Слово атамана - 3

Слово атамана – 3

Иван Васильевич! Посмотрите ролик – обязательно!

Я верю в ребят из казачьих классов и школ Кубани. Знаю о деятельности энтузиаста казачьего воспитания на территории Тамани – господина Бондаренко – от моего и Вашего коллеги Лукаша Сергея Николаевича (г. Армавир)

И прошу Вас познакомиться с нашим пониманием концептуального и процессуального подхода к осуществлению национального воспитания в казачьих регионах. Текст написан в 1995 (!) году. Авторы – Ваш покорный слуга, Лукаш С.Н. и казачка Терехина Екатерина Александровна, которая уже лет 15 как пригодилась в Вашингтоне.

Уверяю Вас, и половины из предлагаемого нами давно не делается сегодня в данном направлении образования.

Национальная идея в казачьей региональной школе.

Одним из возможных вариантов новой идентификации для общества в целом и для образования является «глубо­кий, духовно верный, творческий национализм» [98], содер­жание и методы воспитания которого нам непросто и осоз­нать, и наметить в период тотального разрушения всякого культурного нормирования жизни в нашем обществе.

Национальное обезличение зашло столь далеко, что и призванные воспитывать (профессионалы) растеряются, поставь перед ними подобную задачу: «Надо сделать так, чтобы все прекрасные предметы, впервые пробуждающие дух ребенка, вызывающие в нем умиление, восхищение, преклонение, чувство красоты, чувство чести, любознательность, велико­душие, жажду подвига, волю к качеству были национальными, у нас в России — национально-русскими; чтобы де­ти думали русскими словами; чтобы они почуяли в себе кровь и дух своих предков и приняли бы любовью и волею всю историю, судьбу, путь и призвание своего народа, чтобы их душа отзывалась трепетом и умилением на дела и слова русских святых, героев, гениев и вождей» [99].

Непременную растерянность эту можно объяснить дву­мя взаимосвязанными обстоятельствами: во-первых, мы, взрослые (и профессиональные воспитатели, в том числе), не имеем в себе подобного духовного содержания, а во-вто­рых, специфика деятельности воспитания состоит в присое­динении человека к идеалам и духовным ценностям, кото­рые, только став личностным смыслом, способны руководить его поведением и, значит, не могут передаваться (в отличие от обучения) в знаниевых формах на «классных часах» и других «мероприятиях», пусть и с названием «Традиции и обычаи на Дону».

Коротко говоря, воспитание есть всегда трансляция об­раза жизни через возрождение духовной личности учителя в ученике [100]. Если воспитатель сам не живет такой жизнью, не олицетворяет собой идеалов и норм, о кото­рых стремится поведать ученикам, неуместно и говорить о наличии воспитательного процесса. Здесь, на наш взгляд, и кроется основная организационная проблема воспитания сегодня, разрешение которой мы видим в применении мето­да проектирования, интегрирующего науку и практику, поз­воляющего построить цели, содержание, методы и орга­низационные формы воспитания на основе реконструкции утраченной культурной традиции. Только тогда воспи­тательный процесс получит определенную культурную на­правленность и выразительность.

Необходимость проектной деятельности возникает из осознания «неидеальности» существующего образования, его неспособности ответить общественным запросам и за­ключается в конструировании «идеального образовательно­го объекта» в мыследеятельности. Тем самым любой проект обладает свойством самореализуемости — он существует в пространстве культуры в виде текста. Деятельность реали­зации — специальная деятельность, отличная от проектиро­вания, так как требует организационно-управленческих ре­шений политиков образования (по полной или частичной реализации — внедрению проекта в «тело» социума). В таком случае авторы - разработчики переходят из позиции проектировщиков в позицию исполнителей проекта.

1. Общественный заказ (анализ ситуации). Принципи­альная сложность формулирования «социального заказа» в современной социальной ситуации состоит, в том, что в на­стоящее время общество переживает период болезненного складывания нового идеала своего развития, противоречи­вости различных подходов и предлагаемых программ вос­становления нормального цикла жизни всех сфер общества.

В самом общем виде может быть сформулирован соци­альный заказ к системе образования как к средству разре­шения острых общественных проблем. Найти интеллекту­альные средства выявления и адекватного определения про­блемного поля социальной реальности возможно только при выходе в рефлексивную позицию и применении культур­ных измерений к происходящим процессам. На рис. 14 такая позиция обозначена словом «проект», а векторы, со­единяющие ее с пространствами культуры и социальности, могут показывать сложность разнонаправленных аналити­ческих процедур.

анапа образование казачество

Ушедшая общественно-политическая система, осознав свой кризис и объявив в 1985г. «перестройку», оказалась все-таки неспособной выработать новые идеалы, вдохнов­ляющие целенаправленные реформы, и закончила свое существование порождением трагических явлений распада, а то и сознательного разрушения государства, промышлен­ного и сельскохозяйственного производства, национального единства народа великого государства. Иначе и не могло быть, так как эта система — следствие русской революции 1917г., которая явилась наиболее радикальным выражени­ем кризиса духовности и нравственности европейских госу­дарств, — была попыткой быстрого овладения техногенной цивилизацией Запада без соответствующего культурного со­провождения: частной собственности и политической демо­кратии.

Фиксируя эту историческую реальность, авторы проекта считают, что в настоящих условиях разрушенности всех трансляционных механизмов социальной культуры в обще­стве отсутствует реальный субъект, формирующий и предъ­являющий системе образования перспективный заказ. Од­нако анализ социальных процессов позволяет выделить две тенденции, которые, утвердившись в общественном созна­нии через свои социально-экономические программы, бу­дут нуждаться в образовательных средствах реализации:

а) первую группу составляют программы, общая на­правленность
которых состоит в том, что они разрабатываются на основе экономического подхода;

б) вторая тенденция избегает панэкономизма тем, что
выдвигает на первое место цели национального и государ­ственного возрождения, видя в экономических преобразо­ваниях лишь средство разрешения главных задач и достижения­ более сложных целей.

Аргументация первых сводится к тому, что «рынок» ис­торически доказал свою экономическую состоятельность, поэтому является объективной необходимостью и для на­шего хозяйствования. Но построенные на ценностях разру­шения существовавшего типа хозяйствования, их суждения грешат поспешностью отказа от «недостойного советского образа жизни», что привело в целом к грубому и насиль­ственному разрушению уклада жизни, необдуманному ко­пированию западных идей и форм жизни.

В отечественной истории культуры существует такая свое­образная «норма»: реформы Петра I, укрепив формальное могущество России, «угасили русский дух во имя голланд­ского кафтана» (П. В. Струве), породили пагубную оппо­зицию «власть-народ», поставив между ними прослойку об­разованных людей (европейцев русского происхождения), которым все казалось, что Россия не до конца походит на Европу. Октябрьский переворот, разрушив народный уклад и отобрав духовные основы устроения национальной жизни, пытался несколько десятилетий опираться на стержень на­ционального сознания — государственное правосознание и соборно-общинные принципы жизнеустройства.

Описываемые устремления по всем признакам становят­ся в этот исторический ряд, если не учитывать, что в прошедшие десятилетия сложились, отчасти естественно - исторически, отчасти под влиянием командно-административной систе­мы, определенная социальная культура, стереотипы общест­венного сознания, которые нельзя не замечать и пытаться их проигнорировать или «перескочить» через них даже при страстном желании реализовать новую ценность («рынок») за каких-то «500 дней».

Панэкономическое мышление (по сути являющееся тех­нократическим мышлением, всегда ставящим средства на место цели, цели на место ценностей) не учитывает, по крайней мере, двух обстоятельств:

  • итогов попыток реформ в своем отечестве, которые проводились без учета национальной русской (или шире — российской) ментальности;
  • того, что вид политического устройства общества ев­ропейских государств, демократия и формы собственности складывались из глубинных духовно-душевных оснований жизни народов европейских государств — этики протестант­ской религии (М. Вебер) и реализовывались в течение 300 лет болезненного развития.

Если строительство капитализма периода первичного на­копления (грубого «нецивилизованного» капитализма) ут­вердится в качестве нового общественного идеала и цели развития, а не будет истолковываться и производиться как необходимая программа оздоровления экономики в каче­стве средства общенационального возрождения, возникает, да и возникла уже, проблема окончательного отчуждения человека нашего общества от культуры, духовности и нрав­ственности, возобладания первичных потребностей выжива­ния, неучастия личности в делах общегосударственного масштаба.

Итак, данное направление общественно-экономических программ не учитывает, что состояние культуры общества является всегда фундаментальным детерминирующим фак­тором социального развития, выступая либо тормозящим, либо ее прогрессообеспечивающим началом.

В социальной реальности существует и тенденция, пред­ставители которой обладают более комплексным видением современной проблематики, глубоким осознанием истори­ческих корней и причин государственной катастрофы. Дви­жение к будущему в данном подходе представлено в виде комплексных мер национально-государственного возрожде­ния, основанного на осознании необходимости учета и удер­жания положительного опыта предшествующего развития страны. Главным здесь считается восстановление историче­ской памяти и обретение общенационального смысла су­ществования в обществе, а подъем и развитие экономики включаются в качестве необходимого момента, а не само­цели. Для нашего региона эта тенденция персонифицирова­на в деятельности казачества. В качестве недостатков и просчетов этого движения можно выделить два момента: излишнюю политическую акцептацию устремлений и абсолютиза­цию возможности полномерного восстановления насильствен­но пресеченной традиции.

Образование в обществе, находящемся в поисках обще­национального смысла существования (при учете, что обре­тение такого смысла, равно как и его разрушение, есть яв­ления культурного характера), должно принять на себя историческую миссию — стать для общества системой стро­ительства будущего. Посредством образования становится возможным существование общества в его культурных фор­мах. С образовательной деятельностью скорее можно свя­зывать и надежды на возрождение казачества «не в форме, а в духе».

Итак, культура, вбирающая в себя все, что творит чело­вечество ради самосохранения, мыслится в качестве цели образования, а образование предстает средством культуры. Социальный заказ может быть сформулирован следую­щим образом: В ПРОЦЕССЕ ОБРАЗОВАНИЯ ДОЛЖЕН БЫТЬ ПОДГОТОВЛЕН ЧЕЛОВЕК (как «человек необходи­мый»), СПОСОБНЫЙ ПРОМЫСЛИВАТЬ И ОСУЩЕСТ­ВЛЯТЬ СВОЮ ПРОФЕССИОНАЛЬНУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ НЕ В КАЧЕСТВЕ САМОДОВЛЕЮЩЕЙ ЦЕЛИ (через вы­полнение узких операционально-задачных действий), А В КАЧЕСТВЕ РЕАЛИЗАЦИИ ЦЕННОСТИ УСТРОЕНИЯ ЖИЗНИ В КУЛЬТУРОСООБРАЗНЫХ ФОРМАХ НАЦИ­ОНАЛЬНОЙ САМОБЫТНОСТИ.

Ведь общечеловеческая культура складывается из дос­тоинств и достижений самобытных национальных культур, которые должны пребывать в процессе непрерывного само­познания и самореализации, понимаемой как выполнение «культурного задания» человечества.

Историко-культурные корни проектируемого учебного заведения естественным образом делают возможной реа­лизацию разрабатываемого проекта на основе возрожде­ния «культуры казачества» как неотъемлемой части культур­ной жизни России.

2. Такое понимание социального заказа определяет но­вый тип образования проектируемого учебного заведения, способного реализовать ценности разработчиков проекта. Именно ценности являются основной «единицей» организа­ции деятельности такого нового типа образования, посколь­ку культура (аккумулирующая все богатство ценностно-смыслового содержания опыта духовной жизни человече­ства) полагается нами в основание нашего проектного под­хода.

Следует гордиться тем, что русский народ породил такое уникальное явление человеческого общежития, как каза­чество. Пугающий некоторых теперь суровый до жестокости воинский дух казака составлял только частицу единого гар­монического сознания, в котором высшим законом казачьего круга были братство и обостренное чувство справедливос­ти [101]. Воля и слава — неотъемлемые понятия, составля­ющие смысл казачьей жизни, в сочетании с независимым служением Отечеству — «служением без холопства» — по­родили настоящую демократию задолго до «великих демо­кратий», у которых мы сегодня тщимся выучиться. Много­трудный быт казаков и суровая доля «линейщиков - погра­ничников» в своих основных моментах проживался в осо­бом художественно-символическом слое — «игрался» в за­мечательных песнях.

Ценностями национально выраженного образования мо­гут являться:

  • историко-культурный масштаб образовательной про­блематики и деятельности национального возрождения Рос­сии; ценность оздоровления и культуросообразного бытия человека современного нам общества — человека, который, восприняв «культурное задание», оказался бы способен к деятельности национального возрождения России;
  • ценность, что исстари была свойственна казачьей земледельческой культуре, когда; человек сочетал в се­бе, с одной стороны, позицию хозяина-землепользователя и, с другой стороны, органическую включенность своей дея­тельности (а также мироотношения в целом) с при­родными ритмами; в настоящее время такое равновесие утрачено, что превратилось в глобальную проблему выжи­вания;

— ценность устроения жизни на этических и эстетических
принципах, что соответствует художественности казачьей
культуры;

  • ценность возвращения казачеству (как этнокультур­ной общности) функции охранения Отечества от внутренних деструктивных процессов социальной жизни современного общества;
  • ценность высокой профессиональной культуры хозяй­ственно-предпринимательской деятельности, которая устрем­лена к осуществлению «культурного задания» по возрож­дению России; это значит, укрепить государственный ин­стинкт и гражданственное правосознание русского народа.

Следующей конструктивной «единицей» организации де­ятельности нового типа является процесс фиксации целей, позволяющий реализовать ценности в операционально-дей­ственном ключе.

Исходя из описанных ценностных ориентации, необходимо поставить следующие цели:

— образовать способности выпускника лицея к обрете­нию позиции хозяина своего Отечества и его охранителя;

  • осуществлять учебно-образовательный процесс как условие формирования предпринимателя-организатора новых форм сельскохозяйственной деятельности на принципах экологичности и организации жизни лицея в целом как пре­цедента практической реализации хозяйственно-коммерче­ской деятельности нового типа;
  • через образовательную деятельность лицея обеспечи­вать возникновение новых образов жизни на основе воз­рождающейся казачьей культуры.

В соответствии с основными выводами, сделанными на­ми в п. 1 «общественный заказ», становится очевидным, что выпускник лицея должен уметь своей деятельностью раз­решать основные проблемы социально-хозяйственной жиз­ни общества и способствовать достижению нового качества жизнеустроения. Поэтому мы можем говорить о том, что вы­пускник образовательной структуры, которая адекватно восприняла общественный заказ, является «человеком не­обходимым» для этого общества.

Представить целостный образ выпускника казачьего ли­цея (образованного как «человек необходимый») возмож­но через раскрытие двух основных идей, определяющих его двуединую сущность и особенности сложного устроения так образованного деятеля нового типа.

А. Первая идея связана с духовным характером выпуск­ника лицея, заключающим в себе необходимые моменты духовного национального самосознания (нравственно-религиозного, умственного, художественного, хозяйственно-поли­тического), чтобы такой человек был способен найти древ­нюю священную глубину своего духа, из которой творилось историческое величие России, и из нее заново начать сози­дание своей страны и культуры.

Увидеть в этом высшее предназначение — означает об­рести духовный характер, который позволит всюду — и в личной жизни, и в общественной, и в профессиональной, и в политике — обрести «высшую, божественно-предметную не­обходимость, которую человек призван испытать и увидеть, и, увидев, полюбить, и, полюбив, осмыслить, и, осмыслив, осуществить; и в этом осуществлении построить свое лич­ное бытие национальной культуры» [102].

Именно в сохранении живой, актуальной связи с культурой, с духовным опы­том прошлого кроется возможность для современного соци­альности избежать ужасов былого экспериментирования, когда были запрещены любые формы духовного, рефлексив­но-мыслительного, аналитического отношения к происходя­щему в обществе.

Идее возрождения культуры казачества имманентно присуща ориентация на глубинное «воспитание» в человеке истоков духовности, которая и при наличии «социальной па­мяти» о геноциде по отношению к себе должна предотвра­тить тенденцию «сведения счетов», обратить традиционную оборонительно-охранительную миссию казачества на лик­видацию процессов внутреннего распада и разложения. То есть образ жизни казачества, как «пограничной общности», в современной социокультурной ситуации приобретает но­вый смысл, когда «граница» пролегает теперь между честью и бесчестием, доблестью и вероломством, совестью и бес­стыдством, правосознанием и произволом анархии, патрио­тизмом и продажностью, уважением к собственности и хо­зяйственным бесправием.

Духовный характер выпускника казачьего лицея послу­жит основой личностной состоятельности, когда человек ока­жется способным свою жизнедеятельность выстраивать как духовное бытие, полнота и здоровая жизненность которого обеспечиваются процессами труда, творчества, свободы, кра­соты, истины, и любви к своей семье, казачьему братству, как к своему Дому, к Отечеству. Все это оказывается воз­можным, когда человек усвоит «первую науку: чтить само­го себя» (А. Пушкин).

Таким образом, охрана Отечества понимается нами не как пустой лозунг политических амбиций, а как некоторая модель «русской матрешки», образованной из концентриче­ских кругов разных уровней вложения, где «сердцем» яв­ляется человек-личность («Что ни казак — то атаман!»), всем своим смыслом жизни устремленный к достижению реального блага своей земли, казачьего круга, своего Оте­чества (см. рис. 15).

анапа образование казачество

Духовный характер и духовное бытие казачьего брат­ства определяют и характер взаимоотношений внутри ка­зачьего Дома как этнокультурной общности, который стро­ится на принципах истины, добра и красоты. Только для такого человека, как «состоявшейся личности», возможна реализация целей профессионального образования.

Б. С этим связана вторая идея целостного образа вы­пускника казачьего лицея — идея «человека-профессионала» (предприниматель-организатор новых форм сельскохозяй­ственной деятельности). «Человек-профессионал», только будучи духовной личностью, окажется способным сущест­вовать в режиме личностного развития, осуществлять про­рыв к принципиально новым горизонтам в своей деятель­ности и жизни, реализуя тем самым позицию и образ «пер­вопроходца», носителя «мятежного духа», выстраивающе­го свою жизнь во имя служения Отечеству, выполняя «куль­турное задание».

Такая личность, сознательно выстраивая свою жизненную стратегию, заданную основным личностным смыс­лом, способна осуществлять образование «себя как профес­сионала», а впоследствии и свою профессиональную дея­тельность выстраивать на основе принципа развивающегося самосознания и самообразования, что и является основой формирования высокой профессиональной культуры. Таким образом, профессиональные качества выпускника определя­ются степенью зрелости его личности на основе смысложизненного самоопределения. Только в таком слу­чае человек способен осуществлять предметно-практическую деятельность как свое «жизненное призвание». В свою оче­редь, осуществление и последующая рефлексия профессио­нальной деятельности являются источником развития воз­можностей личности, качественного возрастания личностно­го потенциала.

Профессионализм выпускника казачьего лицея, как пред­принимателя-организатора новых форм сельскохозяйствен­ной деятельности, должен заключаться в способности заду­мать, «изобрести» и организовать на практике полный цикл деятельности объекта хозяйствования, или «хозяйственной единицы». Это означает:

  1. продуцирование новых, перспективных предпринима­тельских идей;
  2. наличие в сознании такого профессионала спроекти­рованной им самим картины всего цикла хозяйствования новой деятельной структуры (начиная от производства сельскохозяйственной продукции через процессы распреде­ления и обмена к ее реализации с получением максималь­ной прибыли);
  3. умение представить спроектированный цикл в виде организационно - деятельностной структуры (т. е. функцио­нально и квалифицированно определить деятельностные позиции участников всего процесса хозяйствования);
  4. по мере необходимости и с целью осуществления экс­пертных, организационно-управленческих, распорядительных функций умение самому осуществлять деятельность из лю­бой представленной позиции;
  5. представление полной «картины» внешней хозяй­ственно-экономической ситуации с вычерчиванием всех ли­ний делового сотрудничества и взаимодействия с проекти­руемой хозяйственной системой по всему циклу деятель­ности с учетом перспектив и последствий;

6) разработку стратегии и тактики реализации проекта.
Вышеописанные, взаимодополняющие идеи образа выпускника создают в итоге основание его «практического об­разования», когда профессиональная деятельность осуще­ствляется как призвание, в котором есть что-то от «судь­бы», требующей предаться выполнению задач, которые ни­как нельзя расценивать, как преследование узкокорыстных целей. Практическое образование сказывается в том, что профессиональное дело выполняют целиком и всесторонне. Но это включает и преодоление того чуждого, что есть в работе по отношению к человеку, т. е. полное претворение человеком этого чуждого в свое собственное. Так понимае­мый профессионализм должен формироваться и на основе «теоретического образования», поскольку только такой тип образования способен выводить человека за пределы кон­кретных операционально-задачных умений и навыков, на­учает человека придавать значение и «Другому», включая его в орбиту своей деятельности.

Все это доказывает необходимость присвоения проекти­руемому учебному заведению, представляющему качествен­но новый описываемый здесь тип образования (как син­тез теоретического и практического образования), статуса лицея (лицей, по историческому экскурсу, учебное заведе­ние высокого достоинства и качества профессионального образования).

3. Для того чтобы подобный «образ выпускника» стал необходимым результатом образовательного процесса ка­зачьего лицея и утвердился в социальной жизни как факт реального бытия личности подобного типа, требуется по­строить и соответствующее содержание такого образова­ния, которое будет здесь представлено в основных идеях. Становление и наполнение «образа выпускника» (через идею «человека-личности как первопроходца») можно рас­сматривать в качестве содержания воспитания слой 1 (на рис. 16). А накопление ресурса профессиональной состоя­тельности студента будет достигаться через содержание обучения (слой 3). Общая целостность содержания образо­вания будет возникать через формирование среднего, погра­нично-синтезирующего, слоя 2 — пространства деятельностной самореализации студента, требующей синтеза, «пере­плавки» личностных и профессиональных качеств. Это (слой 2) слой формирования деятельностной, профессио­нальной культуры выпускника, основанной на умении раз­рабатывать и осуществлять личностные программы и пред­принимательские проекты сельскохозяйственной деятельно­сти. Предметный характер результатов, полученных в этом учебно-образовательном пространстве, может служить един­ственно значимым, реальным критерием успешности освое­ния студентами учебных предметов и дисциплин (что по своим функциям заменит малоэффективные, часто формаль­ные «экзамены» в традиционных учебных заведениях).

анапа образование казачество

Содержание воспитания заключается в том, что специ­альными усилиями преподавателей-педагогов лицея ожив­ляется «предание» казачьей культурной традиции, связан­ное с оформлением жизнедеятельности лицеистов в соответ­ствующих обрядах, ритуалах, основанных на нравственных нормах и художественно-эстетических ценностях. Создается очевидный характер происходящего за счет глубокого пере­живания студентами «педагогических художественных собы­тий», разворачивающихся в национально-культурном клю­че. Именно в продвижении навстречу утраченному «преда­нию» современный человек способен обрести росток «сверх­личного» смысла своего бытия, потому что «предание», как сохраненное в настоящем прошлое, возможно только через возвышающееся над временем «здание». «Новый человек, действительно новый человек есть реализация вечного чело­века... В человеке есть божественная основа. Потому обра­щенность к грядущему связана с тем, что было вечного в прошлом» [103].

В творчестве настоящего поколения долж­ны продолжаться усилия предков, понимаемые нами как предметы нашего действия, как поставленный перед нами долг нашего существования. В этом смысле данный аспект содержания имеет национальную направленность, когда ка­тегория «национальное» понимается как стиль, в котором происходит «работа» народа над общекультурными ценнос­тями на основе сохранения по отношению к этой общечело­веческой метакультуре своей самобытной целостности, сво­боды и самостоятельности. Причем, мы полагаем, что на­циональное — это не есть факт, а есть самосознание и са­моразвитие нации_в решении своих и общечеловеческих про­блем, понимаемых как «культурное задание» нации, осоз­нанное ею и принятое как свой долг, в отношении общече­ловеческой культуры. В отличие от «национального» «на­ционализм» замыкается сам в себе, имея задачей свое на­циональное развитие в качестве самоцели, не принимая сверх национальные смыслы, искусственно выдергивая и про­тивопоставляя отдельную нацию общечеловеческому куль­турному содержанию.

Итак, содержанием образования лицея (по слою 1) явля­ется творческое освоение содержания национально-казачьей культуры, в которой особо нужно вычленить два направ­ления: 1) содержание «мирного» уклада казачьего образа жизни; 2) содержание, связанное с несением постоянной «во­инской службы» казаков. Идеи 1-го казачьего образа жиз­ни будут привнесены в жизнь лицея через фольклорные, обрядово-ритуальные формы. Идеи 2-го типа требуют специ­ального рассмотрения с учетом современной социокультур­ной ситуация.

Описывая выше модель выпускника (п. 3), мы уже за­фиксировали, что оборонительно - охранительные функции казака в современном звучании понимаются особым обра­зом через переосмысление понятия «граница». Однако со­храняется и прямой смысл воинского воспитания казака в качестве важнейшего фактора возвращения смысла и сути позиции хозяина своего Отечества и его охранительной функции.

В основу содержания воинского воспитания в казачьем лицее должен лечь основной вопрос «О сопротивлении злу силой»[104], когда сам процесс служения Отечеству и будет яв­ляться постоянным ответом на этот вопрос и большой от­ветственностью. Ведь по самым строгим религиозным и нравственным меркам пресечение зла путем физического наказания и кровопролития является все-таки грехом и нравственным преступлением. И нравственное чувство человека-воина, казака должно вызревать и закаляться осо­знанием необходимости «неправедного действия» (в раскры­ваемом смысле), совершаемого во имя сверх личных интере­сов. В традиционном казачьем воинстве тяжесть такого бре­мени снималась посредством специального богослужения, когда возвратившиеся из боевого похода казаки внимали литургии с непокрытыми головами на пороге храма, не имея права (и не смея) туда войти. «В этом приятии своей судьбы и меча человек «полагает свою душу» — он утверж­дает свой дух и его достоинство. Он полагает свою душу не только в том смысле, что соглашается отдать свою зем­ную жизнь в борьбе со злодеем, но еще и в том высшем смысле, что берет на себя свершение дел, бремя которых он потом несет, быть может, через всю жизнь, содрогаясь и отвращаясь при непосредственном воспоминании о них. Он принимает не только бремя смерти, но и бремя убийства; и в бремени убийства не только тягостность самого акта, но и тягость решения, ответственности и, может быть, вины. Его духовная судьба ведет его к мечу; он принимает ее; и меч становится его судьбой. И в этом исходе, в этом герои­ческом разрешении основной трагической дилеммы — он не праведен, но прав» [104].

4. Существенное изменение общественного заказа, ре­ализация новых ценностей и принципиально иных целей образования, персонифицирование их в идеальном образе выпускника казачьего лицея (п. 3) требуют конструирова­ния соответствующей технологии учебно-образовательного процесса лицея. Описанные ранее цели «практического» и «теоретического» образования организационно и функци­онально будут являться в лицее двумя основными процес­сами, взаимообеспечивающими друг друга:

а) «практическое образование» определяется реальным деятельностностными событими во всех трех слоях: жизнетворческие и обрядово-ритуальные события, «действа» (слой 1); разработка и реализация предпринимательских проектов и программ — события реализации способностей конструк­тивного мышления и организационно-управленческих дей­ствий (слой 2); учебно-практические события по овладению специальностями и технологией профессиональной деятель­ности (слой 3);

б) «теоретическое образование» — это, с одной стороны, рефлексивно-мыслительное, аналитическое и проспективно-проектное отношение студентов к «прошлым» и «будущим» событиям лицея (по всем трем слоям образовательного про­цесса), осмысление практического опыта первых шагов сво­ей профессиональной деятельности, мыслительная «перера­ботка» опыта с целью представления способов деятельнос­ти и ее результатов в знаниевых формах; с другой сторо­ны, это познавательное отношение студентов к (наличеству­ющему в лицее в виде «метаслоя культуры») полному зна-ниевому набору профессиональной культуры сельскохозяй­ственной и экономической, предпринимательской деятель­ности (преподаватели лицея, библиотеки и архивы) (см. рис. 17).

анапа образование казачество

Проблематизирующие студента и побуждающие его к формированию «запроса на образование» практические обра­зовательные события могут происходить в мастерской, где изучается сельскохозяйственная техника; при участии во всех работах в собственном лицейском хозяйстве; при про­ектировании и реализации идей хозяйственно-предпринима­тельской деятельности; при ритуальных и обрядовых «дей­ствах», оформляющих жизнь лицеистов и педагогического коллектива.

Такие ситуации специально замысливаются и конструи­руются педагогами лицея. Таким образом, образование в лицее должно быть построено на принципах:

  • программирования и творческого конструирования пе­дагогами образовательных ситуаций;
  • формирования и удовлетворения индивидуализиро­ванного образовательного «заказа» студента;

— учебно-профессионального, квалификационного отбо­ра
студентов после каждого года обучения с присвоением
квалификаций соответствующего уровня:

а) окончание 1-годичного учебно-образовательного курса
казачьего лицея — квалификация «мастер-специалист»;

б) после 2 лет обучения — «организатор традиционных
хозяйств»;

в) Студенты, окончившие полный курс лицея получают
высшую квалификацию - «предприниматель-организатор новых форм сельскохозяйственной деятельности».

 

25 Апреля 2012
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов