Юлия Демиденко: «Усугубляющаяся разруха как в сортирах, так и в головах»

В. Дымарский Добрый вечер. Это программа «Дилетанты», я ее ведущий, Виталий Дымарский. Мы, как чаще всего в последнее время бывает, ведем нашу программу из Санкт-Петербурга, и мой сегодняшний гость – петербургский историк Юлия Демиденко. Добрый вечер.

Ю. Демиденко Добрый вечер.

В. Дымарский Как обычно, программа «Дилетанты» — это что-то, связанное с журналом «Дилетант», с последним самым свежим номером. Но в данном случае мы будем говорить о целой рубрике, которую мы ведем с начала года, называется она очень просто – 17-й год, 1917 год, конечно же. И необычность, может быть, этой рубрики в том, что это не столько тексты, сколько рисунки, это комикс. Комикс – не очень распространенный жанр у нас в России, но очень он распространен на Западе, в западных странах, и не только в западных – в восточных тоже. И вот мы попробовали в такой форме рассказать о каких-то политических и не только политических событиях 1917 года, и в первую очередь, конечно, в Петрограде, тогдашней столице… и вот тут я осекся, потому что я хотел сказать: тогдашней столице Российской империи, а была ли это уже империя? И вообще, было ли у страны, образовавшейся, вернее, у режима, у страны, с режимом, образовавшимся после отречения царя, после падения монархии, какое-то официальное название? Я спрашиваю у Юли Демиденко.

Ю. Демиденко Вот это как раз действительно очень большая проблема, во всяком случае мы знаем, что в июле 1917 года, когда появилась знаменитая июльская декларация Временного правительства, еще до созыва Учредительного собрания, которое, я напомню, должно было решить вопрос о государственном статусе России, Россию начинают называть республикой. Вот в декларации она так и была названа, хотя это было явно преждевременное заявление. Во всяком случае, мучения подобного рода, как называть страну, они были не только у вас, Виталий Наумович, они были как раз у россиян и у властей, напомню, что решить этот вопрос как раз должно было Учредительное собрание.

Иностранные корреспонденты – а надо сказать, что за событиями в России очень пристально следили – вот иностранные корреспонденты называют просто Россия, они старательно избегают вот этого наименования Российская империя.

 

В. Дымарский Мы сегодня будем говорить о том, о чем мы пытаемся говорить в этой рубрике – напомню, 1917 год, комикс, это о разных сторонах жизни тогдашней России, тогдашнего Петрограда, и сегодняшняя, собственно говоря, тема наша – такой быт петроградцев между февралем и октябрем 1917 года. И мы как-то привыкли, когда мы говорим о революции, думать о крупных политических сдвигах, о движении масс, но есть еще и такая, простая жизнь.

Перед тем, как мы перейдем к простой повседневной жизни, у меня еще один вопрос, наверное, такого формального качества, формального характера. Собственно говоря, помимо названия новой страны, очень много еще встает таких, казалось бы, технических, но очень важных вопросов – гимн и другие атрибуты власти, всякая символика, это тоже решалось с первых дней, или это все тоже было отложено до Учредительного собрания?

Ю. Демиденко Нет, вопрос как раз о таких очевидных символах государства, он встал буквально сразу же, вопрос о гимне вообще был острейшим, он обсуждался невероятно долго, к нему была подключена практически вся страна. Вот «Русская музыкальная газета», которая выходит в Петрограде, она буквально в каждом своем номере – это такая была солидная газета, серьезная многостраничная – она буквально в каждом номере публиковала те тексты гимнов, которые присылали читатели. Существовало что-то вроде такого негласного конкурса на этот самый новый гимн, я напомню, что музыку писал Гречанинов, были еще какие-то варианты. Стихи писали, в частности, тексты к этому гимну, в частности, Вячеслав Иванов. И дискуссия о том, каким он должен быть, она не сходила со страниц прессы. Были люди, которые считали, что надо взять просто музыку, например, из такой классической русской оперы, как «Жизнь за царя».

В общем, вариантов было очень и очень много, но в итоге так ни на чем не остановились. И таким условным гимном русской революции на протяжении всего периода с февраля по октябрь продолжала оставаться «Марсельеза», совершенно негласным. И вот когда играли «Марсельезу», действительно все сразу же вставали. А надо сказать, поводов для этого было невероятно много, потому что, вот тут надо сказать и о петроградских театрах, которые в это время становятся невероятно популярны, это, конечно, еще такая дореволюционная традиция, в театры начинает ходить, скажем так, низкая публика. Вот не обычные театральные завсегдатаи, а самые разные люди, в том числе революционные матросы, в том числе кухарки, в том числе солдаты…

 

В. Дымарский А это было доступно с точки зрения цены?

Ю. Демиденко Это стало доступно, скажем так, потому что это был один из лозунгов – неправильно, наверное, будет сказать, лозунгов русской революции, но по крайней мере, лозунгов новой революционной жизни, сделать театры доступными для населения. И население туда пошло со страшной силой, это для меня некоторая загадка, потому что, например, на выставки художественные простая публика не ходила, несмотря на то, что они тоже были невероятно популярны, а вот в театр пошли. И в театре наблюдаются всякие удивительные вещи, в частности – и я так понимаю, что театральное руководство долго не знало, что с этим делать – новая публика, идет себе спектакль оперный – кстати, иностранцы как раз очень хорошо написали про это – каждые пять минут кто-нибудь встает из революционных матросов и требует играть «Марсельезу» или еще что-нибудь в этом роде. Спектакль прерывается, оркестр переключается, публика встает, кто-нибудь говорит какую-нибудь пламенную речь, и потом спектакль продолжается.

И, видимо, это все-таки очень быстро стало понятно, что в таком режиме работать невозможно, и появилась совершенно новая форма под названием концерт-митинг, вот она должна была удовлетворить как интересы вот этой революционной толпы, потому что это, конечно, толпа маргинализированная очень, так и интересы все-таки публики с какими-то театральными привычками или, скажем, академическими вкусами. И вот эти митинги-концерты, они стали невероятно популярны, их проводили повсеместно в Петрограде. Что удивительно, они были в ряде случаев платные, они тем не менее собирали полные залы, вот на них исполнялись какие-то хорошие произведения, в том числе, кстати, и балетные партии. Но между ними, между вот этими номерами, скажем так, исполнителей академического репертуара, звучали пламенные речи. Посещали такие митинги как раз и члены Временного правительства, посещали такие митинги лидеры самых разных политических партий, посещали такие митинги вернувшиеся из ссылки, кстати сказать, по февральским решениям ссыльные революционеры, эсеры преимущественно, от всех ждали каких-то речей в поддержку новой России, речи звучали, перемежались они какой-то музыкой.

В. Дымарский А большевики?

 

 

Ю. Демиденко Большевики на первом этапе революции вообще были незаметны в Петрограде совершенно, их вот реальная роль начинает усиливаться, как мы понимаем, после апреля 1917 года, происходит спад после июльского вооруженного восстания, ну и вновь уже с конца августа они набирают силу. Ну, к чему это привело, мы знаем прекрасно.

Но в целом жизнь Петрограда действительно определялась одним словом, это усугубляющаяся разруха как в сортирах, так и в головах. И это сказывалось ежедневно, ежечасно, это сказывалось и в снабжении города продуктами. Я напомню, что голодные бунты, которые привели собственно к событиям февраля, они начались во многом из-за того, что прошел слух о введении хлебных карточек. Вот карточки были введены не только на хлеб, карточки вводили на разные другие продукты питания. Была идея о введении карточек на промышленные товары, потому что их катастрофически не хватало.

Большой вопрос, почему. Потому что, например, с весны 1917 года острейший кризис обуви наблюдался, и прислуга, та прислуга, которая, конечно, не бросила сразу своих хозяев, а были и такие случаи, их было много, но вот та домашняя прислуга, которая как-то еще придерживалась старого порядка вещей, она, например, отказывалась стоять в очередях, чтобы не снашивать обувь. И обувной кризис был невероятно глубок. И вот где-то в июне-мае собираются всякие разные комиссии – а это, кстати, тоже очень важно, когда мы говорим слово «комиссар», нам все время кажется, что это такое слово, которое связано уже с большевиками и с Россией после октября 1917 года – нет, слово «комиссар» невероятно популярно уже с февраля, и почему? Комиссары – это те, кто возглавляет самого разного рода комиссии, а вот комиссии создаются по любому поводу.

Это немножко похоже на то, что происходит сейчас — как только появляется какая-то проблема, создается сразу же какая-то комиссия, президиум, ну что-нибудь, что должно эту проблему решать. Вот то же самое было. И вот собирается очень много разных комиссий именно по снабжению Петрограда обувью, они делают ревизию имеющихся запасов товарных, и они собирают представителей самых разных обувных фабрик, которых много в городе. Мы знаем самые крупные, которые сохранились в советские годы, это «Скороход» и резиновая мануфактура «Треугольник», так вот, они имеют колоссальные запасы обуви на складах, они ежемесячно производят тоже огромное количество пар, даже, в общем-то, уже в середине лета, и тем не менее обуви не хватает. Это, конечно, огромные спекулятивные совершенно операции, которым, видимо, вся страна была подвержена, но Петроград в особенности.

 

В. Дымарский А вот вы сказали, что хлебные карточки – не хватало только хлеба, или вообще продовольствия не хватало?

Ю. Демиденко Не хватало вообще продовольствия, но просто вот это волны шли – в какие-то периоды не хватало мяса, в какие-то периоды было достаточно рыбы, в какие-то периоды ее не было вообще. Те петербуржцы, которые оказались попредприимчивее, поумнее, попроницательнее, они, конечно, постарались к лету покинуть город. Кто-то уезжал к родным в другие места России, кто-то уезжал за границу, кто-то уезжал на дачи просто. И вот мы знаем по воспоминаниям, что у некоторых семей, проводивших лето в ближних пригородах Петербурга, меню свелось к картошке и каше.

В. Дымарский А что, в других регионах России положение было другое, такая разруха была только в Петрограде?

Ю. Демиденко Ну конечно в других регионах России положение было другое, потому что другие регионы – не все, конечно, некоторые из них – они сами снабжали себя продовольствием, Петроград все-таки никогда этим не занимался, продовольствие всегда было привозное. Но у Петрограда были еще большие проблемы, которые очень обострились в 1917 году – в Петрограде было огромное число пришлого населения.

В. Дымарский Понаехавших.

Ю. Демиденко Да. Какого рода понаехавших? В Петрограде формировались – это еще, напомню, военная столица России – в Петрограде формировались батальоны, которые уходили на фронт, фронт придвинулся в это время как раз довольно близко. В Петрограде решались большие дела, здесь были дельцы со всей России. Петроград все-таки был столицей, здесь как-то самые разные вопросы можно было решать. И Петроград всегда испытывал вот этот приток населения, но именно в 1917 году произошла довольно страшная вещь, последствия который мы, наверное, ощущаем до сих пор. Приток был настолько силен, настолько мощен, это население было настолько маргинализировано, что не происходила его ассимиляции городом. Вот тот процесс, который довольно естественен для любого большого города, а вот тут он перестал срабатывать. И вот эта стихия такой народной жизни, приземленной жизни, простой жизни, она стала захватывать город во всех аспектах, и вот, видимо, в советские годы это как раз его и погубило.

 

В. Дымарский Работал ли общепит, какие-то рынки, рестораны работали, да?

Ю. Демиденко Работали рестораны.

В. Дымарский Или это было недоступно для среднего петроградца?

Ю. Демиденко Дело в том, что не существует понятия среднего петроградца, вот этого среднестатистического петроградца нет. Рестораны работают, но они испытывают трудности – я под ресторанами подразумеваю трактирный промысел. Это и рестораны, и столовые, кухмейстерские, они очень разные по ценовому уровню и они очень разные, конечно, по социальному составу посетителей. Они работают, но они испытывают колоссальные проблемы. Они испытывают проблемы в первую очередь из-за сухого закона, который был введен еще в 1914 году, и который, конечно же, нарушался.

В. Дымарский А введен он был из-за войны?

Ю. Демиденко Введен он был из-за войны, конечно же, он вводился постепенно, это тоже надо понимать, сначала был запрет на крепкие напитки, потом на все остальные. А потом это коснулось и аптекарской продукции. Но надо сказать, что он с легкостью преодолевался, все ограничения сухого закона, они преодолевались и за счет взяток, за счет того, что в Петербурге когда-то, а потом в Петрограде были огромные винные погреба и частные, и торговые, и ресторанные, просто огромные. Это были запасы, которые невозможно было уничтожить, и никто к этому не стремился. Была контрабанда, существовала точно так же.

И кроме того рынки, конечно, существовали, но существовал и черный рынок, по мере того, как ухудшалось снабжение продовольствием. Более того, могли присылать в Петербург продовольствие родственники, которые в других более благополучных губерниях находились. Но вот опять же надо сказать, что этот кризис усугублялся, и, например, по-моему, в конце июня было принято такое постановление, что посылки с продовольствием, приходившие на петербургский почтамт, они подлежали выкупу, или их надо было забрать в течение трех дней, если этого не происходило, то после этого они реквизировались, и это продовольствие поступало на общественные нужды. Из-за колоссальных вот этих проблем, которые в какие-то отдельные периоды действительно грозили голодом, если не городу в целом, то каким-то отдельным его жителям, были устроены общественные столовые, содержащиеся на филантропических началах, это означало просто, что субсидии, которые давали частные лица, они тратились на покупку продовольствия, в том числе на черном рынке, что было существенно дороже.

 

В. Дымарский Перед тем, как продолжить вас расспрашивать о повседневной жизни петроградцев между февралем и октябрем, я небольшой все-таки прыжок во времени хочу совершить. Вы сказали о том, что, в общем, после февраля Временное правительство, как была разруха, которая, собственно говоря, во многом и спровоцировала выступления февральские, мартовские, так она, в общем-то, и осталась, то есть, Временное правительство, новая власть не справилась с теми задачами, которые перед ней стояли, не справилась с той ситуацией, которая сложилась с начала года. А если забежать немного вперед, после октября 1917 года большевики были более эффективны в налаживании вот этой новой жизни после очередной революции, или это было все-таки сделано за счет жесткости и репрессий?

Ю. Демиденко Если бы большевики были более эффективны, то, например, в 1918 году Петроград бы не столкнулся с абсолютным голодом. 1918-19-20-21 год – это период, я напомню, когда просто люди умирали на улицах. И тоже важный момент, когда началась ленинградская блокада, то очень многие жители города вспоминали вот те самые годы и говорили о том, что они научены той эпохой. Это, кстати, та причина, по которой многие не уезжали в эвакуацию, оставались, потому что они знали, что, стоит бросить квартиру, и вы проститесь с жильем, это реальные проблемы, большевики с ними не справились. Действительно путем репрессий, путем жесткости какие-то отдельные проблемы удалось решить.

Кстати, отдадим должное вот этому самому Временному правительству – оно искренне пыталось. Более того, его поддерживало все-таки население вот на первом, по крайней мере, этапе вот этой буржуазной так называемой революции, энтузиазм был колоссальный. Очень многие люди, совершенно далекие от политики, от каких бы то ни было экономических вопросов, от государственных вопросов, они старались помочь как только могли. Я могу привести такой пример. Замечательный совершенно был художник-авангардист Николай Кульбин, приват-доцент Военно-медицинской академии, вот он, между прочим, добровольно совершенно пошел организовывать новую милицию городскую. Недолго, кстати, он скончался очень рано. Михаил Зощенко был в комиссии, которая занималась почтой и телеграфом в мае 1917 года. Таких примеров довольно много можно привести. Всем казалось, что каждый должен поучаствовать в создании вот этой новой жизни. Не хватило жесткости, не хватило опыта, но в первую очередь, конечно, нарушены были все логистические связи, и создать их в условиях разрухи, в условиях войны, в условиях, когда было слишком много свобод обещано и надо было их тут же даровать, это было очень-очень сложно.

 

В. Дымарский Продолжали ли работать и насколько эффективно, если продолжали работать, действовали такие службы, как почта, скажем, какие-то банки? То, чем пользуется обыватель, простой гражданин практически ежедневно.

Ю. Демиденко Продолжали, но с колоссальными сбоями, потому что вот свобода собраний была объявлена, я напомню, и все тут же попытались этой свободой воспользоваться. И между прочим, тоже кто-то из иностранных корреспондентов сказал, что революция по-русски – это когда все бесконечно митингуют, и никто ничего не делает. Вот этими словами довольно точно характеризуется ситуация в Петрограде. Организовалось огромное количество профсоюзов буквально сразу же, в первые же мартовские дни. Эти профсоюзы знали, чего они хотят. Они хотят сокращенного рабочего дня и большой зарплаты. И поскольку этого хотели все абсолютно, то очень быстро стала раскручиваться вот эта так называемая инфляционная спираль. Буквально месяц от месяца жизнь становилась хуже и хуже, ее действительно налаживали посредством всяких экстренных мер, создания всевозможных комиссий, но жесткие меры не предпринимались.

Известно, например, что за счет забастовок на почтамте он оказался настолько завален корреспонденцией, что эти завалы разбирались потом в течение буквально полутора-двух месяцев уже силами добровольцев, не почтовых служащих. Известно, что, вот тоже такой пример июльских событий, когда взбунтовались, что называется, вот как раз обслуживающий персонал самого разного уровня вот таких городских учреждений – официанты в ресторанах, прачки, сторожа, извозчики. И поскольку было понятно, что вот эти люди, они обеспечивают именно повседневную жизнь, на их условия шли довольно быстро. Зарплаты повышались, это приводило к тому, что услугами их переставали пользоваться, они оказывались недовольны, они начинали бастовать по-новому. Вот этот процесс был бесконечен, он просто затрагивал то одну, то другую сторону городской жизни. Какими-то полумерами на какой-то короткий промежуток это решалось, потом начиналось по новой.

Но я напомню еще, что мы начали про рестораторов говорить, так вот у них, у рестораторов сильно упали доходы из-за сухого закона, почему его пытались прекратить. А потом еще случилась еще одна вещь, были наложены ограничения на использование сахара, сахар тоже оказался в таком дефиците, что было запрещено и продавать кондитерские изделия, и это тоже был колоссальный удар. За нарушение сухого закона рестораторы штрафовались, и даже закрывали заведения, ну и был целый ряд еще других мер, например, вот знаменитый ресторан Палкина, он закрылся из-за того, что там разместили, извините, изолятор временного содержания, условно говоря. Какие-то рестораны закрывались из-за того, что в них размещались госпитали. Ну, большие ресторанные залы, они были довольно удобны для этого.

 

Все  - http://echo.msk.ru/programs/Diletanti/2017138-echo/ 

16 Июля 2017
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-смотри

Архив материалов