Александр Идрисов: «Это государство создало нам всю эту историю, этот кризис»

Евгений Карасюк
Обозреватель Slon Magazine

Александр Идрисов, основатель и президент консалтинговой компании Strategy Partners Group, убежден, что в разгар кризиса российское правительство обнаруживает неспособность к принятию адекватных мер. Из чего следует такой вывод, Идрисов подробно объяснил в интервью Slon Magazine.

– Последний раз мы встречались в январе 2015-го. Тогда вы говорили, что структура занятости в стране – катастрофа и что реформ тут не избежать. Прошел год. Заметили какие-нибудь перемены?

– Пока в основном к худшему. Количество рабочих мест сокращается. Крупные компании, особенно из сырьевых отраслей, вынуждены идти на сокращения, иначе их издержки попросту выйдут из-под контроля и они перестанут быть источником пополнения бюджета. У нас на собственных проектах в крупных компаниях, представляющих нефтегаз, металлургию, сокращаются десятки тысяч рабочих мест. По национальной экономике в целом масштабы сокращений могут достигать миллиона в год. В госсекторе они тоже грядут. Рост безработицы в стране не так заметен, потому что она латентна. В стране 20 млн самозанятых, которых формально власть безработными не считает.

– Глава Минпромторга Мантуров говорил на днях, что российский вариант борьбы с безработицей ему нравится больше европейского. В Испании люди сидят на пособиях, увеличивая нагрузку на бюджет, а у нас просто работают полсмены или уходят в неоплачиваемый отпуск. Сплошная экономия. И вроде пока без протестов обходится.

– Ну, это до тех пор, пока им есть чем кормить своих детей. И потом, у наших людей есть дополнительный источник существования – дача. У испанцев нет дач, они не высаживают картошку каждую весну и не собирают урожай. Посмотрите на российскую провинцию: там все живут огородами. Полстраны так живет. Это огромный источник дополнительного дохода и существования семей. Отправляйтесь в Сибирь – там все рыбачат, охотятся, собирают грибы и ягоды.

– Охота и собирательство?

– Охота и собирательство. А Кавказ? Там в некоторых регионах безработица превышает 50%. Как живут люди в Дагестане, Кабардино-Балкарии? Огороды плюс случайные заработки.

– И в этом наше секретное оружие? Поэтому россияне лучше адаптированы к кризису?

– Люди не могут жить одними огородами. Кто-то все равно в семье должен приносить наличные деньги. Пока у нас больше половины населения заняты в бюджетном секторе, есть какая-никакая социальная защищенность.

– Вы про индексации, льготы?

– Да, льготы. Правда, на уровне регионов система уже сбоит. То там, то здесь мы слышим, как задерживают зарплату учителям, врачам. Бюджеты уже не справляются.

– Это вероятная точка надлома системы – бюджетникам массово перестают платить?

– Эту точку очень сложно нащупать опять же из-за нашей высокой адаптивности. Терпения у населения может хватить на годы.

– Выходит, правительство может не торопиться со структурными реформами, имея такой ресурс?

– Если бы правительство еще знало, что делать. В кризис нужно решать проблемы, но для начала их нужно правильно диагностировать. Лично меня беспокоит, что наверху ключевой считают совершенно не ту проблему. Инфляция, торговый баланс, цены на нефть – не спорю, все это важно, но вовсе не это главное.

– А что?

– Спрос. На фоне сокращения доходов падает спрос – потребительский и инвестиционный. Это сокращает выручку компаний, происходит спад деловой активности, что, в свою очередь, приводит к росту безработицы, падению покупательной способности – и как результат, к еще большему падению спроса. Такая вот спираль, воронка кризиса. Вторая проблема: из-за санкций закрыт доступ к капиталу, который позволил бы на время покрыть возникающий кассовый разрыв. У меня вопрос: если вы премьер-министр и понимаете, что у вас, с одной стороны, падает рыночный спрос, а с другой – ограничен доступ к финансированию, что будете делать?

– Вы меня об этом спрашиваете?

– Вообще-то мы планируем задать такой вопрос двадцати ведущим российским и зарубежным макроэкономистам.

– Не так давно нобелевский лауреат Эрик Маскин советовал обратиться к старому доброму кейнсианству: наращивать госинвестиции и одновременно дефицит бюджета, пока экономика не придет в движение. Думаю, результаты вашего опроса будут резко контрастировать с действиями правительства.

– А это и так очевидно. Просто удивительно, как далеко можно зайти, игнорируя международный опыт [стимулирования спроса]. Правительство у нас таргетирует инфляцию, а голова должна болеть о занятости. Не устаю повторять: если мы делаем нечто такое, что не позволяет нам создавать рабочие места или сохранять их, значит, мы делаем что-то не так. Всемирный банк проанализировал опыт 160 антикризисных программ во множестве стран. Вывод: самым эффективным способом обеспечения занятности являются программы поддержки предпринимательства, развитие услуг по поиску работы, переобучение при массовых увольнениях. Что делает наше правительство? На поддержку предпринимательства направляет 0,2% антикризисной программы размером 2,3 трлн рублей, а на поддержку спроса – 1,5%. То есть мы действуем точно поперек. То, что Всемирный банк ставит на первое место, у нас идет последним в списке приоритетов.

– Стимулировать спрос предлагаете по всему фронту или избирательно, точечно?

– Нужно концентрироваться на рынках, которые обладают наилучшими мультипликаторами, наибольшим потенциалом влияния на другие сектора.

– На ум сразу приходит строительство.

– Да, жилищное и промышленное – это раз. Квартира или дом – комплексный, дорогой продукт, обеспечивающий спросом множество сервисов и производств: от стройматериалов до мебели и бытовой техники. Автомобили – это два, и в прошлый кризис программа утилизации в буквальном смысле спасла отечественный автопром. Три – внутренний туризм. Этот рынок имеет огромный кумулятивный эффект. Возможно, нужно кредитовать туристов, планирующих отдых в России.

Копните поглубже залоги наших банков, реальность будет шокирующей. Это сплошной неликвид
Оппоненты, естественно, возражают: давать деньги потребителям нельзя, эти деньги сразу окажутся на рынке, пойдут на покупку валюты, пятое, десятое. А еще их украдут. Но позвольте: если вы в правительстве не в состоянии обеспечить контроль за целевым расходованием средств – только на покупку жилья или только на приобретение автомобиля или другой дорогостоящей техники, которая производится в России, – ну тогда так и скажите: «не можем управлять процессом», и уйдите. Вместо того чтобы бесконечно разглагольствовать о развитии малоэтажного строительства, сделайте что-нибудь конкретное для сотен российских компаний, которые занимаются сегодня домостроением. Ведь из-за падения спроса они свои домокомплекты продать не могут. А госкомпании, госкорпорации, госучреждения? Ну, в конце концов, решите эту проблему. Ее нужно взять на контроль, вменить каждому министру в обязанности сформулировать очень четко, что государство закупает. Нужно переориентировать этот спрос на внутренний рынок и попытаться обеспечить доступ к нему со стороны независимых компаний.

– Вы это серьезно?

– Хорошо, ну а как тогда мы собираемся бороться с нарастающим кризисом? Нельзя бесконечно вкачивать триллионы в госсектор, оставляя без выручки остальную часть экономики. Зачем, скажите, «Роснефти» сегодня нужно строить собственное судостроительное предприятие? Ведь работают несколько судостроительных компаний, которые вполне могут выполнить эти заказы – если не сами, так с международными партнерами. Бразильский Petrobras, к примеру, не может даже купить судно. И вообще, он заказывает не судно, а транспортную услугу. Это логистическая фирма приходит к производителям и на тендерной основе выбирает того, кто это судно изготовит. Причем государство под этот заказ дает целевой кредит по льготной ставке. В результате за семь лет произошел десятикратный рост судостроительной отрасли в Бразилии.

– Про бразильское судостроение не знал, но читал о почти российских масштабах коррупции и миллиардных убытках в Petrobras.

– Главная проблема в Бразилии – безответственные популисты в правительстве и огромные социальные расходы. Отсюда проблемы экономики. При этом если посмотреть на состояние и перспективы конкретных секторов, вы заметите разницу с Россией. В авиапроме, например, Бразилия занимает сегодня третью позицию в мире. Уверен, что когда произойдут перемены [в политике], в стране начнется рост. Экономика там существенно более диверсифицирована, а институты развития намного более эффективны, чем наши. Согласно опросам, восемь из десяти бразильцев хотят заниматься предпринимательством. А у нас? Один-два из десяти, и то не факт.

– Вернемся к рынкам с мультипликаторами. Не совсем понял про туризм. Вы считаете, это одна из вещей, способных вытянуть экономику такой страны, как Россия? И потом, сам этот рынок, выездная его часть сейчас в коме, после того как закрыли Египет и Турцию.

– Но если людям некуда деваться, так давайте подумаем о долгосрочных программах развития отрасли внутри страны. Внутренний туризм – мощный генератор занятости. Он влияет на все: стройку, транспорт, услуги.

– Сразу вспоминаю астрономические цены в Сочи, а еще призывы вице-премьера Козака к россиянам не бронировать новогодние туры туда – мест нет, не ломитесь. По-моему, это характеризует подход наших чиновников к развитию рынка.

– Это все от отсутствия стратегии, точнее, хорошей стратегии. А что такое хорошая стратегия? Это стратегия, которая позволяет решать проблемы, причем не все сразу, а самые важные, концентрируя на них все имеющиеся ресурсы. Естественно, это требует качественного госуправления. Низкое качество управления – главная проблема правительства. Ну, если вы уже фактически запретили людям выезд, зачем совсем убивать отрасль, инфраструктуру, последних игроков? Ведь они были в рынке, работали с клиентами, понимают этот бизнес. Простимулируйте спрос. Создайте специальный банковский продукт – поездка по Золотому кольцу. Свяжите эти деньги посредством ваучеров, раздайте эти ваучеры конкретным провайдерам туристических услуг, а предъявителю ваучера дайте возможность получить кредит в банке, скажем, на отдых в Алтайском крае.

– Почему именно на Алтае?

– Просто пример. Кстати, Белокуриха – популярное направление, наверное, миллион туристов в год принимает, не меньше. Но не суть. Что хочу сказать? Ваучер – это связанные деньги, их можно конвертировать только в услугу, которую тебе предоставит конкретный участник программы на конкретном региональном курорте.

– Там, где процветает охота и собирательство?

– Сделайте так, как когда-то поступили финны: превратите оленеводов в туроператоров. Дайте возможность местному населению заработать на российских туристах. Будет возникать спрос, будут появляться инвесторы, будут снижаться риски для кредиторов, будет развиваться инфраструктура и создаваться новые рабочие места. Это долгосрочный процесс, который просто нужно запустить. Однако сейчас почти невозможно взять кредит на строительство гостиницы, если вы находитесь в условиях жесточайшего кризиса и огромной неопределенности. Да и какой банк даст вам этот кредит? То есть ни заемщики, ни банки не могут взять на себя такие высокие риски. Вот вопрос, который нужно решать, и очевидный путь его решения – программы стимулирования спроса.

– Если верно вас понял, проблема отсутствия доступа к финансированию по значимости и остроте как раз сравнима с падающим спросом?

– Для нас закрылись внешние рынки капитала, и мы пока не можем ничего тут поделать. Резко возросли риски кредитования – они сегодня на порядок выше, чем еще были вчера. Объективности ради, не каждый предприниматель готов принимать на себя риски в таких условиях, не говоря о кредиторах и сторонних инвесторах. Мы, конечно, можем наставить на банкиров ружье и потребовать кредитов. Ведь что случилось во Внешэкономбанке? Их настойчиво попросили поддержать ряд проектов, включая Олимпиаду. Результат всем известен.

– Решают, как спасать ВЭБ – за счет бюджета или нет.

– Именно это и будет происходить в банковской системе, если пытаться ее продавить. Нам опять придется триллион туда вкачивать? Снова начнутся разговоры о том, что нужно спасать банки, ведь если их не спасти, население потеряет сбережения. Будет социальный взрыв, которого никто не хочет допускать. Итак, еще раз: что снижает доступность финансирования? Риски кредитования, высокая ключевая ставка и ликвидность – проще говоря, достаточность капитала в самих банках. Если ликвидности недостаточно, тогда нужно говорить о дополнительной денежной массе. Тогда нужно проводить программу количественного смягчения и вливать средства в экономику…

– …за что так ратует Столыпинский клуб.

– Да, они наряду с другими мерами предлагают эмиссию, определенную версию количественного смягчения.

– Должен признать, звучит зловеще даже при нынешних темпах обесценивания рубля.

– Если деньги пойдут на целевые кредиты и будет понятная, эффективная система контроля расходования средства – ничего страшного. Но прежде нужно выяснить, достаточно ли в экономике денег. Для меня самого это пока вопрос. На мой взгляд, нужно говорить о доступе к финансированию, а это не только отсутствие ликвидности. Крупнейшие банки имеют ликвидность. Это проблема неготовности банков принимать на себя риски и экономически неприемлемая процентная ставка. У нас кредит не может получить большая часть экономики – новой экономики: IT-компании, медиа, инжиниринговые, сервисные компании.

– Это большая часть российской экономики?

– Точно не меньше 50% ВВП. Бизнес, который строится на физических активах, – это далеко не вся экономика. Вчера она на 80% состояла из заводов, станков, оборудования, земли. Но это в прошлом. Когда компании новой экономики обращаются в банк, у них нет залога – имущественного комплекса, даже товаров на складе. Структура экономики меняется каждый день, становясь все легче. Даже промышленные компании все реже владеют своим имуществом, они его арендуют.

– Не замечал в Россия бума постиндустриальной экономики. Сами же приводили в пример «Роснефть», которая увлеклась судостроением.

– Изменения происходят, хотя они пока не так заметны в структуре ВВП. Повторяю, не меньше половины нашей экономики не имеет обеспечения для займов и находится за пределами возможностей финансового сектора. Разве это не вопрос государственного регулирования? Не повод обратить внимание на действующие нормы резервирования?

– Снижение планки резервирования, считаете, серьезно может изменить ситуацию?

– Уверен в этом. Вы знаете, чем занимается каждый банкир с хорошим клиентом? Думает, как обойти регулирование. Вот приходит к банкиру клиент, которого тот много лет кредитует, хорошо знает его бизнес и уверен в его устойчивости. И вот они сидят, химичат с залогами, как бы оценить старый сарай или канализацию и предложить в качестве залога. Копните поглубже залоги наших банков, реальность будет шокирующей. Это сплошной неликвид. А ведь нужно, по сути, анализировать не это барахло, а компанию клиента, ее бизнес-модель, финансовые потоки, динамику. Сегодня банк не может позволить себе взять в залог акции даже хорошей компании в связи с необходимостью создания резервов.

И наконец, почему бы государству не разделить риски с предпринимателями? Это государство создало нам всю эту историю, этот кризис. Предприниматели понесли колоссальный ущерб. Мой друг детства – предприниматель. Имеет бизнес по выпуску потребительских товаров в России и такой же бизнес в США. С партнерами купил пять лет назад там компанию, заплатил около $100 млн. Сейчас у них 4–5% американского рынка, сильные национальные бренды, больше миллиарда стоимость компании. В России в недавнем прошлом его компания стоила сопоставимо – $800 млн. В нее инвестировали более $200 млн. Сегодня она оценивается то ли в $50 млн, то ли в $70 млн. Мой друг плохо работал? Вовсе нет. Он просто взял на себя риски строить бизнес в нашей стране, поверил в перспективу. Так почему бы государству не помочь ему в тяжелые времена? Не задействовать страховые механизмы своих институтов развития, не обеспечить доступ к финансированию, не позволить сократить операционные
https://slon.ru/posts/62765
24 Января 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-смотри

Архив материалов