«Дмитрий Патрушев может попасть “под раздачу” своих “безопасников”»

Экс-менеджер «Россельхозбанка» рассказал, как сотрудник ФСБ устроил «37-й год» в госбанке

Весь текст     https://www.znak.com/2016-12-02/eks_menedzher_rosselhozbanka_rasskazal_kak_sotrudnik_fsb_ustroil_37_y_god_v_gosbanke

Известный уральский банкир Александр Парамонов исчез из поля зрения общественности два года назад, после увольнения с поста главы филиала «Россельхозбанка», председателем правления которого является сын экс-главы ФСБ РФ Дмитрий Патрушев. Уход Парамонова сопровождался информацией о возбуждении управлением ФСБ уголовного дела по факту выдачи филиалом банка заведомо невозвратных кредитов. Стали муссироваться предположения, нет ли каких-то закономерностей и в предыдущих увольнениях банкира, возглавлявшего в Екатеринбурге сначала филиал «Альфа-банка», потом филиал ВТБ. Таинственности добавляла пикантная подробность о том, что до прихода в финансовую сферу Александр Парамонов более десяти лет проработал в свердловском управлении КГБ. После длительного молчания банкир в интервью Znak.com изложил свою версию скандальных событий и рассказал о причинах, которые, по его мнению, привели к появлению в «Россельхозбанке» многомиллиардной дыры в балансе. 

- Александр Владимирович, в середине ноября прошла информация об обысках у вас дома. Нам ее подтвердить не удалось, но часто правоохранительные органы умалчивают о подобных действиях. Хотелось бы спросить у вас – правда ли это и если да, то с чем связано?

- Вот откуда у вас эта информация про обыски? Уже два года вокруг моей фамилии, работы в «Россельхозбанке» и возбужденного уголовного дела много домыслов и необъективных сведений. 

- Расскажите про это дело. Сообщалось, что оно возбуждено УФСБ по статье 201 УК РФ за выдачу заведомо невозвратного кредита на 250 млн рублей.

- Речь, вероятно, идет о бесфигурантном уголовном деле, возбужденном 25 декабря 2014 года «по фактам злоупотреблений неустановленных лиц». С тех пор я был всего три раза допрошен в качестве свидетеля. Никаких иных следственных действий в отношении меня не проводилось. В декабре 2015 года вышло постановление УФСБ о прекращении уголовного дела и об отказе в возбуждении дела непосредственно в отношении меня с формулировкой «за отсутствием в деянии состава преступления». Это решение было обжаловано банком, после чего дело передали в ГСУ ГУВД, которое окончательно его закрыло с точно такой же формулировкой в июле 2016 года. Я не проходил ни фигурантом, ни подозреваемым по этому делу. Что такое 201-я статья? Когда обвинение вытекает из свидетельских показаний. Чтобы подтвердить или опровергнуть обвинение, следствию надо было допросить большое количество людей. 

- Поэтому оно расследовалось так долго? 

- Я думаю, что следствию все было ясно давно, уже через полгода после возбуждения дела или даже раньше. Но, к сожалению, маниакальное упорство службы безопасности «Россельхозбанка» не позволило этому делу прекратиться в корректные сроки. 

- Заявление было от службы безопасности банка? 

- Изначально оно было подписано начальником службы безопасности банка, заместителем председателя правления «Россельхозбанка» Андреем Барабановым. Насколько мне известно, Андрей Барабанов - действующий сотрудник инспекции по кадрам ФСБ, прикомандированный к банку. Я расцениваю это заявление как заведомо ложный донос. 

- Кому был выдан кредит на 250 млн рублей и был ли он возвращен банку?

Это был самый обычный кредит и самый обычный заемщик – торговый дом «Д.А», который еще до «Россельхозбанка» был заемщиком с положительной кредитной историей, получавшим кредиты в Сбербанке, банке «Зенит» и других. Компания работала на рынке более 10 лет, у нее была сеть магазинов обуви экономкласса. Обувь привозилась в основном из Китая, растаможивалась и продавалась. ФСБ потом проводило независимую судебную кредитно-финансовую экспертизу, в которой исследовалось экономическое состояние заемщика перед кредитованием и позднее - на момент пролонгации кредита. Было сделано заключение, что все действия сотрудников филиала соответствовали инструкциям и здравому смыслу, никаких нарушений не было. Получилось так, что рынок просел, возникли проблемы у оптовых поставщиков обуви, у которых и зависла часть кредитных денег. С этого все и началось. Потом, чтобы спасти ситуацию, руководство «Д.А.» начало выводить средства со счетов. У банка был залог, но, как оказалось впоследствии, товар был заложен еще одному банку, а потом и вовсе продан третьим лицам. Сейчас, насколько мне известно, это дело выделено ГУВД в отдельное производство. Кстати, заявление о его возбуждении было инициировано мной.

- Почему же тогда глава службы безопасности написал заявление о злоупотреблениях?

- Вы знаете, что у меня богатый опыт работы в банковской сфере. С 1994 года я руководил кредитными организациями, в том числе филиалами таких крупных известных банков, как «Альфа-банк», ВТБ. Но того, с чем я столкнулся в «Россельхозбанке», не было нигде. С 2011 года, вскоре после моего прихода из ВТБ (возглавлял Уральский филиал – ред.), в «Россельхозбанке» коренным образом поменялась служба безопасности. К руководству этим подразделением пришел человек без опыта работы в банковской сфере, уже упомянутый выше Андрей Барабанов. Это человек, по роду своей основной деятельности в ФСБ заточенный на вскрытие внутренних измен и нарушений. Он сформировал себе команду, в основном состоящую из бывших сотрудников служб собственной безопасности силовых структур. Основой работы этой команды в «Россельхозбанке» стала «охота на ведьм» в банке. Вся работа была сконцентрирована на выявление внутренних врагов, начались постоянные внутренние служебные расследования. Одно дело – проводить такие проверки конструктивно, а другое дело – выявлять нарушения, которых не было, пытаться нагнетать обстановку и создавать условия всеобщей подозрительности. Это не могло не затронуть и наш филиал, причем в еще более изощренной форме. Мне стали поступать сигналы от клиентов, которые рассказывали о беседах в правоохранительных органах с участием представителей службы безопасности банка. Клиентам «объясняли», что меня якобы подозревают во взятках, и спрашивали, не сталкивались ли они с подобными фактами. После отрицательного ответа клиентам предлагали попробовать.

- Спровоцировать вас на взятку?

- Видимо, да. Ну, у людей такой метод. Как они объясняли клиентам – пытались проверить. 

- Какова была ваша реакция на эти сообщения? 

- Я писал докладные на первое лицо банка (председателя правления Дмитрия Патрушева – ред.). Но в итоге эти бумаги направлялись в службу безопасности, сотрудники которой в разговоре со мной опровергали подобные встречи с клиентами, обвиняя их во лжи. Ели бы один человек мне это рассказал, то ладно. Но когда несколько… Дальше работать в таких условиях было просто невозможно. Тогда я и принял твердое решение уйти из «Россельхозбанка». В конце октября 2014 года меня с моими заместителями вызвали в Москву в Центральный офис на совещение, где Андрей Барабанов объявил нас чуть ли не врагами народа, связанными со всеми разведками мира. С этим я согласиться уже не мог и написал заявление об увольнении, которое 7 ноября было подписано. А 25 декабря УФСБ по заявлению Барабанова возбудило уголовное дело.

- Почему УФСБ, а не ГСУ? 

- Интересный вопрос. Вообще-то ФСБ занимается более серьезными коррупционными делами, борьбой с терроризмом. Сотрудников в ведомстве не так много, и в данном случае целая группа фактически целый год был отвлечена на «негодный объект» - есть такой термин в ФСБ, когда мы хотим сковать противника, чтобы он занимался не тем, чем надо. В данном случае «негодным объектом» стал я. Имея опыт оперативной работы в ФСБ, я уверен, что по мне проводился целый комплекс оперативно-технических мероприятий: контроль моих телефонов, наружное наблюдение, слуховой контроль. Возможно, и негласные обыски. То есть - большой кропотливый труд.

 

- Это было уже после возбуждения уголовного дела? 

- Возможно, это было еще и до того. Обычно оперативное сопровождение предваряет появление дела. Это уже после, в рамках следственных действий все проводится на законных основаниях, чтобы задокументировать данные, полученные оперативным путем. В моем же случае ничего документировать не пришлось – потому что ничего не нашли. Если бы можно было что-то накопать или придумать, то обязательно спровоцировали бы и реализовали.

- Постойте, но вы же «свой». Вы хоть и не действующий сотрудник ФСБ, но тем не менее.

- Да, есть такое расхоже понятие, что «бывших» чекистов не бывает. Но, знаете, сегодняшний руководитель УФСБ господин Вяткин [Александр], он не местный. Служба экономической безопасности, которая мною занималась, многократно сменилась, ведь я ушел из органов очень давно, еще в 1993 году. Поэтому следствие по мне велось беспристрастно. Мне следователь говорил: «Если бы у тебя хоть что-нибудь нашли, хоть один человек бы сказал, что подозревает тебя во взяточничестве, я бы тебя закрыл». Но, как оказалось в результате, - все, что написала эта жалкая службы безопасности «Россельхозбанка», оказалось наветом.

- Теперь уже бывший министр сельского хозяйства Свердловской области Михаил Копытов говорил журналистам, что «вотум недоверия» вам объявил Дмитрий Патрушев. Расскажите о его роли в этой истории, встречались ли вы с ним перед отставкой? 

- Кстати, позже в разговоре со мной Копытов отмечал, что ни о каком «вотуме недоверия» он не заявлял и все это выдумки СМИ. Дмитрия Николаевича Патрушева я знаю неплохо – работал вместе с ним еще в ВТБ. Он тогда возглавлял клиентский блок по металлургам, у которых много предприятий на Урале, поэтому мы тесно контактировали. Дмитрий Патрушев перешел в «Россельхозбанк» с большой командой из ВТБ. Это повлияло и на мое решение о переходе в 2011 году. Я встречался с Патрушевым перед увольнением. Он не был заинтересован в моем уходе и сильно расстроился, когда я написал заявление, хотел меня оставить в банке. Когда я писал заявление, некоторые его замы предлагали мне подумать и говорили: «Ты же начнешь бороться с системой, это может плохо для тебя кончиться. Тебя же оставляет Патрушев в банке, зачем ты уходишь?». Но я не грешник, чтобы покупать себе индульгенции. Я не думаю, что Патрушев давал какие-то негативные оценки моей работе на тот момент. Когда я пришел в филиал «Россельхозбанка», кредитный портфель составлял всего 3 млрд рублей. Когда я увольнялся, он был уже около 26 млрд рублей, при этом просрочка была менее 2% - около 500 млн рублей. Кстати, думаю, что сейчас кредитный портфель филиала намного меньше и ситуация с просрочкой гораздо хуже. Мы ушли почти всей командой – а это почти 80% сотрудников филиала. Вынуждены были. Позже, на основании представленной Барабановым «информации», Дмитрий Патрушев, возможно, и изменил мнение обо мне. Не исключаю, что «безопасники» постарались сформировать нужное им мнение у первого лица, ведь надо же было чем-то объяснять развал такого филиала.

- Теперь вы чувствуете себя борцом с системой? 

Я с ней не борюсь, похоже, это она со мной пытается бороться. Хуже того, что они сделали, уже сделать не смогут. Бояться мне нечего, поэтому самое время рассказать общественности, что есть на самом деле. Дело не только в моей личной истории. Гораздо легче объявить причиной нарастающей дыры в активах банка действия сотрудников, чем пытаться выявлять мошенников среди заемщиков и наказывать их, побуждая к возврату похищенного. Это тяжелый кропотливый труд, требующий высокого профессионализма, глубокой предкредитной и посткредитной проработки заемщика. Эта работа должна быть непрерывной, начиная с того момента, когда кредит еще не выдан, заканчивая возвратом последней копейки. Служба безопасности в «Россельхозбанке» этим никогда не занималась и, я полагаю, не занимается и сейчас. Обстановка, которая там создана, не способствует конструктивной работе с заемщиками, и проблемными в том числе. На мой взгляд, в банке в целом, принимая во внимание тотальную шпиономанию, доведенную до истерии, нарушены два основных принципа работы с заемщиками – принцип непрерывности кредитного процесса и принцип непрерывности и последовательности работы с проблемной задолженностью. Поэтому вал проблем в банке продолжает увеличиваться.

Я думаю, что в 2011 году приход команды «безопасников» из так называемых «внутренников», возможно, и был оправдан, чтобы разобраться, почему в балансе банка такая большая дыра. То, что виной этому работа сотрудников, нельзя было исключать.  Но, к сожалению, достаточно быстро это стало самоцелью их деятельности и затянулось надолго. А дыра в активах банка не просто не уменьшилась, за это время она существенно увеличилась. По итогам прошлого года в СМИ сообщалось, что более 30% кредитного портфеля, а это порядка 430 млрд рублей, является проблемным. По моему мнению, в реальности цифра может быть еще больше. 

2 Декабря 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов