Сын Солженицына: «Людям по барабану, что происходит вокруг»

19.11.2013 18:30  

 

 

Модель путинской нефтегазовой экономики себя исчерпала. Снижение сырьевого экспорта и падение нефтяных цен вкупе с коррупцией привели к тому, что российская экономика не может рассчитывать на темпы роста больше 2% (тогда как наши глобальные конкуренты на Западе и на Востоке даже в условиях кризиса показывают совсем другие темпы). Центральная власть, продолжая стягивать ресурсы, при этом отзывает или перекладывает свои социальные обязательства: замораживаются зарплаты и пенсии, услуги бюджетной сферы становятся платными. Но центр до последнего сдерживает частную предпринимательскую (а значит, и политическую) инициативу и свободу регионального развития. Давление нарастает и угрожает взрывом. На только что прошедшей экономической конференции, организованной журналом «Эксперт-Урал» и Уральским федеральным университетом, главред «Эксперта» Валерий Фадеев обронил: «Еще лет десять – и страна утонет». Нам кажется, это оптимистичный прогноз: без принятия и – главное – реализации принципиальных стратегических решений уже лет через пять повторение Россией судьбы СССР станет обыденным фактом. Что делать? По какому пути пойти? Об этом на конференции, в ее кулуарах, а также в общении со студентами УрФУ рассуждали Ермолай Солженицын, старший сын классика русской и мировой литературы, видный экономический консультант, и замминистра экономического развития РФ Андрей Клепач. Предлагаем тезисы их выступлений. Насколько они амбициозны – решайте сами.   

 

«Нужно приготовиться к ухудшению»

Андрей Клепач:

 

- Темпы роста американской экономики оптимистичны – 2,8-около 3%, ожидается дальнейший рост. Основные риски – на стороне развивающихся стран: Турции, Бразилии, Индии. Мы в этой же группе, чувствительной к ужесточению европейских рынков, денежной политики США. В среднесрочной перспективе нам нужно приготовиться к ухудшению: цены на нефть пока высокие, но они идут на понижение, и, что еще важнее,  к 2015-16 годам станут опускаться цены на газ.

 

Впервые за долгие годы мы растем медленнее, чем мировая экономика, и есть риск, что продолжим расти ниже. Возможности наращивать объемы и экспорта, и экспортных доходов исчерпаны. Есть и серьезные внутренние проблемы. Мы проигрываем конкуренцию. Если в 2012 году мы заняли 4% мировой экономики, то при сложившихся темпах роста к 2020 году мы спустимся к показателю 3,8%, потом – 3,4%.

 

 

Андрей Клепач: "На расходные материалы, лекарства ничего не останется – только на зарплаты медиков"

 

«Решение о сбалансированности бюджета ущербно для экономического роста»

Андрей Клепач:

 

- Даже для «пораженческих» темпов роста – в 3% - нам нужны серьезные преобразования. Сегодня даже чтобы оставаться на месте, придется бежать быстрее.  А3,5-4% роста требуют серьезных структурных изменений, изменений в поведении элиты и качества менеджмента на уровне компаний.

 

Если мы хотим, чтобы наши позиции не ослабевали, мы должны агрессивно занимать другие рынки, связанные с сырьем, его более глубокой переработкой, с продукцией перерабатывающей промышленности – машиностроения, химии, с интеллектуальными услугами. Здесь у нас показатели в разы ниже, чем в Индии, Тайване. Стоит задача в разы увеличить объемы экспорта машин, транспортных, высокоинтеллектуальных услуг. Это невозможно без смягчения денежной и бюджетной политики -  увеличения объема денежной массы, повышения доступности кредита, без серьезных структурных преобразований не только в части институтов, но и бюджетного маневра в сторону от силового блока к человеческому капиталу: здравоохранению, образованию.

 

Но что мы видим в действительности? Сейчас на образование мы тратим, включая частные деньги, 4,9% ВВП. Уровень развитых стран – около 7% и выше. До 2016 года расходы на образование снизятся: бюджетные до 3,5%, в совокупности – до 4 с небольшим. Тогда как они должны как минимум не снижаться, а вообще-то расти.Образование будет платным, но прорыва не произойдет.

 

Еще больший разрыв в здравоохранении. Сейчас совокупные расходы на здравоохранение - 4,3%, бюджетные – 3,4%, К 2016 году – снижение до 3,3%. То есть на расходные материалы, лекарства ничего не останется – только на зарплаты медиков.  В транспортной отрасли нужно удваивать инвестиции. Но  это может произойти только при наполнении региональных бюджетов. А они сейчас используются только на зарплату.

 

Сегодняшняя задача не поддержание стабильности, а рывок, развитие. Для этого нам нужен бюджетный дефицит в 1-1,5% ВВП при проведении пенсионной реформы. Но это выходит за рамки принятого бюджетного правила.Мы должны ради развития идти на увеличение дефицита, государственного долга, пусть не до таких масштабов, как в еврозоне и в США. Но иметь полностью сбалансированный бюджет невозможно. Сейчас же принято принципиальное решение в сторону сбалансированности бюджета, что зачастую идет в ущерб проведению реформ и экономическому росту. Но, возможно, будут приняты и другие решения.

 

 

Ермолай Солженицын: "Если мы не возьмемся за производительность труда, то попадем в ловушку неэффективности и не сможем расти и конкурировать" 

 

Ермолай Солженицын:

 

- У нас ситуация зеркальная по отношению к Китаю. Там экономический рост был связан с бумом инвестиций – они много кредитовали в инфраструктуру, полагая, что она дает мультипликативный эффект, создает рабочие места, способствует урбанизации. Китай каждый месяц строил эквивалент города-миллионника (производительность труда в городских условиях выше, и это источник роста). Теперь же рост в Китае основывается на производстве того, что имеет спрос. Потому что в какой-то мере они, конечно, перехлестнули с вводом разных объектов: металлургия выросла в 10 раз за 10 лет, до 650 млн тонн стали в год; много построенного жилья в Китае стоит пустым.

 

У нас же рост в последние 10 лет был связан с ростом потребления, прежде всего благодаря ценам на нефть, которые проходили через всю нашу экономику. И только во вторую очередь – благодаря инвестициям. За последние 20 лет мы инвестировали 20% ВВП, Китай, для сравнения, – 40. В целом мощности росли у нас менее чем на 1% в год. Теперь мы подошли к этапу, когда нужно возобновлять инфраструктуру – дома, мосты, дороги, трубы, провода: металл должен заменяться каждые 20-25 лет. Это требует фокусирования на крупных проектах, инженерных познаний, эффективного планирования проектов, которыми мы не занимались уже 20-30 лет. Но есть и опасность – построить инфраструктуру очень дорого, тогда тариф будет обременятьконкурентоспособность всей экономики. А у нас есть к этому предпосылки.

 

Мы все строим дороже, чем в Европе и Китае, процентов на 30-40. У нас производительность, включая системы управления, 30% от уровня производительностив США. Рабочая сила со временем будет сокращаться, и если мы не возьмемся за производительность труда, нам будет объективно не хватать кислорода для роста, мы попадем в ловушку неэффективности, не сможем быть конкурентоспособными по отношению к другим странам и не сможем расти. Если только не примем модель привлечения мигрантов.

 

«У нас нет предпосылок для конкуренции в электронике»

Ермолай Солженицын:

 

- У нас несколько лет назад появилась мода стесняться наших естественных характеристик пространства и экономики. Много говорили об инновациях, коммуникационных, информационных технологиях. Собирались даже «русский айфон» выпускать. Но у нас нет предпосылок для конкуренции в электронике. А в чем они у нас есть? Во-первых, это нефть и горнорудная отрасль. Есть перспективы того, чтобы они оставались важными отраслями: у нас много ресурсов. Страна имеет все возможности быть сильной в технологиях добычи и в машиностроении, связанном с добычей природных ресурсов. Второе – это земельные ресурсы. У нас много земли, пригодной для сельского хозяйства, иэти возможности увеличатся с ростом населения и поиском альтернативных источников энергии. Возможно, глобальное потепление также положительно скажется на доступности территорий. В целом надо смотреть, как мы будем соотноситься с азиатским экономическим центром, его потребностями в ресурсах. Но нужно наращивать и внутренний спрос. У нас не дефицит денег, а дефицит проектов. Деньги из страны, наоборот, уходят.

 

Андрей Клепач:

 

- Если говорить конкретно об Урале, то здесь очень высокий уровень трубного производства. В последние годы были сделаны огромные инвестиции, и трубынефтяного сортамента, в том числе те, что можно использовать на шельфовых работах, это высокотехнологичная продукция. На Урале и вообще в России сохранилась металлургическая школа, которая почти умерла в Штатах, в Германии, а в Китае она просто не сложилась. В этом плане у нас есть уникальные знания и компетенции. По валовому производству Китай нас уже обогнал, но покачеству сплавов, по трубам, порошковой металлургии мы сохраняем и будем сохранять компетенции.

 

 

Ермолай Солженицын: "У нас не дефицит денег, а дефицит проектов. Деньги из страны, наоборот, уходят"

 

Ермолай Солженицын:

 

- Слышал от 3-4 российских собственников, что они пожалели, что приобрели металлургические активы в США: обнаружилось, что управленческие навыки там ниже. Приходилось командировать россиян, чтобы налаживать там систему управления заводами. Производственная школа у нас, действительно,еще остается.

 

Андрей Клепач:

 

- Кроме металлургии, упомяну все-таки электронику. Лондонское метро оборудовано нашими камерами и программнымобеспечением для распознавания образов (имеется в виду борьба с терроризмом). У нас по оптике очень хорошие заделы – Уральский оптико-механический завод изготавливает прекрасную оптику для микроскопов, переносные кювезы для выхаживания младенцев. В этом смысле медицина для нас не только сфера расходов на здравоохранение, но и область технологических возможностей. На УЗГА (Уральский завод гражданской авиации – ред.) совместно с австрийцами идет проработка проекта по созданию маломестного самолета на дизельном, более экономичном двигателе, с использованием композиционных материалов. Проектов много. Будут востребованы экологические технологии, связанные с очисткой воды, утилизацией отбросов.Такая промышленность есть в Германии, во Франции, в Англии. У нас практически ничего не развито, тема непроработанная и малообоснованная,мы все импортируем.

 

«Нужно другое отношение российской элиты к своей стране»

Ермолай Солженицын:

 

- БАМ, Транссиб – цена этих проектов колеблется от 300 миллиардов до триллиона, к деньгам относятся как к манне небесной, не анализируя экономическую составляющую, не считая деньги, не учитывая спрос, закладывая очень большие сроки реализации. Просто выбираются наиболее дорогие проекты, как мы будем строить эффективно – это никого не интересует, интересуют только объемы финансирования. Может, все-таки сэкономим? Но нет ни площадки, ни желания эти вещи обсуждать. В России даже не в курсе последних технологических решений, как правило, не говорят по-английски.

 

Андрей Клепач:

 

- Пока мы ориентированы на экспорт и вывоз капитала, вместо того чтобы менять условия жизни здесь, а не только адаптироваться к жизни за границей, мы не можем рассчитывать на хорошие темпы роста. Это требует изменения образа мышления и инвестиционного поведения. Не только бизнеса, но и среднего класса. Это другое отношение российской элиты к своей стране.

 

Где ее взять? В России есть элита в регионах, на предприятиях. Какими бы трудными ни были времена, есть собственники, менеджеры, команды, которые верят в страну. Хороших людей много, надо только чтобы их было кому слышать, чтобы они получали поддержку, чтобы им не приходилось пробивать стену лбом. Должен происходить отбор лучших, он пока не всегда происходит. Хотя я не соглашусь с теми, кто говорит, что в правительстве не с кем работать. Там такие есть.

 

 

Андрей Клепач: "В регионах, на предприятиях есть команды, которые верят в страну"

 

Ермолай Солженицын:

 

- Федеральная власть на самом деле сейчас не испытывает полной уверенности в том, что знает рецепты, и слава Богу: люди готовы слушать, и если кто-то на местах предлагает что-то стоящее, готовы поддержать. В компаниях, на заводах, в коллективах очень часто осторожно занимают позицию до того, как выяснится, а как по этому поводу высказалось первое лицо. Но поверьте, многие регионы, которые сами приходят с конкретными, понятными, логичными предложениями, находят понимание.

 

«Протестное голосование расцениваю как надежду»

Андрей Клепач:

 

- Мы завершаем очередной десяти – одиннадцатилетнийцикл развития и находимся на очень серьезной развилке. Каким будет новый цикл? Главное не допустить срыва страны. Легко призывать очиститься, отмыться от грязи, но это может привести к тому, что страна пойдет по швам и мы получим то, что имели в 1990-91 годах.Надеюсь, история нас чему-то научила.

 

Специфика в том, что русский человек не может работать без смысла, даже чтобы делать простые вещи - зерно сеять, киянку вытачивать, - ему нужен высокий смысл.Нужно глубокое осмысление происходящего и будущего и созидательные формыобсуждения. Это должен быть честный разговор. Как говорил Александр Исаевич Солженицын, надо жить по правде.Пока же на вопрос «как дела?» русский в лучшем случае ответит: ничего. Это отражает наше отношение к жизни. Мы, как и прежде, не знаем страны, в которой живем.

 

 

Ермолай Солженицын: "Иностранцы часто спрашивают: почему вы всегда жалуетесь, почему бы вам что-то не поменять? А мы не чувствуем, что это наше" 

 

Ермолай Солженицын:

 

- Меня удивляет, что замалчивается тема социального здоровья – разводы, аборты, алкоголь, наркотики, смертность, в том числе по насильственным причинам, в автокатастрофах, самоубийства. Здесь мы совсем в другом сегменте планеты, чем привыкли о себе думать. По алкоголю и наркотикам мы в топ-5 в мире. Это что такое? Куда вкладывать деньги - в военку, космос или образование? Как развивать местное самоуправление? Все это должно решать общество.

 

Большая проблема в том, что людям по барабану, что происходит вокруг. У нас общество с низким чувством ответственности за среду. Иностранцы часто спрашивают: почему вы всегда жалуетесь, почему бы вам что-то не поменять? А мы не чувствуем, что это наше.

 

Поэтому протестное голосование последних лет я расцениваю как надежду.Политическая активность кажется мне положительным индикатором того, что людям стало не все равно: не «я голосовать не пойду», а «я включаюсь». Если в 2001 году 40% россиян признавались, что не участвуют в общественной жизни, то в 2008-09 годах так говорили уже 70%, потом маятник качнулся обратно. И теперь очень важно, как общество будет участвовать в дискуссиях о приоритетах.

 

У нас дискуссии идут, но это известно ограниченному кругу людей, часто потому, что они и интересны ограниченному кругу людей. Вопрос – по каким каналам должны развиваться дискуссии? Это некоммерческие организации, общественные движения, социальные сети: они все делают более прозрачным, а организацию людей более простой.

 

 

Благодарим за помощь в организации материала журнал «Эксперт-Урал» и Уральский федеральный университет

 

 

 

Подготовил Александр Задорожный, фото – Вадим Ахметов  

http://www.znak.com/urfo/articles/19-11-21-23/101529.html

19 Ноября 2013
Поделиться:

Комментарии

Енот Полоскун , 19 Ноября 2013
"— Это как если бы малолетка, которую шофер-дальнобойщик подвозит минета ради, вдруг подняла голову от рабочего места и стала давать указания, как промывать карбюратор на морозе." В.Пелевин
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-смотри

Архив материалов