«У нас нет денег, и мы возвращаемся в Донецк»

 

Корреспондент Znak.сom в Симферополе встретила жителей Донецка, возвращающихся в город под бомбежки. Они просили передать, что война – это смерть и деньги, ничего больше.

 

Железнодорожный вокзал Симферополя поздно вечером обычно немноголюден, поэтому десятки людей с чемоданами, сидящие на парапетах, привлекли мое внимание.

 

- Простите, а вы какой поезд ждете?

 

- На Донецк.

 

- Разве туда еще идут поезда?

 

Невеселый смех, шелестят ответы – нам-то, мол, что. Мы привыкли, что поезда ходят. Не придет – уедем на следующем.

 

Из десятков отъезжающих на мои вопросы согласились ответить только пятеро, остальные смотрят исподлобья и честно говорят, что за последние месяцы их достали война, журналисты и вооруженные люди, и хоть сейчас они хотят быть от этого избавленными.

 

Лене 17 лет, в этом году она закончила школу, но поступать будет теперь только в следующем. У Лены осунувшееся остроносое лицо, когда мы говорим, она постоянно вертит на шее веревочный кулон.

 

- Я сама хочу поступать на журфак, только теперь не знаю – куда. Я в Донецке ведь хотела учиться, – объясняет Лена. – Я не могу тебе рассказать, что такое война, но могу сказать, как она изменила мою жизнь. Мой парень теперь будет учиться в Воронеже, и я не знаю, как сложатся наши отношения. Некоторых друзей родители отослали в Днепропетровск, кого-то в Ростов-на-Дону, все, нет класса. На чьей я стороне? Ни на чьей, я хочу, чтобы это закончилось.

 

Лена живет недалеко от вокзала и говорит, что к обстрелам привыкла. На последние деньги родители отправили ее в Крым – средств хватило только на одну неделю на одного члена семьи.

 

- Как я могу не вернуться к ним? Они меня ждут… Будем вместе прятаться, – Лена невесело смеется.

 

С Оксаной Лена познакомилась прямо здесь, на вокзале. Оксана – яркая блондинка, ей 29 лет, муж и сын пошли напоследок погулять по Симферополю, а ее оставили стеречь два пухлых чемодана  – один гладкий, серый, другой яркий, зеленый в клеточку.

 

- Денег нет остаться. Что, говоришь, бомбят? Так мы привыкли, что бомбят, это только поначалу страшно было, – начинает рассказ Лена. – Знаешь, я ведь не против Украины, я люблю украинские песни, стихи люблю Тараса Шевченко. И Россию люблю, у меня там родственники. Что такое война? Напиши, что война – это смерть. Хотя нет, напиши другое. Война – это всегда деньги, деньги и только. Вашей страны деньги, США, Украины. Политики эти деньги «пилят», а нас бомбят. В Донецке сошлись ваши интересы, интересы США, Украины, а про людей просто не подумали.  Военные едут в Донецк, чтобы деньги зарабатывать, а мы – потому что у нас денег нет.

 

- Оксана, почему вы не попросите временного пристанища у правительства Крыма? Останьтесь, – почти прошу ее я.

 

- Неудобно как-то, – Оксана работает школьным учителем и смущается. – Мы не попрошайки, у нас есть дом. – Она открывает бутылку пива и ловит мой взгляд. – Да я обычно на вокзале не пью, ты не думай…

Марина – пенсионерка, она ездила в Крым к родственникам, но у нее тоже закончились деньги, и она боится за свой дом.

 

- Что такое война? Смерть. Просто смерть, ничего больше. Мы ведь как думали, что нас в Россию заберут быстро, как Крым, а не забрали. Я понимаю, что нас не заберут, но как жить теперь в Украине (жители Донецка говорят «в» Украине, а не «на»), не знаю. Я не хочу больше с ними жить после того, как они нас бомбили. А бомбежки… Ну да, бомбят вокзал – знаешь, мы привыкли уже – выходишь на перрон и быстро-быстро убегаешь оттуда. А вообще ведь от судьбы не уйдешь – убьют, так убьют. 

 

Когда Марина говорит о смерти, ее лицо совершенно не меняется.

 

Саша и Олеся сидят, держась за руки, и смеются над чем-то, глядя в Олесин планшет, искренне и счастливо, как будто едут на экскурсию, а не в Донецк.

 

- Мы не можем не ехать, отпуск закончился, работать надо. Беженцы? Нет, не хотим быть беженцами, работать хотим. Олеся – бухгалтер, Саша менеджер по продажам. Какая у нас мечта? Работать сторожами в лесу где-нибудь, чтобы больше времени вдвоем проводить. Нам все равно где жить – в России, так в России, в Украине, так в Украине. Только чтобы это закончилось. Стрелков, Бородай, Порошенко – это все от нас очень далеко. У них там свои высокие интересы, а у нас квартиру могут разбомбить, вот этого боимся. И краж боимся очень. Что такое война и как она нас изменила? Знаешь… да не изменила… Хотя нет, подожди. Мы просто раньше вообще не понимали, что такое эта самая война. Ну как, читаешь в книжках про нее, но это другое. А тут она такая… реальная. Смерть.

 

- Вы знаете, я читала только что в соцсетях, что к вам уже не идут поезда.

 

- А вот видишь – на самом деле идут. Ну не высадят же нас по дороге?

 

Поезд отходит без десяти час ночи. Три месяца назад я сама садилась в этот поезд, и ничего в нем не было особенного – обычный состав, не самый комфортный, не самый худший. Я знаю, что в нем нет и не может быть ничего зловещего, и главное вижу, что мои случайные знакомые тоже не видят в нем ничего зловещего.  Это просто поезд, самый обычный поезд, отбывающий на вокзал в город, который бомбят.

 

Они смеются, я помогаю Марине поднять сумку в вагон и понимаю, что я чуть не плачу.

 

А они улыбаются.

 

Простые люди без бронежилетов и касок, без защитной надписи «Пресса», без автоматов. Нелепо говорить им «останьтесь», еще более нелепо желать доброго пути. Марина, Олеся, Саша, Лена, Оксана тоже не знают, что мне еще сказать.

 

- Так как думаешь – на журфак поступить сложно? Мне хоть где – хоть в Украине, хоть в России, просто мечта такая,  – напоследок спрашивает Лена.

 

Я отвечаю, что она обязательно поступит.

 

 

Екатерина Винокурова, фото РИА Новости / Михаил Воскресенский  

 

 

http://znak.com/moscow/articles/14-08-18-15/102782.html

15 Августа 2014
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-винция

Архив материалов