Кто здесь настоящий национал-предатель

Максим Шевченко

Когда следователь лил чернила в глаза и уши моему деду, вынуждая его признать себя польским шпионом — только потому, что он родом из Западной Белоруссии, а его сестра жила на территории тогдашней Польши, — его тоже пытались назвать национал-предателем, врагом народа. Эти допросы продолжались восемь месяцев, потом они поняли, что моего деда сломать невозможно, а потом началась бериевская амнистия.

У меня к этим штампам государственной пропаганды генетический иммунитет. Настоящие национал-предатели — те, кто грабил и грабит народ и страну, те, за кем тянутся коррупционные хвосты, те, кто еще вчера выступал как прозападные либералы. Подпевание власти — их главный ресурс. Разницы нет — хоть ограбление в девяностые, хоть освоение ограбленного в нулевые. Достаточно начать лизать пятки власти, петь ей осанну и говорить ей, что она абсолютно права и свята — и все, они уже не реальные либералы и настоящие национал-предатели, которые еще вчера пили кровь России, а патриоты, государственники и опора курса.

Сегодня конъюнктура поменялась, и эти монетаристы, либерал-экономисты, коррупционеры и мультимиллиардеры оказались впереди многих патриотов в деле «защиты русских на Украине». Когда русских унижали и продолжают унижать в странах Балтии, они молчали и молчат, владея в Эстонии и Латвии землей, недвижимостью, транспортными терминалами. Они могли бы шевельнуть пальцем — и сегрегационные русофобские законы стран Балтии были бы изменены.

Но шкурный интерес не позволяет им об этом даже задуматься.

Вот их я и считаю главными национал-предателями, если уж все-таки вводить этот термин. Но мы помним как развиваются в недрах репрессивно-пропагандистских машин термины «враг народа», «национал-предатель». Сначала врагами народа объявляются белые офицеры, потом, глядишь, комиссары и чекисты дают признательные показания о том, что они получали деньги от Гестапо, чтобы травить рабочих на заводах и фабриках. Те, кто бездумно разбрасывается направо и налево термином «национал-предатели», должны помнить, что и против них при определенных обстоятельствах могут быть повернуты те же копья и штыки.

Такие выражения снимают любую возможность дискуссии и публичного открытого разгрома оппонента. Я готов полемизировать с людьми западнолиберальных взглядов — я разгромлю аргументы многих из них или же мы придем к гражданскому компромиссу — но ярлык «национал-предатель» снимает саму возможность подобной дискуссии. Как патриот, как государственник, я выступаю против этого выражения, потому что за него, в первую очередь, могут спрятаться именно системные либералы.

Эта ситуация работает во вред стране, которая на пути демократии и свободы слова достигла бы больших успехов, в том числе в деле укрепления патриотического и национального самосознания, чем при формировании в пропагандистско-репрессивной системе таких клише и штампов. Люди спорящие, пишущие, говорящие и доказывающие свою правоту, не являются какой-либо «колонной».

Настоящая «пятая колонна» в России — коррупционеры, воры, те, кто выводит деньги в офшоры, те, кто разоряет людей, уничтожает инфраструктуру страны, использует криминальные и силовые ресурсы для решения своих бизнес-вопросов, те, кто богатеет, пока люди пребывают в состоянии социальной деградации. Есть регионы, где это очень сильно бросается в глаза. Сегодня он, понимаете ли, губернатор, опора режима и государственник и всех строит, а завтра он бежит в имение во Франции за сто миллионов евро.

Естественно, президент вне подозрений, потому что он говорит с точки зрения логики высочайшего напряжения политической и геополитической борьбы, он читает доклады спецслужб о том, кто кого и в каких объемах финансирует, какие задачи ставит.

Но те, кто подхватывает это снизу, находятся и всегда будут находиться под подозрением, потому что еще вчера они семимильными шагами гнали Россию в НАТО и в Евросоюз, выступали с идеями расчленения РФ (отделения от нее Кавказа, например) — я сегодня они, знаете ли, борцы за суверенитет.

А как борются со своей «пятой колонной» на Украине, я могу рассказать изнутри, поскольку я сейчас нахожусь в Киеве. На востоке Украины СБУ или людив черных масках, которые называют себя СБУ, врываются в дома пророссийских активистов или сторонников федерализации Украины, арестовывают их и уводят в неизвестном направлении.  Жизнь людей, которые публично высказывают взгляды, отличные от взглядов власти, находится под угрозой, это факт. Борьба в таком стиле может закончиться очередным кровопролитием. Предчувствие гражданской войны — вот что я наблюдаю. Страна стала существом с одноименной картины Сальвадора Дали, которое выкореживает себя и разрывает на части.

Я люблю Украину и вижу, как в ней вызревают внутренние конфликты, которые являются следствием борьбы за власть различных группировок, не имеющих популярности по всей стране, рвущихся к власти как к ресурсу обогащения и презентации себя перед Востоком или Западом.

Такая ситуация не может не закончиться трагически. На всей территории страны действуют неизвестные вооруженные группировки, которые похищают людей и под видом так называемых люстраций совершают банальные грабежи, а власть или те, кто называет себя властью, совершенно не справляются с этой ситуацией.

Стоит людям в Донецке или Харькове поднять российские флаги, как их и их семьи начинают преследовать, только это делают не бандеровцы, как кажется кому-то в Москве, не какие-то загадочные выходцы из Западной Украины — это делают такие же выходцы с Восточной и Центральной Украины, пытаясь таким образом укрепить свою власть. Турчинов, кстати, из Днепропетровска родом, он никакой не западенец.

Украинское общество негативно восприняло крымский референдум и его последствия. Конечно, есть те, кто это поддерживает, но их голоса совсем тихие, они боятся высказываться. В основном же люди, даже из Донецка, настроенные антимайданно, с которыми я разговаривал, шокированы, у них такое понимание: «Не то чтобы мы против России — мы за Россию, но в наш огород залезли и оттяпали от него кусок». Когда сосед оттяпывает кусок от огорода, многие начинают морщиться и болезненно к этому относиться.

Когда я ссылался на настроения крымчан, мне отвечали, что референдум можно было провести по-другому, в два этапа: сначала объявить государственность Крыма, чтобы все поддержали, а потом уже ввести его в состав России. Многие критикуют не то, что было сделано, а то, как это было сделано.

Они понимают волю крымчан и их желание не быть с киевской властью, но считают, что эта воля была подавлена государственническими, империалистическими действиями Москвы — и так считают пророссийски настроенные люди!

Российские телеканалы направлены прежде всего на внутреннюю российскую аудиторию, говорят на понятном ей языке ура-патриотизма и государственности и в этом сегменте весьма успешны, судя по рейтингам поддержки власти и ее решений. В Украине же это язык воспринимается как чужой и достаточно враждебный голос — увы, это так — причем не в так называемой «бандеровской» Украине, а, к сожалению, в так называемой «пророссийской».

Эти телеканалы, так сказать, пересаливают борщ. Они транслируют в Украину не голос России, но голос вражды и войны: «бандеровцы», «ярош», расчленить, отделить, засылать и т.п. Поэтому отключение этих телеканалов, может быть, в какой-то мере даже обернется благом для стратегических интересов России. Без них здесь может возникнуть хоть какое-то пророссийское правительство или политическая сила, а с ними и с нынешней пропагандой этого точно не произойдет. Каждая трансляция пропагандистских программ уменьшает количество сторонников России и ослабляет их позиции.

http://www.snob.ru/profile/25109/blog/74200

 

Ликующие вместе

Светлана Лолаева – о том, почему присоединение Крыма вызвало поголовный энтузиазм россиян

  27.03.2014 20:51  
 
 
 
 
 


 

«С праздником вас!» – с ходу заголосил курьер из интернет-аптеки. «С каким праздником? – удивились мы. – Восьмое марта вроде бы давно прошло?» «Как с каким?! – возмутился нашему незнанию парень. – Крым – наш!!!» В этот день Госдума приняла федеральный конституционный закон о вступлении Крыма в состав России, образовании новых субъектов, Республики Крым и города федерального значения Севастополя, и ратифицировала договор о принятии Крыма в Россию, подписанный ранее Владимиром Путиным и руководителями Крыма и Севастополя.

 

А на следующий день, 21–го марта, в Москве в честь этого радостного события был салют. Ликующих толп в районе Мясницкой, где меня застали праздничные раскаты, я не заметила, отдельные непросвещенные граждане и вовсе недоумевали, но в целом, если верить свежайшему опросу ВЦИОМа, 93% россиян поддерживают «восстановление исторической справедливости», как сформулировали тему опроса социологи.

 

Да что там социологи! Об этой самой исторической справедливости с конца февраля, как только крымская тема была вброшена в общественное болото, с жаром толковали не только пропагандисты госканалов, но вслед за ними и школьные учителя на уроках, и бабушки в «Пятерочке», и офисный планктон в блогах, и обыватели в автобусах. Не говоря уже об участниках бесконечных митингов поддержки Крыма, требовавших защитить  соотечественников от  бандеровцев-фашистов. Тридцать с лишним лет прошло с тех пор, как Галич описал выступление Клима Петровича  на митинге в защиту мира «Израильская, – говорю, – военщина, / Известна всему свету! / Как мать, – говорю, – и как женщина / Требую их к ответу!». Уже почти четверть века как нет ни КПСС, ни Советов, а риторика на подобных мероприятиях, куда народ собирают по все тем же административно-партийным разнарядкам, не изменилась ни на йоту.

 

«Я считаю, что вообще Крым нужно присвоить, чтоб российский он был…», – под этим простодушным признанием одной из участниц видеопроса, проводившегося в начале марта, фактически подписалась «я, ты, он, она – вместе целая страна». Безымянные митингующие и анонимные участники опросов. Курьеры, искренне вопящие: «Крым наш!» Учителя, со слезами на глазах поздравляющие школьников с этим историческим событием и называющие Путина великим политическим деятелем. Пенсионерки, отоваривающиеся в дешевых супермаркетах, но готовые «ради Крыма затянуть пояса». Кухонные  патриоты, не готовые, правда, лично биться за возвращенные пяди российской земли, но с чувством пьющие за окончательное поднятие с колен великого русского народа. Чиновники и бизнесмены, вымученно радующиеся санкциям, введенным против них Западом. Деятели культуры, подписавшие письмо в поддержку действий российских властей в Крыму. Дипломаты, которые вдруг перешли с дипломатического языка на пацанский и попросили  приглядывать за Аляской.

 

Против – абсолютное меньшинство. Почти статистическая погрешность. В Москве протестовать против захвата Крыма  вышли 50 тысяч. В других городах – в разы меньше. Если исходить из опроса ВЦИОМа, из 7% россиян, считающих, что Крым присоединять не следует, твердо уверен в пагубности этого решения лишь один процент опрошенных. 3% мнения не имеют. Еще 3% полагают, что «скорее не следует» удовлетворять пожелание крымчан войти в состав РФ.

 

Есть, правда, другие деятели культуры, которые подписали обращение против действий российских властей в Крыму. Есть удивляющиеся по поводу «туркменского» (или «чеченского») единодушия крымчан на референдуме. Или негодующие, почему эти самые крымчане 23 года «спали» и никаких попыток восстановить «историческую справедливость» в отличие от приднестровцев, карабахцев или абхазов сами не предпринимали. И прагматики, подсчитывающие, во что нам обойдется Крым, и предрекающие, что аншлюс полуострова положит конец нынешнему, пусть и относительному, материальному благополучию россиян. А также циники, уверяющие, что проект «Крым», который по прикидкам отдельных экономистов, обойдется России едва ли не дороже Сочи, затеян специально для того, чтобы ублажить орду  чиновников, привыкшую к крупномасштабному олимпийскому «распилу».

 

Но на каждого, кто не рад тому, что снова наши и упомянутые Путиным в послании Федеральному собранию Севастополь, Малахов Курган, Сапун-гора и не упомянутые им Артек, Ливадийский дворец, Бахчисарай  и «Массандра», приходится 13 ликующих. Страна снова расколота, и снова так, что «несогласных» – ничтожное меньшинство. И этим несогласным рассерженный Путин дал гораздо более жесткое определение, чем тем, кто выходил на площади, протестуя против нечестных выборов, коррупции, несменяемости власти в 2011-2012 годах. Если тогда это было уничижительное «бандерлоги», то теперь попахивающее Уголовным кодексом «национал-предатели».

 

«Я не хочу ходить на работу, я не могу смотреть телевизор, мне противно общаться со всеми этими ликующими, – едва не плакал в телефонную трубку мой однокурсник в первые дни захвата Крыма неопознанными людьми в камуфляже. – Они не понимают, что следующими будем все мы. Что этот Крым, это противостояние со всем миром – аукнется прежде всего  здесь!»

 

Пока явным образом это аукнулось только на «бойцах идеологического фронта». Блокирование ряда оппозиционных СМИ, увольнение неблагонадежных журналистов поодиночке или целыми коллективами из других, закручивание гаек до предела в третьих.

 

Но как это касается всех остальных граждан? В магазинах по-прежнему полно жратвы, айфонов и прочих самсунгов. Мы водружаем андреевские флаги на захваченных украинских судах; приватизируем крымские курорты, санатории и заповедники;  наше национальное достояние «Газпром» принюхивается к почти уже нашему «Черноморнефтегазу».  По телевизору глава «России сегодня» превращает Америку  в радиоактивный пепел; лидеры западных держав безрезультатно тратят деньги налогоплательщиков на телефонное умиротворение российского президента;  прокремлевские аналитики пишут, что  крымская виктория России открывает путь к новому мировому порядку;  рейтинг Путина бьет максимумырейтинг Обамы  падает. Великий российский народ ликует.

 

Я пытаюсь выяснить, что чувствуют представители других народов, непосредственно наблюдающие это ликование. Обращаюсь с вопросом к консьержке, уроженке Молдавии. «Как у вас в стране, что думают по поводу Украины, Крыма?» Она долго мнется, говорит, что смотрит только российские каналы, что там дома – не знает. Наконец, робко шелестит: «Боимся…»

 

Если внушение страха – непременный атрибут великой державы, то с колен мы точно встали. И главное – не прилагая к этому никаких особых усилий, не надрываясь, не страдая, просто «присвоив себе» то, что из-за внутренних проблем в «братской стране» стало «плохо лежать».  Именно с необыкновенной легкостью взятия Крыма и связан такой невероятный энтузиазм российских граждан. Включая и тех, кто там не был никогда, вряд ли сможет найти полуостров на карте и впервые услышал о его истории, в том числе о хрущевском подарке.

 

То, что за Крым придется платить не только буквально – деньгами из карманов торжествующих российских обывателей, но испорченными на годы вперед отношениями с Украиной, многими другими странами, а главное – политическим, экономическим, общественным откатом назад, к мобилизационной модели государства, находящегося в кольце врагов, сегодня думают единицы. Наверное, даже не 7% несогласных, насчитанных ВЦИОМом. Подавляющее большинство народа ликует. Перед тем, как погрузиться в привычное безмолвие.

 


Об авторе. Светлана Лолаева в 1990 закончила архивный факультет Московского историко-архивного института. Работала обозревателем в газетах «Деловой мир», «Утро России», «Сегодня», «Русский телеграф», «Время новостей», первым заместителем главного редактора журнала «Политбюро». Совместно с Глебом Черкасовым написала книгу «Повседневная жизнь депутатов Госдумы». С ноября 2007 по сентябрь 2013 года работала в издании «Газета.Ru», сначала редактором отдела «Комментарии», потом – первым заместителем главного редактора. С марта 2013 по сентябрь 2013 была главным редактором «Газеты.Ru».

 

 

 

 

 

Светлана Лолаева  

http://znak.com/moscow/articles/27-03-20-51/102142.html

 

27 Марта 2014
Поделиться:

Комментарии

Аноним , 28 Марта 2014
Когда он на Майдане выступит? Или уже?
Игорь , 30 Марта 2014
Всем известные факты - в одну кучу, анализ - на уровне обывателя, так и не понял гражданскую позицию автора...
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-КультурМультур

Архив материалов