«Так работать нельзя!»

Бывший заместитель начальника Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД России, генерал-майора полиции Борис Колесников

Фото: Дмитрий Лекай / Коммерсантъ

 

 

Иван Колесников считает, что его сыну не была обеспечена безопасность

 

Незадолго до смерти сына отец бывшего заместителя начальника ГУЭБиПК Бориса Колесникова — полковник милиции в отставке, заслуженный юрист Российской Федерации, почетный сотрудник МВД, кандидат юридических наук Иван Колесников дал показания следователю Сергею Новикову, в которых заявил, что предварительное следствие не обеспечило его сыну надлежащую защиту в СИЗО, а само уголовное дело было заведено не только для дискредитации антикоррупционного ведомства, но и для «физического устранения конкретных сотрудников полиции», включая его сына.

В ходе допроса Иван Колесников назвал возбуждение уголовного дела в отношении его сына незаконным, а предъявление ему обвинения и арест — преступными. «Обладая опытом как оперативной, так и следственной работы, я с огорчением и болью могу констатировать, что расследование данного уголовного дела не имеет ничего общего с законом, а по сути является реализацией репрессивных мер в отношении борцов с коррупцией,— говорит Иван Колесников.— Как юристу с многолетним стажем мне стыдно за то качество работы, которое демонстрируют сотрудники центрального аппарата Следственного комитета Российской Федерации. Если коротко, то так работать нельзя. На практике расследование уголовного дела в отношении Сугробова Д. А., Колесникова Б. Б. и других честных офицеров ГУЭБиПК МВД России и оказывавших им содействие гражданских лиц превратилось в репрессии с целью не только дискредитации антикоррупционного ведомства, но и физического устранения конкретных сотрудников полиции, включая моего сына».

По словам Ивана Колесникова, основанием для возбуждения уголовных дел по вмененным его сыну эпизодам якобы преступной деятельности являются утверждения о незаконности проводимых сотрудниками ГУЭБиПК МВД России оперативных разработок ряда коррупционеров и мошенников. При этом для проверки полученной оперативной информации полицейскими использовался оперативный эксперимент. По мнению СКР, проведение данного мероприятия при отсутствии официального заявителя является превышением должностных полномочий. «Это утверждение является очевидным заблуждением,— считает господин Колесников.— Во-первых, целью проведения оперативно-разыскного мероприятия является проверка сведений о подготавливаемом, совершаемом или совершенном преступлении, то есть не только по официальному заявлению, но и на основании оперативной информации, еще не достаточной для возбуждения уголовного дела. То есть объективная сторона преступного деяния еще не начала реализовываться, а оперативный эксперимент уже имеет право на жизнь. Во-вторых, действующим законодательством не определен исчерпывающий перечень источников той информации, которая может служить основанием для проведения ОРМ. Получение сведений от любого оперативного контакта (агент, просто лицо с гражданской позицией, любые другие лица), статья в газете либо сообщения в других СМИ, а равно и указание руководства также могут быть при определенных условиях основанием для заведения дела предварительной оперативной проверки и в дальнейшем проведения оперативного эксперимента».

По мнению полковника в отставке, складывается впечатление, что следствие полагает, что результаты оперативно-разыскной деятельности в целом и следственный эксперимент в частности являются единственными доказательствами совершения преступления. Очевидно, считает Иван Колесников, что это не соответствует действительности: на всем этапе расследования, начиная со стадии возбуждения уголовного дела, задержания лица по подозрению в совершении преступления, предъявления ему обвинения, избрания меры пресечения и пр., следователь, а затем прокурор и судья должны оценивать доказательства в совокупности. Результаты ОРМ в любом случае должны подтверждаться иными доказательствами. «Если их недостаточно, то никакой эксперимент не позволит привлечь невиновного к уголовной ответственности, а тем более осудить»,— отмечает Иван Колесников.

Изучив постановление о привлечении Бориса Колесникова в качестве обвиняемого, его отец пришел к выводу, что требования федерального закона «Об оперативно-разыскной деятельности» распространяются исключительно на оперативные подразделения. Это ошибка, считает господин Колесников. В ходе следствия, а также судебного разбирательства необходимо также принимать меры для проверки версии о наличии подстрекательских действий со стороны полиции в случае проведения оперативного эксперимента. «Если следователь, прокурор и судья этого не сделали, то почему сотрудник полиции должен нести ответственность за те последствия, которые наступили из-за ненадлежащего выполнения ими своих обязанностей»,— задается вопросом господин Колесников. При превышении должностных полномочий требуется прямой умысел, то есть осознание преступности деяния, наступления общественно опасных последствий и стремление к их наступлению. Нужно понимать, отмечает Иван Колесников, что подстрекательские действия — это не кража и не убийство, а понятие достаточно оценочное. На формирование умысла влияют не только действия и слова собеседника, но и масса других факторов. Если же оперативная информация о совершении общественно опасного деяния предшествует проведению оперативно-разыскного мероприятия, то вопрос о провокационных действиях вообще не актуален, считает господин Колесников. По его утверждению, оперативный сотрудник «просто обязан выбрать путь через оперативный эксперимент от человека к преступлению». «Во всяком случае, так учат всех студентов на факультете криминалистики, предлагая два пути раскрытия: от человека к преступлению и от преступления к человеку»,— отметил полковник Колесников в своих показаниях. Оперативник может получить информацию вне официального заявителя, как, например, агентурную информацию о коррупционере, когда данные агента закрыты государственной тайной; от любого другого источника, желающего остаться неизвестным; статья в газете, где журналист в той или иной форме изобличает какого-либо чиновника в коррупции. Такой информации действительно недостаточно для возбуждения уголовного дела, поэтому оперативник обязан на нее отреагировать, встав на путь внедрения и оперативного эксперимента в изобличении коррупционера по схеме от лица к преступлению, чтобы убедиться в умысле разрабатываемого, то есть в его криминальном интеллектуальном и волевом моменте субъективной стороны деяния.

«Также защитниками моего сына я ознакомлен с материалами, послужившими основаниями для избрания в отношении Бориса Колесникова меры пресечения в виде заключения под стражу,— сказал Иван Колесников.— В них содержатся результаты оперативно-разыскного мероприятия “оперативный эксперимент”, проведенного сотрудниками УСБ ФСБ России. Я подробно изучил содержание бесед Глобы, Чухлиба, Демина, Пирожкова и Боднара. При этом меня крайне удивила дальнейшая квалификация действий сотрудников ГУЭБиПК по данному эпизоду. В рассекреченных материалах, отражающих ход данных встреч, явно содержатся сведения о желании и согласии Демина получить денежные средства от Чухлиба. Более того, если бы Демин отказывался от встреч с Чухлибом, не желая получения от него денег, то квалификация с провокацией взятки была бы более оправданной. Однако Демин не только не отказывается от встреч, но в ряде случаев сам их назначает Чухлибу, прекрасно осознавая, о чем пойдет речь на этих встречах». По инициативе защитников, отметил в своих показаниях Иван Колесников, проведено независимое лингвистическое исследование, из заключения которого следует, что лицо, которое в сводках называется Деминым Игорем, не высказывало отказ (ни прямой, ни косвенный) или нежелание получить денежные средства от лица, которое в сводках называется Русланом. Более того, участник разговоров под именем Игорь и прямо, и косвенно выражает заинтересованность и согласие на продолжение неофициального общения с Русланом (сотрудничества, а позже и получения денег).

Также полковник Колесников заявил, что считает, что предварительное следствие не обеспечило надлежащую защиту его сына в СИЗО. В связи с этим полковник Колесников потребовал проведения в отношении Бориса Колесникова судебно-медицинской экспертизы, после чего в соответствии со ст. 154 УПК России выделить в отдельное производство уголовное дело по ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 2 ст. 105 УК РФ, так как, по мнению ветерана МВД, «совершенно очевидно стремление неизвестных устранить его в связи с осуществляемой им служебной деятельностью». «Прошу это расценить в качестве официального заявления в порядке ст. 141 УПК РФ и дать мне официальный ответ в порядке ст. 145 УПК РФ»,— обратился к следователю господин Колесников.

Олег Рубникович

http://www.kommersant.ru/doc/2492774

17 Июня 2014
Поделиться:

Комментарии

Колесникова могли довести до самоубийства депрессия и подельники

СКР проверяет информацию о том, что бывший руководитель ГУЭБиПК Денис Сугробов мог довести до крайности своего бывшего заместителя, заподозрив, что тот дает на него показания

Колесникова могли довести до самоубийства депрессия и подельники

Денис Сугробов. Фото: ИЗВЕСТИЯ

Следственный комитет ищет причины суицида бывшего замначальника Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции (ГУЭБиПК) генерала Бориса Колесникова, который неожиданно для всех выбросился из окна здания СКР в Техническом переулке во время допроса. Следователи не исключают того, что его довели до самоубийства другие фигуранты этого дела. Проверяется информация о том, что бывший глава ГУЭБиПК Денис Сугробов якобы заподозрил, что Колесников дает на него показания, поэтому стал угрожать ему самому и его семье. Согласно другой версии, у генерала сдали нервы, потому что на него стало поступать всё больше заявлений от потерпевших, которые считали его организатором незаконных спецопераций.

Фигурант «дела ГУЭБиПК» Борис Колесников в последнее время доставлял беспокойство своим непредсказуемым поведением как следователям, так и своим адвокатам. В мае 2014 года его дважды находили в тюремной камере «Лефортово» с проломленной головой, однако он сам категорически отказывался рассказывать об обстоятельствах получения травм даже своим адвокатам.

Источники «Известий» в правоохранительных органах сообщили, что у Колесникова в СИЗО уже давно наблюдались суицидальные наклонности — он неоднократно пытался «нырять» с подоконника в бетонный пол головой, однако каждый раз его успевали спасти. Так, 5 мая вечером генерала госпитализировали в ГБУЗ ГКБ № 5 ДЗМ, где врачи поставили ему диагноз — открытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга средней тяжести, мелкоочаговые ушибы обеих лобных долей, перелом лобной, теменной костей, ушибленная рана теменной области.

В причинах такого поведения генерала сейчас разбираются следователи. Согласно одной из версии, у бывшего руководителя Управления «Б» Бориса Колесникова сдали нервы. Его обвиняли по особо тяжкой статье 210 УК («Организация и участие в преступном сообществе»), что грозило ему пожизненным сроком. В последнее время на генерала стало поступать всё больше заявлений от фигурантов различных коррупционных скандалов, которые обвиняли его в произволе и фабрикации уголовных дел против них. Одним из первых, подавших заявление на Колесникова о провокации взятки, был представитель Новгородской области в Совете Федерации Александр Коровников, ставший в 2013 году участником коррупционного скандала вокруг сотрудника Счетной палаты Александра Михайлика. Затем на генерала пожаловался отстраненный от своих обязанностей мэр Ярославля Евгений Урлашов. Он просил главу СКР Александра Бастрыкина возбудить против Колесникова уголовное дело. Следователи также получили заявление на генерала и от бывшего сити-менеджера Смоленска Константина Лазарева, обвинявшегося в получении крупного отката и затем оправданного судом.

Эмоциональное состояние генерала могло усугубиться и другими факторами.

— Были подозрения, что на свободе Колесников, мог употреблять наркотики, поэтому он тяжело переносил их отсутствие в тюремной камере, — рассказал «Известиям» источник в правоохранительных органах.

Следователи не исключают того, что генерала Колесникова могли довести до самоубийства, в том числе и его бывшие коллеги по ГУЭБиПК, которые сейчас являются фигурантами этого же уголовного дела. Проверяется версия о том, что на Колесникова мог оказывать давление его бывший шеф — экс-начальник ГУЭБиПК генерал Денис Сугробов. Он был арестован в начале мая и сейчас также находится в СИЗО «Лефортово».

— Согласно одной из версий, Сугробов считал, что Колесников сотрудничает со следствием, дает на него показания, поэтому стал передавать ему через неформальные каналы угрозы, в том числе и в адрес его жены и детей. Колесников не выдержал давления и свел счеты с жизнью, — добавил источник.

Бывший руководитель Управления «Б» ГУЭБиПК генерал Борис Колесников совершил самоубийство 16 июня в здании СКР в Техническом переулке. Во время очередного допроса он вышел на балкон на шестом этаже, откуда прыгнул вниз и разбился. Колесников считался одним из главных фигурантов уголовного дела об организации преступного сообщества, превышении должностных полномочий и провокации взятки сотрудниками ГУЭБиПК.

Сейчас в этом уголовном деле остались 11 человек — сами оперативники, в том числе уже бывший руководитель ГУЭБиПК Денис Сугробов, а также их агенты. По версии следствия, оперативники фабриковали уголовные дела, провоцируя чиновников на получение взяток. Адвокат Сугробова и Колесникова отказался от комментариев.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/572489#ixzz34q2scxx5

Адвокаты отказались верить в суицид замглавы антикоррупционного управления МВД

Бывший замначальника антикоррупционного главка МВД 37-летний генерал-майор полиции Борис Колесников погиб во время допроса в Следственном комитете России. Он, по версии СКР, отпросился в туалет, вырвался от конвоиров и выпрыгнул с балкона 6-го этажа, а по версии адвокатов, Колесников вышел на балкон со следователем, который вернулся один.

Борис Колесников в понедельник в сопровождении конвоя прибыл в здание СКР в Техническом переулке. Его должен был в очередной раз допросить следователь Сергей Новиков, ведущий резонансное уголовное дело против полицейских, обвиняемых в создании организованного преступного сообщества. Колесников вместе с его бывшим руководителем Денисом Сугробовым, по версии следствия, поставили на поток в управлении возбуждение уголовных дел против чиновников и бизнесменов, которым взятку за те или иные услуги предлагали подосланные к ним агенты полицейских.

По словам представителя СКР Владимира Маркина, обвиняемый Колесников в сопровождении двух сотрудников конвойного полка прошел в туалет, затем неожиданно сбил с ног полицейских, выскочил на балкон и прыгнул вниз с 6-го этажа. Маркин подчеркнул, что ранее Колесников дважды предпринимал суицидальные попытки.

Адвокат погибшего Анна Ставицкая со ссылкой на слова ее коллеги Сергея Чижикова, присутствовавшего на допросе Колесникова, рассказала РБК, что уже после допроса бывший полицейский вышел со следователем Новиковым из кабинета, а вернулся следователь уже один с криками, что Колесников выбросился из окна. Ставицкая не верит в версию СКР: по ее словам, расположение туалета и балкона в здании СКР таково, что ее подзащитный не мог беспрепятственно проделать этот путь. «Когда я его видела, он был напуган, подавлен, рассеян. Тем не менее, как сказал Чижиков, в день допроса он был в нормальном состоянии, ничто не говорило, что он собирается покончить с собой», — говорит адвокат. Ставицкая склонна считать, что ее теперь уже бывшему подзащитному могли сказать нечто такое, что «заставило его больной мозг переклинить».

В конце мая СКР начал проверку по поводу возможной передачи наркотиков Колесникову. Супруга передала ему на судебном заседании новые ботинки ECCO, которые сотрудники СИЗО «Лефортово» изъяли у него для химической экспертизы, об ее итогах пока неизвестно.

У Колесникова в период нахождения под арестом наблюдались странности в поведении, сообщил РБК председатель общественной наблюдательной комиссии (ОНК) Москвы Антон Цветков.»Он явно чего-то опасался, но чего именно, мы так и не поняли. Были намеки, что он боится за своих близких, но ничего конкретного он не говорил», — рассказал Цветков.

В начале мая Колесникова с серьезной травмой черепа перевезли из следственного изолятора «Лефортово» в ГКБ №5. Диагноз, поставленный медиками, — «открытая черепно-мозговая травма, перелом лобной, теменной костей». Официальных комментариев по поводу инцидента не было. Информация из СИЗО и СКР разнилась: одни говорили, что он упал с кровати, другие — с подоконника. Защищавший на тот момент интересы Колесникова адвокат Георгий Антонов говорил РБК, что такие телесные повреждения не могли быть получены в результате падения. Адвокат отметил тот факт, что оперативное сопровождение расследованию осуществляют сотрудники УСБ ФСБ — подчиненные Игоря Демина, проходящего по данному уголовному делу главным потерпевшим. Именно его, по версии следствия, оперативники и агенты ГУЭБ и ПК пытались спровоцировать на взятку.

Член ОНК и правозащитного центра «Мемориал» Анна Каретникова сказала РБК, что в столичных следственных изоляторах насилие происходит нечасто. «Но если происходит, то, как правило, арестанты говорят, что они упали с кровати. Тюремная этика и страх запрещают им жаловаться членам ОНК. Суициды же не так давно произошли в двух московских СИЗО, первом и третьем», — говорит правозащитница. Сама Каретникова однажды посещала Колесникова — после его второго падения — и тоже заметила странности в его поведении.

Иван Петров, Фарида Рустамова

Читать полностью: http://top.rbc.ru/incidents/16/06/2014/930550.shtml

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-винция

Архив материалов