структурной перестройки экономики все последние 15 лет. Кажется, уже в зубах должно завязнуть – уши-то точно давно повяли от этих обещаний. Испытываете ли вы какое-то воодушевление? И если да, то в чем ресурс лично вашего оптимизма?

 

- Прежде всего, в том, что происходит в регионах. Потому что даже в условиях относительного застоя, недостатка системных преобразований из федерального центра  мы видим, что на местах проявляется новая парадигма: регионы наконец-то начинают жить более активной экономической жизнью, соревноваться друг с другом за инвестиции, за человеческий капитал, некоторые действительно становятся новыми двигателями экономического роста. И если раньше практически все у нас концентрировалось в Москве, то в последние 4-5 лет  столица становится одним из отстающих регионов, ниже среднего уровня – и с точки зрения инвестиционного климата, и с точки зрения экономического роста. В то время как некоторые регионы, такие как, скажем, Татарстан, Ульяновск, Калуга, некоторые регионы юга России, например, Краснодарский край, демонстрируют достаточно хорошие показатели.

 

Вот это вселяет надежду. И еще тот самый фактор человеческого капитала, потому что, несмотря на все проблемы, связанные с образованием, здравоохранением, наш человеческий капитал изначально обладает огромным потенциалом, по этому показателю мы далеко обгоняем остальные страны БРИКС – Китай, Индию, Бразилию, Южную Африку. И если будут приняты меры, направленные на приоритетное развитие человеческого капитала, думаю, у нас возникнут большие возможности экономического роста, и мы сможем снова включиться в процесс активно догоняющего развития, которое позволит нам существенно сократить наше отставание от лидеров мировой экономики.

 

 

"По качеству человеческого капитала мы далеко обгоняем остальные страны БРИКС"

 

РИА Новости/Алексей Филиппов

 

- Но все это требует федерализации, пересмотра принципов сверхконцентрации в налоговой системе. Путин на прошлой неделе обмолвился на «Селигере» о развитии федерализма, правда, имея в виду перенос в регионы центральных органов власти и штаб-квартир крупных компаний. Как думаете, обещания будут претворены в жизнь? Тенденция федерализации продолжится? Ведь, по вашим словам, выходит, что у нас просто нет другого выхода.

 

- Вы правы: сейчас у нас бюджетные доходы на душу населения в богатейших регионах (это Москва плюс добывающие Тюменская область и Чукотка) многократно выше, чем по стране. Отсюда – неравномерность распределения квалифицированной рабочей силы, ее дефицит в отстающих территориях.

 


4 Сентября 2014
Поделиться:

Комментарии

Кузнецов Анатолий , 4 Сентября 2014

ОКОНЧАНИЕ.

- Вы правы: сейчас у нас бюджетные доходы на душу населения в богатейших регионах (это Москва плюс добывающие Тюменская область и Чукотка) многократно выше, чем по стране. Отсюда – неравномерность распределения квалифицированной рабочей силы, ее дефицит в отстающих территориях.

Да, думаю, что федерализация в нынешних условиях – важнейшая составляющая структурных реформ, необходимых для повышения темпов экономического роста, динамизма нашей экономики. Регионы должны получить больше собственных доходов, больше полномочий оставлять их у себя, большей экономической самостоятельности, больше возможностей для генерации роста своих экономик, в том числе через систему региональных трансфертов, когда поддержку регионального центра получают не просто те, кто больше потребляет, причем зачастую непродуктивно, а в первую очередь те, кто проводит наиболее эффективную экономическую политику.

Подготовил Александр Задорожный

http://znak.com/moscow/articles/03-09-17-00/102869.html

Your text to link...
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-винция

Архив материалов