Эволюционные модели государства постмодерна

 

 

Процессы глобализации, ста­новление информационного общества, или постмодерна, стремительно меняют картину мира. Формирующееся единое мировое экономическое, политическое, миг­рационное и т. п. пространство ведет, помимо прочего, и к эволюции ин­ститута государства, его видов и типов. Появляются самые разнообразные модели и формы государственности: квазигосударства и государства-при­зраки (фантомы), ассоциированные государства, государства-нации и регион-государства, корпорации-го­сударства и сетевые центры как го­сударства, новые города-государства и даже всемирная федерация с госу­дарственными функциями.

В частности, Ш. Кафлен предлага­ет три возможных сценария эволю­ции государства: растворение нацио­нального государства (своеобразное Новое Средневековье); гибкое наци­ональное государство; измененное национальное государство1. Подоб­ную типологию, с учетом подходов ряда западных исследователей, пред­лагает и Е. Г. Пономарева2, выделяю­щая государство предсовременное, современное и постсовременное.

1Общим в указанных классификаци­ях является констатация факта нерав­номерности развития современной государственности, появления новых форм, либо коренным образом от­личающихся от традиционных, либо являющихся своеобразными моди­фикациями последних. Однако осо­бенно интересными представляются те варианты постгосударственных образований, которые (по меньшей мере на уровне теории) выдвигают­ся в качестве реальной альтернати­вы современному государству. Так, Б. А. Галь выделяет три модели нового государства: мировая сеть (сложное пересечение всевозможных сетей, транснациональных корпораций), мировая империя и мировое госу­дарство (или мировая федерация)3.

Как полагает ученый, в обозримой перспективе государство сохранится, но утратит базовые характеристики. Схожих взглядов придерживается и Л. Е. Гринин, считающий, что «госу­дарство как главная единица и субъ­ект исторического процесса начина­ет постепенно уступать место более крупным единицам»4. Каким именно? На наш взгляд, на данном этапе можно выделить четыре основных варианта: корпорация-государство; регион-го­сударство; государство-империя; го­сударство-цивилизация.

Корпорация-государство

Одним из видов постсовремен­ных государств является корпора­ция-государство. Данный феномен еще только нарождается, но уже под­вергается осмыслению в научной и публицистической литературе. В пер­вую очередь здесь можно назвать кни­ги А. С. Панарина, в трудах которого выявлены предпосылки формирова­ния и даны наброски облика этого феномена5. Корпорация-государство как таковое, а также отдельные его ас­пекты рассмотрены в работах и дру­гих исследователей6.

 

Возникающий тип государства все они понимают как мобильную власт­ную самоорганизующуюся корпо­рацию, подменяющую собой тради­ционные институты национального государства и использующую ресур­сы общества в своих корпоратив­ных интересах. Соответственно, оп­ределение корпорации-государства выглядит следующим образом: это организация, замещающая собой ор­ганы государственного управления и ставящая на первое место в своей деятельности корпоративную вы­году.

Процессы глобализации, возник­новение таких игроков на междуна­родной арене, как транснациональ­ные корпорации (ТНК), ускорили процесс появления новых моделей, вариантов политий, формой которых и является корпорация-государство. Размывание государственного суве­ренитета, формирование единого экономического и информацион­ного пространства создают большие возможности для ТНК. Свою роль играют также развитие высоких тех­нологий (коммуникационных, про­изводственных и т. п.), совершенство­вание управления общественными отношениями, эволюция средств манипулирования общественным сознанием, а также появление новых методов управления государствен­ным строительством7.

Формирование новых государств, возникших в результате краха коло­ниальной системы, а также в ходе распада социалистического лагеря, является сложным и неоднозначным процессом. Многие из образовавших­ся политий порой обладают слабым суверенитетом, но имеют богатые ресурсы, что и привлекает к ним вни­мание крупных игроков на мировой арене, в том числе и ТНК (последние, навязывая таким странам неравно­правные соглашения, часто выступа­ют в роли самостоятельных субъектов международных отношений). Напри­мер, Лакшми Миттал, индийский биз­несмен, основатель и владелец «Mittal Group», во время гражданской войны в Либерии подписал с местным пра­вительством контракт, фактически создав в этой стране корпорацию-го-сударство8.

Одним из главных средств контро­ля над другими политиями для ТНК и корпораций-государств, несомнен­но, является контроль за националь­ными элитами других стран путем их покупки, смены и ликвидации неугод­ных политиков.

Среди внутренних причин фор­мирования корпорации-государства можно назвать нахождение у власти группы собственников, связанных, как правило, с транснациональной корпорацией. Это касается в пер­вую очередь богатых стран Запада. С одной стороны, нет оснований ут­верждать, что они постепенно пре­вращаются в корпорации-государ­ства. Вместе с тем нельзя не обратить внимание и на то, что такие магна­ты, как Карлос Слим (признанный в 2011 году самым богатым человеком планеты) и Руперт Мердок, оказыва­ют влияние на политику целого ряда стран (в том числе и США, Австралии, Великобритании)9.

Идейными предпосылками ста­новления корпорации-государства, по мнению ряда исследователей, яв­ляется идеология неолиберализма. Прикрываясь неолиберальной ри­торикой, такие корпорации могут постепенно освобождаться от кон­троля со стороны государства, что дает им возможность проникать в разные регионы мира, формировать свои правила игры, модели поведе­ния на мировой арене и т. п.10 С дру­гой стороны, само государство, сле­дуя логике неолиберальных идей, должно быть активным на мировой экономической арене, что побужда­ет его «действовать как коллективная корпорация»11.

Как же реализуется или должен реализовываться внутриполитичес­кий курс подобного образования? Внутри страны такая корпорация будет приватизировать властные функции государства (преимущест­венно силовые и принудительные), направляя их на решение в первую очередь своих, а не национальных, задач. Главные принципы поведения для такого института — экономи­ческая эффективность и следование таким правилам, как «цель оправды­вает средства», «выживает сильней­ший». В результате и отношение к занимаемой территории, населению оказывается утилитарным: приори­тетным становится осуществление выкачивания денежных средств все­ми возможными способами. Корпо­рация-государство будет стремиться в максимальной степени избавляться от социальных обязательств перед «нерентабельным» населением, а по возможности — иот него самого12. Более того, сама культура начнет вы­тесняться «индустрией электронных и химических грез, душевного ком­форта, иллюзий»13. Духовные, нрав­ственные ценности сменятся потре­бительскими, что также помогает корпорации-государству выкачивать ресурсы страны.

Корпорации-государству будут мешать образованные люди — в пер­вую очередь гуманитарии, для ко­торых материальное является вто­ричным по сравнению с духовным. Соответственно оно будет заинте­ресовано в сокращении гуманитар­ной интеллигенции и гуманитарных циклов во всех системах образова­ния. В корпорации-государстве, по мнению А. С. Панарина, все решает монополия экономической власти собственника14. Неизбежно отри­цание корпорацией-государством демократии и социума (ведь обще­ственные интересы должны проти­воречить интересам отдельной ор­ганизации).

В результате корпорации-госу­дарства будут превращать общество в сумму индивидов, а не личностей, а народ воспринимать как электо­рат, которым легко манипулировать. Думающие люди, защищающие свои ценности, не будут вписываться в сло­жившуюся систему и, соответственно, начнут маргинализироваться. В ито­ге появится новый тип личности, освободившейся от традиционных «запретных комплексов», имеющей право желать всего и немедленно. Для такого человека главное — наслажде­ние; все находящееся «по ту сторону удовольствия» для него не существует; все серьезное и обязывающее вызы­вает отвращение. Такой личностью легко управлять, такие люди отрыва­ются от своих корней и легко стано­вятся проводниками внешних идей. Другой части общества, которая оста­ется ценностно-ориентированной и потому занимается реальным произ­водством материальных благ, манипу­ляторы внушают мысль о порочности государственного патернализма, что становится прикрытием демонтажа систем социальных гарантий про­шлых эпох15.

Таким образом, возникающая в ка­честве альтернативы государству кор­порация-государство имеет несколь­ко специфических черт:

— это образование характерно для постиндустриального общества эпо­хи постепенного размывания госу­дарственного суверенитета;

— данный институт сращивается с органами государственной власти либо подчиняет их себе;

— государственные интересы вос­принимаются сквозь призму интере­сов корпорации;

—  при развитии подобного фе­номена возможно появление таких форм политической власти, как ав­тократия, олигархия, плутократия и других; политический режим в дан­ном образовании будет гибридным (смешанным), умеренно-авторитар­ным.

Тем не менее при всех неоспори­мых преимуществах у корпорации-государства есть и слабые стороны, способные погубить это образова­ние, не допустить его развития. По мнению А. И. Фурсова, развитие кор­порации-государства безусловно тормозится тем, что оно до сих пор нуждается в нации-государстве как своеобразной «скорлупе», а также естественной среде питания. Ведь корпорация-государство практичес­ки ничего не производит: она лишь проедает созданное ранее. Кроме того, перспектива возникновения такого государства в любой стране может вызвать к жизни сплоченную коалицию крайне правых и крайне левых и даже части либералов. Кор­порация-государство, «бесспорно,выступает как прогресс капитала, ко­торый, однако, как это часто бывает с социальным прогрессом, осущест­вляется за счет и в ущерб большин­ству, т. е. выступает как зло, которое следует не только анализировать, но и по отношению к которому надо де­лать моральный выбор»16.

1Помимо сказанного, отметим так­же, что, во-первых, любая корпора­ция, в отличие от государства, спо­собна не только приносить прибыль, но и обанкротиться. Крах же одной из главных составляющих корпорации-государства неминуемо приведет к параличу и остальной части систе­мы. Во-вторых, ТНК за­интересованы главным образом в полицейских функциях государст­ва. Без государства не обойтись при любых кризисах, особенно со­циальных, часто выли­вающихся в восстания, бунты, мятежи, другие формы неповиновения. В-третьих, обостряются противоречия в самом господствующем классе, в результате чего дале­ко не в пользу ТНК может изменить­ся расстановка сил в треугольнике: «власть—бизнес—общество».

Существенной альтернативой кор­порации-государству могут являться такие новые феномены, как регион-государство и государство-цивили­зация.

Регион-государство

Несколько географически близких корпораций-государств могут обра­зовать регион-государство17. Причи­ны его формирования могут быть экономическими, социокультурными и политическими. Регион-государ­ство чаще всего представляет собой конфедерацию, но может иметь и го­раздо более сложную структуру. Один из разработчиков теории региона-го­сударства, К. Омаэ полагает, что функ­ционирование данного объединения определяется сугубо экономически­ми императивами18.

 

Географический принцип прояв­ляется в таких образованиях по-раз­ному. Внутри самой страны может возникнуть несколько подобных феноменов19, которые способны буквально взорвать страну при не­умелом руководстве. Здесь уместно вспомнить идею К. Омаэ о том, что численность населения в регионах-государствах не должна составлять более 20 миллионов человек20. Дру­гим вариантом может являться втя­гивание отдельных регионов раз­ных стран во взаимодействие друг с другом.

Классическим примером склады­вающегося региона-государства явля­ется Евросоюз. Другой пример — это Североамериканская зона свободной торговли (НАФТА). В перспективе та­ким объединением способен стать и общий рынок стран Южной Амери­ки («Меркосур»). В нашем случае ре­гион-государство может возникнуть на базе Содружества Независимых Государств. Аналогичный сценарий теоретически реален и для группы БРИКС. С одной стороны, входящие в группу страны разбросаны по конти­нентам, но с другой — цели и задачи у них по многим вопросам совпада­ют. Поэтому возникновение такого глобального феномена не кажется невозможным. Тем более что имели место и другие подобные попытки: с одной стороны — идеи создания супер-НАФТА, с другой — проект рас­ширения НАФТА на юг, в Латинскую Америку и т. п.

По мнению И. Н. Юдиной, реалии современного глобализирующего­ся мира таковы, что мощь государ­ства-нации подрывается как силами на транснациональном уровне, так и тенденциями к регионализации и дроблению   государств. Политиче­ски государства остаются суверена­ми, а экономически их мощь может изменяться под воздействием сил глобализации21. Многообразие этих воздействий не исключает и разные вариации такого феномена, как реги­он-государство. 

Государство-империя

Империи долгое время являлись основными субъектами мировой по­литики, утратив свое значение лишь в начале ХХ века. Однако в конце того же столетия вновь проявился интерес к имперской тематике. Так, напри­мер, М. Хардт и А. Негри выступили с концепцией новой, современной империи. Ее ключевой особенно­стью должен стать лишенный центра и привязки к определенной террито­рии аппарат управления, который постепенно включает все глобаль­ное пространство в свои открытые и расширя­ющиеся границы. Фак­тически такая империя представляет из себя сетевую структуру, рас­пространившую свое влияние на крупные ре­гионы мира22.

П. Ханна полагает, что межимперские, а не меж­дународные или межци-вилизационные отношения определя­ют контуры уже и современного мира. Именно империи, а не цивилизации, по мнению исследователя, наполняют смыслом политическую географию. Они не признают цивилизационных границ, по мере распространения сво­их норм и обычаев они способны изме­нять людей — к какой бы цивилизации те ни относились. Поскольку империи больше озабочены властью и соб­ственным расширением, а не сохране­нием чьей-либо уникальной культуры, они, попросту говоря, превосходят по размерам любую из цивилизаций. По его мнению, в нашем мире существуют три империи: США, Евросоюз и Китай. Другие политические объединения выступают в роли объектов воздей­ствия мировых империй.

Ученый проводит определенную грань между феноменами прошлого и настоящего. Если раньше главным фактором была военная сила, то те­перь к показателям имперской мощи можно отнести: экономическую эф­фективность, долю на мировом рынке, технологические инновации, запасы природных богатств, численность на­селения, а также такие нематериаль­ные факторы, как воля нации и дипло­матическая искушенность23.

П. Ханна не дает четкого опреде­ления своему пониманию империи. В. Л. Иноземцев вообще считает, что на самом деле о последнем нет и речи: использование термина «империя» «скорее призвано придать его теории дополнительную "звучность", чем определяет ее глубинную суть». Воз­можно, все-таки империи П. Ханны тождественны сверхдержавам, то есть таким феноменам, которые способны оказывать решающее воздействие на мировую политику. Но в его работе, по замечанию В. Л. Иноземцева, есть и новшество — четкое противопостав­ление империи цивилизациям24.

Концепт империи в своих трудах активно разрабатывает и С. И. Каспэ25.

Анализ имперских систем он начина­ет с Древнего Рима, который для него, как и для многих ученых, является своеобразным архетипом, моделью имперской власти. В современном мире, как полагает автор, выстроена новая империя — империя Запада, достигшая завершенной универсаль­ности, пронизав своими сетями, охва­тив инфраструктурой, включив в по­литическое взаимодействие весь мир. Поэтому у нее нет границ не только интернационально, но и фактиче­ски. Отсутствуют даже альтернати­вы и «внешние варвары», от которых следовало бы изолироваться. Как и М. Хардт и А. Негри, Каспэ рассматри­вает империю в качестве организма, охватившего весь мир. Но, в отличие от первых, «его» империя имеет свой центр.

С. И. Каспэ подчеркивает, что в его концепции имперскость вовсе не ока­зывается синонимом гомогенности: империя формирует иерархическую организацию, и составляющим ее со­обществам присваивается различный статус. Характер такой дифференци­ации определяется не произволом и алчностью, а степенью солидарности периферийных элементов с центром и единой мерой справедливости для всех26. Однако реализация такой зада­чи является весьма масштабной и мо­жет стать непосильной для империи.

Применительно к России следует упомянуть концепцию «космополи­тической империи» В. С. Мартьянова. По мнению ученого, это транснацио­нальный способ координации власт­но-политического, экономического и культурного мирового простран­ства, «не связанный с сакрализацией части земной поверхности и ее че­ловеческой истории, но предлага­ющий взамен более универсальную миссию или идею, претендующую на глобальность»27.

1С одной стороны, такой вариант вполне подходит для всего мира, с другой — он является наиболее при­емлемым для интеграции постсовет­ского пространства. В этом объеди­нении ученый и видит задачу России. Во главу угла ставится не разъединя­ющая логика интересов националь­ных элит, а нечто большее — полити­ческая этика, основанная на авансах и аксиомах доверия, на разделяемых всеми нормах. Власть на террито­рии бывшего СНГ передается неким космо политическим структурам. Но для того чтобы быть жизнеспособ­ной, такой империи нужно переиг­рать нации-государства, предложив более универсальные и прозрачные культурные, этические и экономиче­ские правила игры28. Развивая логи­ку автора, можно предположить, что мир превращается в сложную иерар­хическую структуру, состоящую из нескольких империй, одним из эле­ментов которой и станет Россия.

При конструировании подобной империи возникает целый ряд требу­ющих решения вопросов. Во-первых, необходимо понять: какие ценности должны стать универсальными, объ­единяющими все страны в космопо­литическую империю и в империи второго уровня? Во-вторых, возника­ет вопрос о характере наднациональ­ных политических структур: возьмет ли на себя роль центра одна из стран, как это было ранее, или эти структу­ры будут созданы на каких-либо иных основаниях? В-третьих, не окажется ли новая империя всего лишь сино­нимом новой цивилизации?

Государство-цивилизация

В наше время все чаще говорят о цивилизациях, или государствах-ци­вилизациях, как субъектах междуна­родных отношений и об актуальности поиска цивилизационной идентич­ности для России29. Явление это весь­ма многообразно и многогранно, а потому исследователям зачастую сложно дать исчерпывающую харак­теристику феномена, особенно в его современной ипостаси. На наш взгляд, государства-цивилизации представ­ляют собой сложную, многоуровне­вую, социокультурную организацию, формирующуюся на основе общих ценностей и занимающую значи­тельную территорию. Таким обра­зом, основными элементами циви­лизаций будут являться ценностное ядро, сложная социокультурная орга­низация и территория.

В любой из цивилизаций сущест­вует комплекс ценностей, знаний и норм, составляющих ее ядро. О харак­тере этих ценностей ведется дискус­сия. С. П. Хантингтон, например, счи­тал главным элементом цивилизации религию30; однако другие исследова­тели оспаривают эту позицию. Так, К. С. Гаджиев полагает, что при отож­дествлении цивилизации с религией возникают трудности: можно ли ста­вить знак равенства между Турцией и Ираном, Индонезией и Ираком? К ка­кой цивилизации отнести Казахстан,населенный почти поровну христи­анами и мусульманами? Если мы го­ворим о православно-славянской ци­вилизации, то к кому отнести чехов и поляков? Нельзя забывать, считает К. С. Гаджиев, что часто цивилизация либо империя выбирают ту или иную религию, по-своему преобразовывая ее облик31.

Несмотря на эти замечания, мы по­лагаем, что сравнивать перечислен­ные К. С. Гаджиевым исламские страны вполне возможно. Тем более что и их население причисляет себя к единому мусульманскому миру. Вместе с тем мир ислама состоит как минимум из четырех субцивилизаций: арабской, тюркской, персидской и малайской. Названные автором страны относят­ся к данным элементам. Что же каса­ется Казахстана, то его особенности обусловлены историей страны, фак­тическим осколком которой он явля­ется. Тем не менее в настоящее время, учитывая особенности эволюции ка­захстанского государства, его имеет смысл отнести к миру ислама. Что же касается термина «православно-сла­вянская цивилизация», то он отно­сится в первую очередь к странам, где живут славяне, исповедующие право­славие. Поэтому чехи и поляки не мо­гут относиться к этой цивилизации. Они — составной элемент цивилиза­ции Запада.

При всей значимости аргументов К. С. Гаджиева и других ученых, ана­лиз ценностей западного, исламско­го и других обществ показывает, что именно религиозные ценности в ос­новном и определяют ядро цивили­зации, формы поведения людей и их взаимоотношений с представителями других стран и народов. Исламскую или индо-буддистскую цивилизации невозможно адекватно представить себе без учета религиозного фактора. На первом этапе истории различных (но не всех) цивилизаций она играла существенную роль, но затем отходи­ла на второй план — как, например, это произошло в Европе. Однако и здесь анализ ценностного ядра запад­ной цивилизации показывает связь либеральных идеалов с протестан­тизмом.

Цивилизации могут быть разнооб­разными по присущим им формам правления и типам политических режимов. А потому и формирова­ние государства-цивилизации мо­жет происходить разными путями, в том числе и посредством создания собственной сферы культурного влияния; либо путем передачи госу­дарствами части своего суверени­тета цивилизационному ядру, о чем в свое время писал и С. Хантингтон. В государства-цивилизации могут эволюционировать и регионы-госу­дарства, формирующиеся на социо­культурной основе. В целом если при формировании современных госу­дарств-империй главными критери­ями будут выступать в первую оче­редь политические и экономические факторы, то в государствах-цивили­зациях — социокультурные.

По мере эволюции государства-ци­вилизации число и природа составля­ющих ее образований могут изменять­ся, включая как одну, так и несколько политий. Второй из указанных выше сценариев ведет к возникновению стержневого государства, к которому другие политии примыкают на основе цивилизационной общности; в этом случае вполне возможно возникнове­ние конфедерации. В ситуации с на­шей страной такими вариантами мо­гут быть либо взаимодействие России с Абхазией и Южной Осетией — как ассоциированными государствами, либо укрепление союза Россия — Белоруссия. Впрочем, нельзя исклю­чить и иные варианты.

Государства могут входить в опре­деленную цивилизацию не на основа­нии политико-правовых договоров, соглашений, союзов, а политико-культурно32. Цивилизация способна существовать и в форме империи, но не наоборот. Классические приме­ры — древнегреческая цивилизация, которая не являлась империей, Рим, Россия с XVIII века. С другой стороны, Бразильская империя (1882—1889) не являлась цивилизацией, а Британ­ская (1497—1949) оставалась неотъ­емлемой частью Запада.

В рамках любой цивилизации особые отношения складываются между Центром и периферией. Они могут иметь самые разные способы взаимодействия и неодинаковые принципы функционирования. На­пример, в античные времена Ита­лия и восточные провинции Рим­ской империи отличались в своем развитии. Подобное проявляется и в современном мире. Многое зави­сит и от того, останется Россия (или другая страна, например Индия) государством-цивилизацией либо станет ядром, вокруг которого объ­единятся другие страны на основе единой социокультурной идентич­ности. Заметим также, что если ци­вилизации прошлого развивались в форме отдельных политий, госу­дарств-империй, то сейчас цивили­зация является интегрирующим яд­ром для других стран.

Разумеется, и цивилизационная мо­дель имеет определенные недостатки. Выделим главные из них:

— государство пока еще сохраняет свои позиции главного субъекта меж­дународных отношений;

— большую роль играют векторы экономических взаимоотношений между странами, ведущие к образо­ванию так называемых регион-госу­дарств;

— в связи с процессами глобализа­ции активизируется процесс взаимо­проникновения культур, во многих странах мира существуют значитель­ные субкультуры, ориентирующиеся на Запад;

—   ядром государства-цивилиза­ции, как правило, является религия, но сейчас в ряде регионов мира влияние религиозного сознания ослабевает, несмотря на всплески религиозного фундаментализма;

— возможно, ведущая роль в миро­вых делах будет принадлежать импе­риям; эта концепция все чаще проти­вопоставляется цивилизациям.

Тем не менее процессы глобали­зации неизменно ставят на повест­ку дня и вопрос о социокультурной идентичности. Идет взаимодействие не только капитала, но и идей, сим­волов, смыслов. Сталкиваясь с ценно­стями другого общества, та или иная страна стремится понять через них себя, осмыслить свое место на куль­турной карте мира. Зачастую страны сближает не только капитал, но и об­щий взгляд на вещи, общие ценности. Современное общество — инфор­мационное, способствующее более интенсивному обмену знаниями, ценностями, что не может не содей­ствовать возникновению крупных социокультурных образований или цивилизаций.

Таковы основные модели воз­можной трансформации со­временной государственно­сти. Следует, однако, подчеркнуть, что в любом случае речь не идет (и не может идти) о ликвидации в будущем государства как такового. Можно со­гласиться с мнением Л. Е. Гринина, который полагает, что националь­ное государство еще долго останется ведущим игроком на мировой аре­не, поскольку в обозримом будущем только оно и сможет решать многие злободневные вопросы. Гринин даже предположил, что возможен своеоб­разный «ренессанс» роли государ­ства33. Подобная позиция разделя­ется многими учеными. Например, И. Ф. Кефели отмечает, что государ­ство остается основным звеном меж­дународной политической системы даже после передачи им части своих функций другим акторам. Вопрос со­стоит лишь в том, «по какой логике и в каких формах государство будет взаимодействовать с этими актора­ми и каким образом будут перерас­пределяться властные полномочия в рамках данной системы»34.

Можно даже предположить, что в обозримой перспективе сохранятся далеко не все из обозначенных аль­тернатив. Какие-то из них в скором времени могут прекратить свое су­ществование; одновременно появятся новые, неведомые ранее. Не сущест­вует и гарантии того, что кажущиеся новыми альтернативы государству не превратятся со временем всего лишь в новые виды того самого государ­ства или в типы территориального устройства. Например, цивилизация сможет выступать в роли конфедера­ции государств, а регион-государство со временем перерастет в гигантскую федерацию.

Вместе с тем из всех разобранных нами тенденций, на наш взгляд, для России наиболее перспективным яв­ляется именно цивилизационный сценарий. Во-первых, государство-цивилизация — противовес модели «корпорация-государство» с его хо­лодным экономическим расчетом, принципами «только бизнес и ничего личного», «рынок все отрегулирует». Одной экономики для общения с дру­гими странами мало. Россия и Запад пока еще совпадают по ценностной основе, и диалог между ними возмо­жен. То же касается и перспектив диа­лога со странами СНГ: система ценно­стей и экономические связи способны здесь стать более крепким фундамен­том, а идея, что с соседями должен до­минировать принцип «только бизнес и ничего личного», выглядит необос­нованной в принципе.

Во-вторых, государство-цивили­зация представляет собой позитив­ную альтернативу корпоративному государству, которое слишком час­то базируется на идее избранности, а потому противопоставляет Рос­сию остальному миру. Признавая объективность противоречий по­следней с Евроатлантикой, отметим, что такая конфронтация губительна для нашей страны. Кроме того, госу­дарство-цивилизация представляет собой реальный противовес и ре­лигиозной идеократии (последняя, в отличие от религии, не обладает целостностью и навязывает чело­веку лишь отдельные религиозные ценности).

В-третьих, можно согласиться с И. А. Зевелевым, считающим, что концепция России как отдельной большой цивилизации, с одной сто­роны, позволяет легко парировать критику недемократичности госу­дарственного устройства современ­ной России, а с другой — дает воз­можность вполне современно, в духе XXI века, интерпретировать «рус­ский вопрос»: российская цивилиза­ция — это наше государство вместе с Русским миром, который включает в себя всех, кто тяготеет к полю рус­ской культуры. В данном контексте тезис о разделенном народе звучит архаично35.

В-четвертых, поиск цивилизационной идентичности для России не является чем-то праздным. Сейчас стоит выбор: или отстоять себя не только как хозяйственно-экономи­ческое целое, но и как социокуль­турное, «либо уйти в историческое небытие»36. Именно система цивилизационных ценностей поможет остановить деградацию общества и сплотить его, дать ориентиры для развития.

И, как это всегда случалось в исто­рии, ответственность за выбор даль­нейшего пути в равной степени лежит на культурной элите, власти и обще­стве. Сможет ли первая предложить оригинальные идеи? Смогут ли власть и общество приступить к их претво­рению в жизнь? Покажет время. 

 Свободная мысль

24 Февраля 2013
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов