Выживет ли Евросоюз в террористической войне?

Террористический акт в Ницце, подавление попытки государственного переворота в Турции, расстрел девяти мюнхенцев юным выходцем из Ирана – и все это в течение всего десятка дней. Как поведут себя лидеры и народы Евросоюза перед лицом наступающего исламского терроризма и исламизирующейся Турции Реджепа Эрдогана? Сохранится ли европейское сообщество как таковое? И сможет ли Россия извлечь геополитические выгоды из проблем Запада и ЕС? Своими взглядами делится Александр Баунов - в прошлом дипломат, а сейчас главный редактор сайта Московского центра Карнегиcarnegie.ru

«Обострения отношений с Турцией в Европе не хотят. Ведь есть Россия»

- Александр, лидеры Евросоюза уже выразили недовольство репрессивным характером подавления военного путча в Турции, намерением турецких властей возобновить смертные казни. Назревает конфликт между Турцией и США: Эрдоган требует вернуть бывшего имама Фетхуллаха Гюлена, которого он считает лидером путчистов. С другой стороны, Турция – член НАТО, участник антиигиловской коалиции, сдерживает миллионные потоки ближневосточных беженцев. Как вы полагаете, какие отношения в этих противоречиях будут складываться у Запада, Европы с Турцией?   

- Это не новая ситуация, когда Западу приходится терпеть Турцию, снижая стандарты и требования. При [основателе турецкой республики] Ататюрке и его преемнике Инёню Турция была авторитарной страной, тем не менее с такими манерами ее приняли в НАТО. Они терпели Турцию и при военных правительствах (военные перевороты в Турции происходили в 1960, 1971, 1980, 1997 годах), и при исламистских, вроде Эрбакана (премьер-министр Турции в 1996-97 годах, чья происламская ориентация вызвала «бархатный» военный переворот 1997 года – прим. ред.). Реджеп Эрдоган  – правитель гражданский, с точки зрения процедур, его приход к власти был победой демократии, он ведь бывший лидер оппозиции, протеста, которому пришлось пробиваться через военный истеблишмент. Он пришел с программой, в некоторых вопросах по западным меркам либеральной (экономика, свобода совести, национальные меньшинства), но не европейской с точки зрения многих других ценностей. И поворот Турции к своему восточному прошлому с самого начала настораживал европейских политиков. Но они терпели. Терпели и когда Эрдоган совершил полный разворот турецкой внешней политики, которая терпеть не могла арабов и сотрудничала на Ближнем Востоке с израильтянами, и фактически разорвал отношения с Израилем – союзником Запада (Турция восстановила эти отношения только что, одновременно с турецко-российскими, чтобы «два раза не вставать»). И если бы сейчас в Турции победили военные, то Европа приняла бы и их. 

Такое отношение Европы к Турции, повторю, не ново. Во-первых, особенность Турции в том, что она член одного западного, военно-политического, союза - НАТО и кандидат в члены другого, политико-экономического, союза – ЕС. Во-вторых, авторитаризм трансграничен: с точки зрения внутренней политики, та или иная страна может быть исключительно либеральной, но при этом ее внешняя политика включает элементы авторитаризма – силовое давление, союзничество с авторитарными государствами. Парадокс: Турция, где происходят военные перевороты, проводятся репрессии и чистки, объявляются запреты на выезд из страны, кандидат на вход в Евросоюз, а Британия, где все это немыслимо, кандидат на выход. Правило «демократии дружат только с демократиями» не работает, союзниками Запада могут выступать крайне авторитарные режимы, а менее авторитарные рассматриваются как противники. Запад либерален для себя, но во внешней политике, для других, он куда менее либерален. Это одно из противоречий современного мира. 

«Военные переоценивают свое значение в качестве хранителей современных турецких ценностей. Эту роль  выполняет экономика западного типа»«Военные переоценивают свое значение в качестве хранителей современных турецких ценностей. Эту роль  выполняет экономика западного типа»www.washingtontimes.com

И в-третьих. Да, у Турции есть формальные обязательства по вступлению в Евросоюз, в том числе по отмене смертной казни. Кстати, в Турции смертную казнь отменили еще в 2004 году, а не применяли вообще с 1980-х, даже Оджалана, лидера Курдской рабочей партии, который для турков такой же террорист №1, как для нас был Басаев, они не казнили, а осудили на пожизненное заключение. Еще одна странная история – введенный после путча запрет на выезд из Турции преподавателей и ученых. Одно дело – военные, которые во всех странах, принимая присягу, берут на себя определенные ограничения свободы, другое дело – гражданские специалисты. По логике нынешних чисток запрет оправдывается тем, что Фетхуллах Гюлен (исламский общественный деятель, создатель движения «Хизмет», проживающий в США, считается турецкими властями организатором попытки военного переворота 16 июля – прим. ред.) является главой огромной, разветвленной сети образовательных учреждений, своеобразного ордена, и в образовательной сфере много не только сочувствующих военным, но и сторонников Гюлена.

Но эта логика и стремление вернуть смертную казнь противоречат формальным обязательствам Турции перед Евросоюзом. Таким образом, Европе, с одной стороны, необходимо удержать Турцию в рамках приличий, а с другой, они очень боятся ее оттолкнуть. И как в Европе воспримут разговоры о возвращении смертной казни – совершенно непонятно. Скорее всего, США Гюлена выдавать не будут. А греки могут не выдать восьмерых турецких военных, попросивших политического убежища: у греков неплохие отношения с Эрдоганом, но правительство там левое, а левые правительства с трудом выдают политических беженцев. Кроме того, комиссар ЕС Йоханнес Хан, отвечающий за расширение Евросоюза, намекал, что списки для чисток были готовы у Эрдогана еще до переворота. Были, но это прозвучало так, что военный переворот чуть ли не инсценировка. Что, конечно, очень оскорбительно для Эрдогана и его соратников, которые чуть не стали жертвами путча. Но обострения отношений с Турцией в Европе не хотят. Ведь есть Россия. Если бы Эрдоган не помирился с Россией, то и бог бы с ним. Но раз помирился, возникает извечная европейская проблема, извечный страх, из-за которого европейцы ввязываются в часто не нужные им конфликты: вдруг Турция обидится и повернется к России? Если сейчас не заберем мы, то подберут русские. 

«У него, да ни у кого из серьезных турецких политиков, нет программы превратить Турцию в исламское  государство, в страну, живущую по шариату»«У него, да ни у кого из серьезных турецких политиков, нет программы превратить Турцию в исламское  государство, в страну, живущую по шариату»www.haberkita.com

Так что Европа будет терпеть до последнего, удерживать Турцию как союзника, члена НАТО и кандидата в члены ЕС, пока это возможно, понижая стандарты и требования. Это еще и повод для российской стороны выдвинуть претензии к «двойным стандартам»: от нас вы требуете по полной программе, а турок терпите с переворотами, репрессиями и отключенным интернетом. Хотя от нас «по полной программе» тоже уже не требуют: лишь бы не было войны.

- Европе придется терпеть и «ползучую исламизацию», которая осуществляется Эрдоганом? Такое ощущение, что провал военного переворота – это рубежная история для наследия Ататюрка, какой является светская Турция. Армия там всегда выступала гарантом светского режима.

- Наследие Ататюрка не только в том, что там все принудительно ходили с непокрытой головой. В первую очередь его наследие в том, что Турция стала членом западного мира, глобальной экономики. Военные переоценивают свое значение в качестве хранителей современных турецких ценностей. Когда-то было так, но сейчас Турция настолько глубоко включена в мировую, западную экономику, что военный переворот смотрится такой же архаикой, как исламская революция. Военные давно уже не являются основным модернистским сословием в Турции, эту роль выполняет современная экономика западного типа. Хорошо бы, если и пресса там была западного типа — она была время от времени, но страдает при Эрдогане, с начала 2000-х, — но что было бы с прессой, если бы к власти пришли военные? Турецкую прессу зажимали и при их правлении. Без репрессий бы не обошлось и в этот раз, просто они были бы направлены на другую часть общества.

Что касается исламизации, то, если принять версию о том, что переворот проводили сторонники Гюлена (хотя не знаю, насколько ее можно принять), то ведь он тоже исламист. Гюлен и Эрдоган - две разновидности одной и той же силы. Захочет ли Эрдоган после случившегося стать местным «аятоллой Хомейни»? (Вождь исламской революции в Иране 1979 года – прим. ред.). Да вряд ли, он не похож на Хомейни или на исламистов Египта и Сирии. У него, да ни у кого из серьезных турецких политиков, нет программы превратить Турцию в исламское государство, в страну, живущую по шариату. Другое дело, что и «мягкая исламизация» открывает дверь для более радикальных политиков, и, возможно, они когда-то придут за Эрдоганом, хотя не думаю, что в модернизированной Турции такие силы могут быть особенно популярными.

«Европа будет терпеть до последнего, удерживать Турцию как союзника, члена НАТО и кандидата в члены  ЕС, пока это возможно, понижая стандарты и требования»«Европа будет терпеть до последнего, удерживать Турцию как союзника, члена НАТО и кандидата в члены  ЕС, пока это возможно, понижая стандарты и требования»www.voanews.com

Но сам Эрдоган не является носителем таких идей, он скорее реализует программу эмансипации тех, кто хочет открыто исповедовать ислам. Для Турции это либеральная программа. В Иране либерализовать – значит разрешить снять платок и выпить, а в Турции либерализовать – значит дать право носить платок и отдыхать по пятницам. В каком-то смысле Эрдоган пришел с либеральной программой: человек живет, как он хочет. Просто это человек из более консервативного, традиционного, менее урбанизированного слоя.

«Если втягивать Запад в большую войну с Востоком, то Франция - подходящая цель» 

- Еще одно совсем недавнее событие, потрясшее Европу, – теракт в Ницце, унесший жизни более 80 человек. В начале прошлого года – расстрел редакции журнала Charlie Hebdo, в ноябре – серия крупнейших терактов Париже, нынче – бойня в Ницце. Почему именно Франция выбрана мишенью террористами?

- Во-первых, не надо переоценивать рациональность поступков международного терроризма. Почему взрывали в Москве – понятно, а почему взрывали, например, в Волгограде? Просто потому, что было кому. И во Франции есть кому. При довольно большом количестве в Европе людей, которые в разной мере ненавидят западное общество, таких, кто ненавидит настолько сильно и технически способен осуществить теракт — людей определенного возраста, физических и интеллектуальных возможностей и притом готовых умереть, – таких не бесконечно много. Почему именно во Франции есть такой человеческий материал? Радикальный ислам есть везде, но одинаковую склонность к суицидальному терроризму мы наблюдаем не у всех мусульман поголовно. Иранцев полно в Британии и в Германии, но иранцы не взрывают. Афганцы, индонезийцы или филиппинцы если и взрывают, то у себя, но не за пределами своей страны. Склонность к террору в Европе пока проявляется прежде всего у арабов (отдельная тема, почему), а они из всех европейских стран предпочитают Францию. Конечно, все есть везде, но в Германии, такое ощущение, главные общины — турки или боснийцы, в Британии – индо-пакистанский, бангладешский ислам, ислам Черной Африки, ну, может, еще Египта, в Испании – соседнее с ней Марокко (как раз марокканцы и взорвали поезда в Мадриде в 2004 году), в Италии исламская иммиграция небольшая. Во Франции, а также в Бельгии – весь Магриб и Ближний Восток, там у террористов длиннее «скамейка запасных».

«Склонность к террору в Европе пока проявляется прежде всего у арабов, а они из всех европейских стран  предпочитают Францию»«Склонность к террору в Европе пока проявляется прежде всего у арабов, а они из всех европейских стран  предпочитают Францию»i274.ru

Во-вторых, мне кажется, важным толчком был расстрел Charlie Hebdo. С точки зрения исламистских идеологов, было два мировых зла – Америка и Израиль, для них это одна сила, просто Израиль – рядом, это авангард, а Америка – это сердце зла, его крепость. Но Америка далеко, туда труднее добраться, там мало мусульман и еще меньше мусульман-арабов. Во времена Бен Ладена и «Аль-Каиды»* угрожали Италии, хотя она не участвовала в Иракской войне и вообще в сражениях на Ближнем Востоке, а ненавидеть Италию только потому, что в Риме присутствует Папа Римский, не получилось: в общем-то, не за что. Они почувствовали и поняли, что Папа Римский важен для них, как олицетворение крестовых походов (это типично для хаотического сознания – не различать прошлое и настоящее, это и российская проблема), а для Запада Папа Римский не так важен. И вдруг на ровном общеевропейском фоне отличились французские карикатуры. Религиозные люди и, конечно, мусульманские фундаменталисты болезненно воспринимают изображения, хуже текстов. Для них неприемлемо само изображение Мухаммеда, а уж карикатурное – это совсем что-то немыслимое. Самые массовые протесты прокатились по всему исламскому миру от Индонезии до Марокко именно из-за картинок, сначала в Дании, потом в Charlie Hebdo. Франция поднялась над общим уровнем Запада, стала отдельным злом, особым предметом ненависти, к тому же она всегда была мало религиозной, светской, вальяжной, пьющей и веселящейся. И стало понятно, кого в Европе ненавидеть.   

Агрессивность часто признак не силы, а слабости. Восток переживает унизительный проигрыш Западу – институциональный, технический и так далее. Запад лучше организован, гораздо сильнее с военной точки зрения, без Запада, который их вооружает, они бы воевали гладкоствольными ружьями или «Калашниковыми» старой сборки. Запад богаче экономически. БОльшая часть уммы, мусульманского сообщества, такое положение дел в принципе приняла. Они недовольны, их самолюбие массово уязвлено, но восстать, начать джихад, войну с западным миром готовы в масштабах миллиардного исламского мира единицы, явное меньшинство. Они видят, что за ними не встают и не идут, и пытаются поднять. Это что касается эмоциональной стороны дела.

«На ровном общеевропейском фоне отличились французские карикатуры. И стало понятно, кого в Европе  ненавидеть»«На ровном общеевропейском фоне отличились французские карикатуры. И стало понятно, кого в Европе  ненавидеть»www.livejournal.com

Рациональный же замысел в том, чтобы втянуть Запад в войну с исламом. Логика примерно такая же, какую мы иногда слышим (никоим образом не сравнивая сами общества, а только логику) с Украины: «хочется ясности, у нас война или не война? вы воевать собираетесь? воюйте уже наконец, черт возьми!» Исламисты чувствуют, что у них с Европой война, а Европа этого особенно не чувствует, она не находится в состоянии войны с исламом. И они хотят привести реальность в соответствие со своими чувствами. Им нужно вытащить на войну Америку, Европу, Россию, неважно где – в Сирии (в пророчестве о мусульманском Армагеддоне последняя битва должна состояться под Раккой – вот почему этот сирийский райцентр выбран столицей «Исламского государства»*) или еще где-нибудь. Если удастся вызвать Запад на ответную войну, если Запад начнет чувствовать себя стороной, воюющей с исламом, и как-то соответствующим образом действовать (вплоть до интернирования, массовых высылок, коллективного запрета на въезд, отправки больших западных контингентов в Сирию или Ирак), это позволит выполнить одну из задач - поднять на борьбу с Западом гораздо большее число единоверцев. 

И тут Франция, которая наравне с Германией определяет, как будет вести себя Европа. И уж если решать задачу втянуть Запад в настоящую, большую войну с мусульманским Востоком, то Франция - подходящая цель. Англия вообще из Европы выходит. В Германии труднее – там другие арабы и лучше спецслужбы. Германия ощущала себя гораздо более уязвимой весь период холодной войны. 

 * Запрещенные в РФ террористические организаци

Все  https://www.znak.com/2016-07-23/aleksandr_baunov_moskovskiy_centr_karnegi_zamysel___vtyanut_zapad_v_voynu_s_islamom

24 Июля 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов