ЭТНИЧЕСКИЕ КРИМИНАЛЬНЫЕ ГРУППИРОВКИ И РУССКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ

БЛОГ
Все блогиВерсия для печати
Валерий МорозовПредседатель Международного Антикоррупционного Комитета

ЭТНИЧЕСКИЕ КРИМИНАЛЬНЫЕ ГРУППИРОВКИ И РУССКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ

25 октября 2013, 15:52
 

Бунт в Бирюлево показал несколько факторов, играющих решающую роль в развитие политической  ситуации в России:

- Кремль, несмотря на все усилия спецслужб и политиков, не контролирует протест;

- «лидеры» оппозиции, системные и «несистемные», не успевают за протестом и пытаются использовать его «задним числом»;

- не имея лидеров, партий, выражающих интересы большинства населения, целей и программы, народ бунтует «по поводу», «по событию», то есть против конкретных проявлений криминальной сущности РЕЖИМА;

- главное противоречие криминально-капиталистической системы, сложившейся в России, –  антагонизм между криминальным капиталом, захватившим основные сферы российской экономики, культуры, науки, искусства, государственного аппарата, с одной стороны, и коренным населением, которое все полнее осознает свое бесправие, с другой;

- протест коренного населения принимает форму национального протеста, который вызван тем, что целые отрасли российской экономики, от которых зависит повседневная жизнь людей, оказались под контролем этнических криминальных группировок (ЭКГ);

- ЭКГ развиваются за счет притока мигрантов и иностранных граждан, все более противопоставляя себя коренному населению традиционно русских регионов, в том числе в Москве;

- полиция становится все менее надежной опорой РЕЖИМА, испытывая симпатию к коренным жителям и ненависть к ЭКГ.

И последнее,

- Кремль не знает, что делать, как остановить падение РЕЖИМА в пропасть. Об этом говорит последнее заявление Путина, возложившего ответственность за события в Бирюлево на «местную власть».

В Москве три базы, подобные Покровской, а также десятки рынков, которые работают по той же криминальной схеме. И это ответственность уже Мэрии. Проблемы эти имеют общероссийский масштаб. И это ответственность Кремля. Заявление Путина показывает не столько его непонимание масштабов проблемы, сколько отсутствие плана действий по ее решению.  

Это реальность России рождена криминальной революцией, которая произошла в конце 80-х - начале 90-х годов прошлого века. Именно тогда рычаги экономики и основная собственность бывшего СССР были захвачена людьми, которые были выращены криминальной средой в последние годы СССР.

Не надо представлять «криминал» советского времени как сообщество уголовников, воров и убийц. К криминальной среде относились и те, кто, контролируя торговлю, создавал дефицит товаров, усиливал свой влияние, создавая систему «блатной» продажи, фарцевал заграничными шмотками, скупая привозимые с Запада товары, доллары, чеки; монополизировал торговлю на колхозных рынках; создавал систему хищений на госпредприятиях и реализации похищенных товаров на черном рынке.

До середины 70-х годов крестьяне Центральной России могли свободно продавать на рынках свою продукцию. Достаточно было заплатить 1 рубль за место на рынке. Вся выручка от продажи оставалась крестьянам. В конце 70-х началось их выдавливание с рынков. За места нужно было платить и официально, и в карман рыночному начальству. Возрастала и стоимость места на рынке, что делало торговлю на рынке не выгодной мелким производителям. Крестьяне перебирались на места у входов в магазины и кинотеатры, где их «гоняли» милиционеры.

Торговля на колхозных рынках перешла в руки оптовиков, посредников. Они были, в основном, представители «окраинных» народов России: Кавказа, Средней Азии. Мелкие производители из этих мест не могли доставлять свои товары в Москву, и торговля всегда шла через оптовых торговцев. В 70-е – начале 80-х годов кавказские торговцы (в основном, азербайджанцы и грузины) захватили контроль над рынками в Москве, заняв должности от простых работников до директоров.  

Именно фарцовщики, спекулянты, цеховики, рыночные торговцы оказались востребованы в период развала СССР и госсектора. Эти «специалисты по «рыночным отношениям» (особенно те из них, кто официально работал сотрудниками институтов, где изучались проблемы экономики) оказались советниками министров, а затем и министрами, премьерами и вице-премьерами. Именно они проводили приватизацию. Именно они стали собственниками России.

Их всех отличала моральная готовность обойти закон, сделать не то, что необходимо для страны и других людей, не то, что можно делать по закону, а в обход закона, ради собственной выгоды. По советским понятиям, это был криминал. Отменив советские законы, создав РЕЖИМ на основе законов «либерального», а в реальности, КРИМИНАЛЬНОГО капитализма, они не изменили собственную сущность, свою мораль. Они стали обходить принятые ими самими законы, как это делали в советское время, только в большем масштабе, превратив государство в орудие своей защиты и дальнейшего обогащения. Они и государственную мораль переделали под себя. И попытались, с некоторым успехом, переделать мораль всего общества.

При этом, в национальных регионах, где коренная национальность проживает компактно, сильны родственные связи и националистические настроения, основные богатства оказались в руках группировок, состоящих из коренного населения. Чужих они выдавливали или уничтожали, как это произошло с русским населением в Чечне.

На исконно русских территориях многие отрасли оказались в руках группировок, которые были созданы еще в советское время представителями криминального мира нерусских народностей.

В районах, где проживает бедная часть населения, жители столкнулись с тем, что их существование зависит от мигрантов, которые, используя свою сплоченность, криминальные и коррупционные связи в госаппарате, заняли господствующие позиции в исконно русских регионах. Эти группировки вытесняют коренное население из бизнеса, особенно там, где не требуется высокая квалификация, знания, но которые базируются на потоках наличных денег: торговля продовольствием и товарами народного потребления, топливом, коммунальное хозяйство, контроль за госинвестициями, а в последние годы и крупные государственные строительные программы.

Большинство этих группировок по своей структуре, способу организации отличаются от традиционного русского общества, то есть русских и тех, кто считают себя «русскими», приняв русскую культуру и уклад жизни.

Русский народ за последний век перестали быть интегрированным народом. Сословные, родственные связи русских были разрушены, заменены на классовость, партийность, интернациональность. Русский народ стал более «жидким» и рыхлым, более интернациональным, готовым и способным вбирать в себя людей разных национальностей. Для того, чтобы быть русским, достаточно принять русский менталитет, культуру, почувствовать себя русским. Помните Баклажана в фильме «Жмурки»: «Я русский!» И он был прав. А кем еще он мог быть: с русской матерью, неизвестным африканским отцом, выросший в российской глубинке?    

В криминальном сообществе, те национальности, которые имеют закрытую структуру, жесткое подчинение младших старшим, приоритет родственных связей, воспроизводящую себя матрицу, которая повторяет себя при переезде даже нескольких человек на территорию другого народа, получают на определенном этапе преимущества перед русским населением. Сплоченность, закрытость, жесткая структура позволяют им легче решать задачи по захвату собственности, позиций в экономике, госаппарате. 

Однако, это только временное преимущество. Закрытость, жесткая структурированность приводит к противопоставлению коренному населению. Такое противопоставление может разрешиться а) размыванием этнической группы, принятием традиций и обычаев коренного населения (в случае, если группа ведет законную деятельность); б) разрушением группировки или переходом ее на нелегальное положение (если группировка имеет криминальный характер); в) порабощением или выдавливанием коренного населения.

Последнее представляется в России маловероятным, учитывая и количественный перевес русского населения, и сохранение «русского» контроля над правоохранительной системой, армией и государственным аппаратом. ЭКГ могут покупать чиновников, полицейских, судей, депутатов,  захватывать отрасли экономики, обогащаться, но это все может кончиться в один момент. Мы это видели на примере Ходорковского, Гусинского и Березовского, потом Лужкова и Тельмана Исмаилова, теперь видим на примере дагестанской группировки: Билалова и Гаджиевых.

Гибкость, интернациональность, кажущаяся «рыхлость» русского народа не является слабостью. В определенной ситуации эти характеристики превращают русский народ в необычайно сильную и живучую систему, способную приспособиться и противостоять любой угрозе. Гибкость, терпеливость, податливость, отсутствие жесткой структуры, подчиненности становятся огромным преимуществом в условиях внешней явной угрозы, которая к этой гибкости и многообразию добавляет единый порыв, единый вектор ненависти и усилий. Продолжая жить и действовать необычайно гибко, порождая разнообразные формы действия, разные, порой неожиданные методы и пути решения проблем, в том числе силовые, русские, тем не менее, способны концентрироваться на определенном направлении. При этом, среди русских всегда находятся «те», кто смотрит на происходящее со «своей» точки зрения, критической, не подверженной всеобщему настроению, кто ищет новые пути и варианты действий. То есть, система «русский народ» даже в критической ситуации, требующей концентрации усилий, остается гибкой, способной адаптироваться к изменяющейся ситуации.

Это особенно важно в современном мире, который определяется не только  процессами глобализации, взаимопроникновения культур и информации (интернетизации, например), но и дерегулированием процессов управления. Важным стала не столько возможность управления через «вертикаль власти» или системы жесткого контроля, сколько способность различных элементов системы самостоятельно и независимо работать и существовать, эффективно  выполняя задачи в интересах всей системы, будь то народ иди государство.

Татой гибкости не хватает криминально-капиталистическому РЕЖИМУ, который был создан в России. Именно поэтому Кремль, с необычайно раздутым аппаратом управления и подавления, не может контролировать протест, эффективно влиять на общественные, политические и экономические процессы в России. РЕЖИМ построен на КРИМИНАЛЬНЫХ основах и является по своей структуре НЕРУССКИМ.  

Народы с более жесткой структурой такой гибкости лишены. Чеченцы, дагестанцы, ингуши, приезжая в Московскую область, Кострому, Польшу, США или Великобританию, с момента своего появления начинают воссоздавать матрицу, в которой привыкли жить и работать на родине. В этом их слабость, а не сила. Если коренное население воспринимает их группу негативно, если их отчужденность кажется местным неприемлемой, то напряженность нарастает очень быстро. В Польше горят квартиры чеченцев, в США чеченцы пополняют списки террористов.  

Единственный способ сохранить свои традиции – это сделать их «приемлемыми» для коренных жителей. И это могут сделать те, кто хочет адаптироваться. Кто хочет мирно жить с коренным населением. Но, если этнические группировки созданы на криминальной основе, а захваченные ими позиции ставят их в положение эксплуататоров коренного населения, то антагонизм становится неизбежным. ЭКГ вынуждены противопоставлять себя населению, развиваться за счет притока мигрантов, прежде всего криминальной среды.

Эти группировки становятся центрами притяжения для мигрантов, прежде всего для тех, кто имеет криминальный опыт или готов перейти в разряд нарушителей закона. Объясняется это тем, что в ЭКГ мигранты находят свой «социальный лифт». В русских организациях, в фирмах, занимающихся легальным бизнесом, мигранты не могут найти таких возможностей для быстрого обогащения и повышения своего положения, как в ЭКГ или в бизнесе, который она контролирует.

Какой же выход из этой ситуации? Об этом в следующем материале.

http://www.echo.msk.ru/blog/morozowvp/1184732-echo/

 

25 Октября 2013
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-КультурМультур

Архив материалов