Авраам и авраамизм: истинный смысл жертвы

Автор - профессор Мюнхенского университета, философ, председатель Кантовского общества Германии Рейнгард Лаут рассуждает о месте ислама в мировой истории, которое становится понятным только при учете особенностей его возникновения.

Перевод с немецкого А. Муравьева

Исаак как жертва

Рейнгард Лаут

И теперь наступает черед третьего и величайшего испытания: Бог требует от Авраама жертвы Исаака, которого тот ранее так исступленно ждал, любимого и носящего предречение сына. Здесь надо бы вспомнить, что хананеяне в своем многобожном безумии приносили своему богу Молоху собственных детей, и особенно перворожденных, в жертву сожжения. Во времена царства Иуды подобные жертвы приносились на тофете в долине Гинном, которая прилегает к Иерусалиму с юга. И несправедливы утверждения, что в действительности этого не происходило, и что все это было исполняемо лишь символически. Впрочем, книга Левит запрещает такие жертвы, а Иеремия сообщает о них с отвращением, и даже составитель Корана знал о них как об отвратительном деле. А Гинном (Геенном) стал именно вследствие этой жертвы синонимом ада.

Эта жертва служила, согласно законодательству упомянутых язычников, для повышения жизненной силы, она услаждала богов и служила источником извращенного удовольствия для самого приносимого – нельзя забывать, что в древности эти жертвы были соединены с опьянением кровью. Наконец, они искупали вину приносимого и опасались связанных с этим наказаний. Поскольку невинный приносился в жертву за виновного, люди смягчали гнев богов. Нечто подобное мы встречаем и в сказании о Тантале: Тантал, малоазийский царь, дружный с богами, закалывает своего сына Пелопса и ставит его богам в качестве угощения. Все это вместе происходило в некоей совершенно закрытой в себе сфере нравственности, к которой неуклонно принадлежали убийство и смерть.

Авраам знал из опыта суть этой огненной жертвы перворожденного. Чего это стоило ему, который так сильно надеялся на Исаака, тоже ясно. Следует, пожалуй, еще принять во внимание, что согласно древним законодательствам собственная жизнь в потомстве продолжалась гораздо сильнее, чем в самом родителе (до бессмертия души тогда еще не додумались).

Благодаря чему же Авраам смог соответствовать требованию жертвоприношения? Почти всегда его побудительный момент видят в безусловном послушании. Разумеется, это так, но в целом этого недостаточно. Необходимо понять сверхъестественное событие, в котором в этой жертве приносилась в дар жизнь Исаака, и с человеческой стороны. Из-за своего отвращения к многобожию и безукоризненной нравственности Авраам был изведен из Ура. Он предупредил совращение Лота в язычество тем, что напал на войско восточных князей и затем молился о Содоме и Гоморре. Его Бог, т.е. высшее существо для него, священник которого Мелхиседек благословил его, стоял над богами вавилонского астрального царства и даже вне их. Нельзя забывать, что с этого момента вера в Единого Бога начинает свой путь в истории против политеистического натурализма. Авраам должно быть с омерзением отвергал ханаанское жертвоприношение детей. Его Бог не мог хотеть от него такой жертвы! Авраам не мог согласиться на жертвоприношение Исаака даже в той мере, в какой оно обозначало уничтожение всего прежде бывшего, истинного потомства, конец проречения о его имени, а то даже и, насколько можно предположить, нарушение Богом своего слова. Как же могло исполниться призвание для Исаака и его потомства, когда он, который пришел после 12 часов, будет убит?

Существовала лишь одна возможность избежать этого очевидного противоречия, именно, если призвание и Тот, кто его даровал, были бы сильнее смерти. Кажется, что эту идею выражает и имя Эль Шаддай. Если вера Авраама была и вправду такой, что он подразумевал нечто в этом роде, а это, вероятно, так и было, ибо в противном случае он не мог (в прямом смысле слова) понять сохранения Исаака от принесения в жертву, то в тот момент в нем явилась идея некоего совершенно нового взаимоотношения Бога к человеку и человеческому бытию (и в обратном смысле – человека к Богу). 

Именно эта идея привела Авраама в тот момент, когда он поднял нож, realiter и idealiter к совершенно новой форме бытия. Авраам не мог, как политеисты, возвысить свою жизнь посредством такой жертвы сожжения, он мог лишь принести жертву всесожжения, и он сделал это перед Эль Шаддаем, Вседержителем. Но это означало вот что: посредством всесожжения собственной жизни – усвоить в плотском сыне и в почивающем на нем призвании и его возможном исполнении – начинаются новые отношения между Богом и человеком, которое имело абсолютно иную природу, чем языческие. То, что Гильгамеш и фараоны (в своих пирамидах) самозабвенно стремились приобрести, избавление от смерти, стало тут реальностью неким ранее немыслимым образом. Пройдя через естественную смерть в жертвоприношении, сохраняется принесенная в жертву жизнь и возносится на качественно новую ступень.

И вот тут становится понятно, почему Бог сделал различие между двумя обрезанными – Исааком и Исмаилом. Он сделал это в виду грядущего жертвоприношения. Согласно Корану Исаак (который не назван по имени), когда понял, что он должен быть принесен в жертву, должен добровольно принять это (сура 37:102 «Отец, сотвори то, что тебе заповедано. Я буду смирен, коли Бог так желает». Однако Авраам и без этого добровольно приносил себя в жертву в Исааке ибо они были по его законодательству Жизнью.

Новая общность

Самое важное в связи с нашим вопросом о сущности союза, в частности, о его естественном и сверхъестественном действии, - то, что он открывает, для чего и в чем бог даровал Аврааму обетование в Исааке, его Союз осуществился в нем. Авраам был сочтен достойным этого предречения и этого Завета,  так как он духовно был к этому жертвоприношению и испытанию смертью готов и способен. Библия нигде не сообщает об Исмаиле, что он проявил непослушание Богу, но он не был сыном жертвы и в жертве. Не в нем Авраам вопреки всякой надежде пожертвовал своей жизнью. Эта жертва не была лишь событием семейного значения (как легко было ошибочно подумать и как часто заключали), но – событие сверхъестественное. В нем открывается, почему Бог абсолютен. На духе этой жертвы и только лишь на нем, зиждется избрание. Это жертвоприношение проходит с одной стороны так диаметрально вопреки предречению и союзу, что оно совершенно не может быть понято исходя из того, как они прежде осуществлялись. Союз запечатлевается жертвоприношением Авраама, а проречение зиждется на духе, в котором совершена жертва.

Опять же наиболее полно понял это автор Послания к Евреям. В 11 главе он пишет: «Вера есть уповаемых извещение [т.е. вера в то, на что надеются], обличение вещей невидимых [убеждение в том, что не видят]». «Верою познаем, что … от неявляемого произошло видимое». «Верою Авраам повиновался призванию идти в страну, которую имел получить в наследие, и пошел, не ведая, камо грядет. Верою обитал он на земле обетованной, как на чужой […], ждал города, имеющего основание, которого художник и содетель Бог».  «Все сии умерли в вере, не получив обетований, но издалеча видели оные, и радовались, и исповедаша, яко страннии и пришельцы суть на земли; ибо те, которые так говорят, показывают, что они взыскуют отечества. И если бы они в мыслях имели то [отечество], из которого вышли, то имели бы время возвратиться; но они стремились к лучшему, то есть к небесному; посему и Бог не стыдится их, и называет Себя их Богом: ибо Он уготовал им град. Верою Авраам, будучи искушаем, привел Исаака [для жертвы]».

На основании всесожжения Бог основал совершенно новый тип общности (Gemeinschaft), именно тот, видимым знаком которого стало обрезание, которое с самого начала отличается от естественной, семейной или родовой общности. Оно скорее образует отношение восприемничества (Angenommenseins), основание которого – не естественные узы, но духовная общность «в восприятии жертвы» (in acceptatione sacrificii). Эта связь устанавливается на все времена.

Смысл жертвы Исаака для потомков

То, в чем эта сила получила на все времена свою главнейшую основу, не есть безосновательное или естественное преимущество, но некое в непревосходимое по своей ведущей ценности нравственное деяние. Оно состоит во всесожжении человека ради Бога (которой будет полностью соответствовать в крестной смерти Исусовой всесожжение Бога ради человека). «И благословятся в семени твоем, - клянется Бог Аврааму после этого жертвоприношения - все народы земли за то, что ты послушался гласа Моего» (Быт 22:18). Именно поэтому звучит постоянное предложение Бога Аврааму: «Ходи пред лицеем Моим и будь совершен». Греческое слово τέλειος, прямо говоря, заслоняет значение того, что тут подразумевается под словом «совершен». Речь не идет о цели, но именно об этой главной ценности, о Благости (Güte). Благодаря отвержению и преодолению естественной системы ценностей и соответствующих ей воле и поступках и основанию жизни на духовно-нравственном принципе с Богом, Авраам в это спасение и в мир Его вземлется.

Какое глубокое значение имело жертвоприношение Исаака для последующей истории, можно лучше всего понять на примере Моисея и его деяний. В решающий момент его призвания от горящей купины Бог открывает задачу, которая будет ему поставлена, словами: «Аз есмь Бог Аврамов, Бог Исааков и Бог Иаковлев». Таким образом, Моисей с самого начала оказывается включенным в систему Завета Авраама, и задание Божие, освободить чад Иакова из египетского рабства, есть именно задание в рамках этого Завета и согласуется с обетованием, данным Аврааму (Быт. 15). И Моисей впоследствии осуществляет, хотя только с человеческой стороны, но, конечно, по Божию указанию, это обетование Завета. В XIX главе книги «Исход» Бог не заключает нового союза, но лишь возвещает, что Он сохранит и выполнит уже существующий.

Синай и Авраам

Затем особая религиозная основная идея Авраама выражается в первых заповедях Десятословия, которое Бог даровал на Синае: «Да не будут тебе бози иные, разве мене. Не сотвори себе кумира и всякого подобия, елика на небеси горе и елика на земли, и елика в водах… Да не поклонишися им, ни послужиши им». Моисей не принес никакой жертвы, даже отдаленно сравнимой с жертвой Авраама, он лишь узаконил посредством Синайского законодательства жертвоприношение, в любом случае это была лишь жертва, которую и язычники приносили своим богам, жертвоприношение животных. Моисей был не столько человеком жертвоприношения, сколько первой жертвой, которую израильтяне принесли Богу после своего избавления из Египта, жертвой, принесенной мадиамским священником Иофором (евреем, потомком отношений Авраама с Хеттурой) .

Особое деяние Моисея состоит в большей степени в вознесении Израиля на ступень Всеобщего Принципиального. Это выражается уже в имени Бога, которое явилось ему, «Яхве». Вероятно, в этом имени была выражена непреходящая правда «Аз есмь иже есмь». Эта правда имеет касательство и до союза, хотя Моисей никогда не говорит о глубинном основании этого союза, о жертвоприношении по образу Аврамовой жертвы.

На горе Синай Бог не заключает в первый раз Завета, но лишь обновляет, то есть упрочивает Завет, уже существующий. Позиция, которую занял Авраам в отношении Бога и многобожия, поднимается до уровня Всеобщего. Резкое противостояние политеизму видно со всею выразительностью уже в том, что в шатре, то есть в храме, стоит теперь не изображение идола (бога, который там обитает, Мардука, Иштар и т.д.), но Ковчег Завета со скрижалями Десятословия, то есть с формальной точки зрения, с безусловным и всеобщим долженствованием.

То, что монотеистический принцип стал теперь всеобщим (ведь Моисей не мог поднять уникальную и единственную жертву Авраама на уровень всеобщего и обобщенного), получило в качестве последствий один существенный недостаток: законничество. Благодаря ему однократное конкретное требование, которое каждый отдельный человек приемлет, может быть преодолено. На заповеди была переложена даже тяжесть элементарной нравственности. Законничество могло легко получить такое толкование, а впоследствии оно его и получило, что оно в своей абсолютности исключало конкретное высокое, и даже высшее, деяние. «Мы закон имамы, и по закону нашему должен есть (Христос) умрети», - говорят первосвященники Пилату. Могло случиться, поскольку жертвоприношение Авраама не смогло найти в законе адекватного выражения, что изолированная вера в Единого Бога (как впоследствии в исламе), точнее говоря, в единый Завет Бога с Израилем, становилась исключительным содержанием веры. Вообще говоря, это значит, что Завет редуцировался до этих вышеупомянутых моментов.

Впоследствии Павел со всей силой выступал против неспособности закона воплотить то, что есть конкретная высшая сущностная реализация (Рим 7 и Гал 3). Автор «Послания к евреям», напротив, подчеркивает внутреннее несовершенство Моисеевой законной жертвы: она есть лишь только животная жертва, и, по сути, не очищает от греха. А необходимость постоянно повторять ее является признаком ее несовершенства.Автор - профессор Мюнхенского университета, философ, председатель Кантовского общества Германии Рейнгард Лаут рассуждает о месте ислама в мировой истории, которое становится понятным только при учете особенностей его возникновения.

Перевод с немецкого А. Муравьева

 

http://polit.ru/article/2013/09/06/abraham2/

7 Сентября 2013
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-екты

Архив материалов