Эротическая эпиграмма с Родоса

«Любовь – это бремя, насылаемое злыми демонами», – утверждается в эпиграмме наостраконе, найденном на Родосе.

Остракон с этим текстом был обнаружен при раскопках центрального родосского кладбища среди других находок, таких как керамика и человеческие кости. Поскольку на многих предметах были следы огня, то археологи предположили, что эти предметы были захоронены или спрятаны на кладбище после стихийного бедствия, постигшего остров и последовавшего за ним пожара. Научная публикация всех остраконов должна появиться в 2014 году, но в настоящее время греческие археологи Анастасия Дрелиоси-Ираклеиду и Никос Литинас (университет Крита) опубликовали статью об этой эпиграмме в последнем номере ежегодника «Eulimene». Выход журнала задержался в связи с экономическими трудностями, постигшими Грецию. Полный текст статьи не попал в электронную копию журнала, выложенную на сайте журнала, но можно ознакомиться с обстоятельным обзором.

Остракон с эпиграммой

Палеографическое исследование позволяет датировать надпись концом III – началом II в. до н.э. Писец не использовал диакритические знаки и пользовался разговорным языком, характерным для Родоса того времени. Строки 1-10 надписи содержат два элегических двустишия, а строки 11-14 – один ямб и один неполный гекзаметр. Исследователи выдвинули две гипотезы относительно полного текста эпиграммы. Согласно первой из них, эпиграмма состояла из четырёх или более элегических двустиший, а гекзаметр третьего куплета и ямб четвёртого были опущены сознательно или по ошибке. По второй версии, эпиграмма состояла из трёх элегических двустиший, которые были дополнены двустишиями, написанными ямбом и гекзаметром. Также допустимо предположение, что текст эпиграммы был произвольно скомпонован писцом из двух или нескольких текстов.

Текст эпиграммы ни полностью, ни в виде отдельных двустиший не вошел в «Anthologia Graeca», что позволяет говорить, что перед исследователями совершенно оригинальное произведение, вполне вероятно, только что сочиненное неизвестным поэтом и уже переписанное набело, черновик которого был выброшен, как обычно мы поступаем с бумажными черновиками. С другой стороны, твердость формы букв не предполагает поэтического вдохновения во время написания, а скорее свидетельствует о том, что писец лишь копировал уже готовый авторский текст или компоновал его из нескольких известных ему источников.

Сюжет эпиграммы состоит в том, что Глюкера (вероятнее всего гетера с Самоса) попросила у неназванного божества (Адониса или Диониса) освобождения от своего нестерпимого желания, пообещав за это, положенную в этом случае жертву в храм, представлявшую собой рисунок изображающий «Παννυχις», ночной ритуалЭлевсинских мистерий. Божество исполнило просьбу и, по всей видимости, уже получило вотивное подношение, но теперь просило от Глюкеры, чтобы она, сверх обещанного, всегда участвовала в ритуальной свите фиассе (θιασος), что должно было избавить от эротического желания некоего Папюлида.

Самосские гетеры пользовались популярностью в Греции, вполне возможно, потому что находились вдали от родного дома моряков. Имя или, возможно, прозвище Глюкера (сладостная) довольно часто встречалось у греческих гетер, одна из носительниц этого имени, жившая в небольшом беотийском городе Феспиях, подарила согражданам статую Эрота работы Праксителя. Поскольку в тексте мужчина упомянут по отчеству (Папюлид – сын Папюлоса, буквально «маленький Папюлос»), по всей видимости, он и был тем юношей, от любви к которому пыталась избавиться самосская гетера. Папюлос было довольно редким именем и встречается лишь однократно (надпись из византийской Вифинии), так что отчество могло быть более ярким обозначением этого человека, нежели его часто встречающееся имя. Причина, по которой божество просит гетеру участвовать в фиассе (свите Диониса) во время Дионисийских мистерий, непонятна и, возможно, как-то связана с обстоятельствами отношений Глюкеры и Папюлида. Удивительным исследователи считают и тот факт, что стихотворение о самосской гетере было обнаружено на Родосе.

Кроме того, что было написано в тексте, исследователи не нашли в нем никаких дополнительных обстоятельств, описывающих жизнь автора текста, Глюкеры и Папюлида (текст мог быть написан или скомпилирован по просьбе  Папюлида или Гликеры третьим лицом).

Бюст Асклепиада Самосского

Стилистический анализ эпиграммы указывает на то, что автор был достаточно хорошо знаком с поэзией, а обороты, использованные в эпиграмме, известны у таких современных автору поэтов как Посидиппи Каллимах Киренский, но сами эти обороты не могут указывать на то, что автором эпиграммы был кто-либо из них. Кроме того, использование метрической последовательности dddsd, в которой заспондеем следует диерезис (буколическая трема), почти запретно для эллинистической поэзии и однократно зафиксировано у Посидиппа и более ранних поэтов: Асклепиада Самосского (IV-III в. до н.э.) иЛеонидиса Тарентского (III в. до н.э.). С другой стороны, определенные аналогии в речевых оборотах встречаются у поэтов более позднего времени – Мелеагра из Гадары (I в. до н.э.) и византийских поэтов Юлиана и Агафия. Упоминание о проживании гетеры Глюкеры на Самосе может служить и некоторой отсылкой к самосским эпиграмматистам Асклепиаду и Гедилу (начало III в. до н.э.).

Исследователи отмечают и другие особенности эпиграммы, сближающие ее с творчеством Асклепиада: аллитерации, словарь, одновременное сочетание архаических гомеровских оборотов и словотворчества на основе существующих поэтических клише. Кроме того, Асклепиад был известен тем, что написал эротическую эпиграмму самосской гетере. Ученые даже заметили, что слова в родосской эпиграмме находятся на том же метрическом месте строки, что и у Асклепиада. В пользу версии о том, что автором эпиграммы был Гедил, может служить то, что из имени Παπυλίδης можно сложить анаграмму Ηδιλυς.

Вместе с тем (во многом из-за использования запретной для поэтов того времени метрической последовательности) не исключена возможность, что эта эпиграмма была написана кем-то, принадлежавшим к кругу самосских поэтов, и была подражанием творчеству их более талантливого друга или даже пародией на его эпиграммы. Археологический контекст, в котором обнаружена эпиграмма, не позволяет прояснить, каким образом текст, написанный на Самосе, оказался на Родосе. Более того, почти вековой разрыв между временем Асклепиада и Гедила и временем написания текста эпиграммы на черепке вызывают вопросы у исследователей. Можно предполагать различные сценарии: эпиграммы самосских поэтов были привезены на Родос, а, затем, неизвестный родосец переписал их на остраконе, желая порадовать друзей новым стихом, или же родосец привез с Самоса новое стихотворение, или же он скомпилировал текст на основе уже известных ему стихотворений. Как обстояли дела в действительности, мы сможем узнать после публикации материалов раскопок этого сектора родосского кладбища

http://polit.ru/article/2013/12/04/ps_rodos/

4 Декабря 2013
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-смотри

Архив материалов