Оборона Гастагаевского укрепления 26 июля 1853г. по свидетельствам участников и события им предшествовавшие

Страницы нашей истории


 

От составителя: Описываемые ниже события происходили на нашей земле свыше 150 лет назад по человеческим меркам очень давно, по меркам истории 150 лет это мгновенье. Земля никогда не бывает ничьей и история колонизации Западного Кавказа это история нашей земли, на которой мы живём в настоящее время. В Российской Империи всё процессы, происходившие на Кавказе называли своими именами, война называлась - войной, переселение в Турцию - переселением, Переселение на освободившиеся земли казаков – колонизацией. С оставшимся на Кубани адыгами проблем почти не было, потому что они – проигравшая сторона в жестокой войне, и претензий к империи в то время у них не было, и быть не могло, на фоне трагических событий которые постигли ту, большую часть их народа, переселившуюся в Турцию.

За то в Турции почти сразу возник Черкесский вопрос. Суть такова. Деньг выделенные Султанской казной на программу переселения были быстро и успешно разворованы, комиссии занимавшиеся черкесами только имитировали деятельность. Неустроенность, конфликты, с местным населением переходившие в резню, страшная смертность, и только через10 лет, и только после вмешательства «западных друзей» Турции, пригрозившие ей санкциями, дело начало сдвигаться. Берём Российскую Империю: - определены места компактного проживания, не только знать, но и каждая черкесская душа была наделена землёй, оставлена привычная форма самоуправления, и многое другое. И вот через 150 лет, Россию обвиняют в геноциде Черкесского народа. Уж кого можно обвинить геноциде, то это только Турцию.

Великая Порта жёстко сидела на кредитном поводке у своих западных «друзей» и естественно выполняла все их пожелания. А пожелания были следующие, чтобы Западный Кавказ, который кавказские офицеры называли « ножом направленным вмягкое подбрюшье России» как можно чаще пускался в дело.

Турция в 1828г. уступила свои права на Западный Кавказ России, а в 1856 г по Парижскому трактату, эти права были подтверждены). 30 лет Россия надеялась что западные «партнёры» потеряют интерес к Кавказу, но увы, 30 лет непрекращающихся провокаций, контрабандная торговля рабами и оружием, засылка эмиссаров, распространение нелепых слухов и страшные людские потери от нападений горцев на укрепления Черноморской береговойлинии, предназначение которой было: - обозначение присутствия России на побережье и пресечение контрабанды.

Что происходило на Черноморской кордонной линии?. Посмотрим на военно- историческую карту Е.Д. Фелицина, Вдоль русла р. Кубань черно от названий постов, укреплений, батареек. Если черкесы были такими « белыми и пушистыми», какими их представляют в настоящее время проповедники « Черкесского геноцида», то зачем такое отвлечение людских ресурсов для охраны Черноморской кордонной линии? Единственной целью устройства линии, защита от хищничества горцев, целью которых был угон скота, грабёж имущества, и воровство людей с целью выкупа. Если пленные не выкупались то участь – рабство, и человек, как правило, пропадал в горах навсегда. Это не прекращаясь продолжалось в течении почти 70 лет.

Попытки переговоров, уговоров, не имели успеха, после очередных переговоров набеги только учащались. ( в понятиях горцев переговоры - признак слабости) Западный Кавказ из «ножа» стал превращаться в пороховую бочку, фитиль и спички от которой были в руках «западных партнёров». Окончательное решение по Западному Кавказу было принято в 1857г. потому что откладывать эту проблему было опасно а мировая геополитическая обстановка сложилась в пользу России.

Перенесёмся в 1853г. Очередная Русско - Турецкая война ощущалась в воздухе, активизировались черкесы, набеги следовали непрерывной чередой. Нападение черкесов на Гастагаевское укрепление 26 июля 1853г. тому пример. 16 октября 1853г. Турция объявила войну России. Началась Крымская или как её называли на Западе Восточная война. И вот теперь представим что в ноябре 1853г. адмирал Нахимов не уничтожил Турецкий флот в Синопской бухте, 45 –ти тысячный турецкий десант высадился на Западном Кавказе и к нему примыкают около 170 тыс. горцев. Дальше можно не продолжать. Исход Крымской войны был бы следующий :- Россию принуждают отказаться от Крыма, и Западного Кавказа, который «западные друзья» быстро превращают в пороховой погреб «в мягком подбрющье России». Интересный получается сценарий. Возникает вопрос можно - ли было оставить проблему черкесов в таком состоянии ? Нет! Потому что слухи о новой войне поползли сразу – же после окончания Крымской войны и война грянула в 1877г.

Офицеры Кавказской армии, оставили для нас множество свидетельств в виде воспоминаний, исследований, рассказов, и все они в своё время, публиковались. Сохранились переписка консулов Росии, Фрации, Британии. Сохранились воспоминания и переписка агентов западных спецслужб. Сохранились приказы и переписка старших офицеров и всё это находится в широком доступе. Это правда о той войне. Почему – то в настоящее время тема Кавказской войны стыдливо замалчивается для что даёт повод спекуляций на эту тему и разным сепаратистским группировкам националистического толка .

Считаю что ознакомление с работами двух авторов, участников и свидетелей событий непосредственно происходивших на линии Врениковская (Вареникова пристань), Гастагай, Анапа, будет полезным для всех интересующихся историей нашей малой Родины.


 

ВОСПОМИНАНИЯ ГРИГОРИЯ ИВАНОВИЧА ФИЛИПСОНА

( Г И Филипсон в описываемый период исполнял должность нач. штаба Черноморской береговой линии у НН Раевского. Г. И. был в возрасте 31 года )

. После нового года мы приступили к составлению проекта военных действий и смет на 1840 год. Экспедиция предполагалась сухопутная, в земле Натухайцев. Cooбщeния Черномории с Анапою производились только через Бугазский пролив и по песчаной Джиметейской косе. Переправа через пролив, составляющий главное устье Кубани, производилась очень неудобно и небезопасно на паромах; затем 20 верст нужно было ехать по сыпучему песку вдоль самого морского берега. Г. Раевский, желая избегнуть этого неудобного пути и вместе обезопасить Анапское поселение, предположил устроить новое сообщение внутри края, избрав удобное место на Кубани, прикрыть переправу укреплением и выстроить промежуточное укрепление между тет-де-поном и фортом «Раевский». Таким образом Анапа и Новороссийск имели бы обеспеченное и прочное сообщение с землею Черноморских казаков, сообщение, могущее сделаться и торговым путем, которому г. Раевский упорно предсказывал блестящую будущность. Кажется, в Петербурге разделяли эти надежды, как можно думать по названию, данному этому рождающемуся заведению самим Государем и по щедрым средствам, назначенным для его развития. [323]

Избрание места переправы через Кубань было возложено на меня, и я исполнил его еще в июле 1839 года. Это было не легко. Переправу через Кубань везде можно устроить; но по обе стороны реки, почти от Екатеринодара до устья, тянется полоса низкой местности, заливаемой водою и поросшей камышом. В 1835 году генерал Вельяминов поручил находившемуся при нем адъютанту военного министра барону Вревскому (Павлу Александровичу) найти более удобную переправу через Кубань по близости Анапы, для возвращения оттуда отряда в Черноморию, в глубокую осень. Барон Вревский избрал место, где от главного русла отделяется рукав, Джига. Против этого места, на возвышенном берегу, находился пост Новогригорьевский ( х.Белый) Часть отряда действительно прошла там, но большая часть тяжестей направилась по старой, неудобной дороге через Бугаз. Я осмотрел подробно все эти места и нашел их во всех отношениях неудобными. В дальнейших разысканиях мне помог Черноморского казачьего войска полковник Табанец, хромой старик, пришедший урядником из Запорожья, в 1793 году. Он указал мне место в 70 верстах от Джиги, где отделяется от Кубани Вороной Ерик. Это урочище называется у казаков Вареникова Пристань и находится в пяти верстах от Андреевского поста ( п. Красный Октябрь ) или Петровской почтовой станции. В то время был разлив Кубани; пространство между постом и Кубанью было залито водою, так что мы в каюке могли доехать почти до реки, которой только берег несколько возвышался над водою. Со мною был майор корпуса путей сообщения Лобода. Мы переправились на баркасе с десятью пластунами на другую сторону, покрытую лесом, и версты две брели по воде, чтобы высмотреть место удобное для устройства укрепления. Иногда вода доставала мне до груди; бедный же Лобода, малого роста, должен был идти по шею в воде. Лесу, кажется, конца не было. Я влез на высокую вербу и увидел, что мы не только близ сухого берега, но и не более полверсты от Черкесского аула (мы взяли слишком вправо). В том же месте, где мы переехали через реку, полоса леса была менее полуверсты шириною, а за ней возвышается местность. Набросав глазомерно всю видимую местность, я возвратился благополучно и незамеченный горцами на нашу сторону. Г. Раевский был очень доволен моей рекогносцировкой и выбором, и тотчас же начал диктовать Пушкину ( брату А.С. Пушкина Лёве ) представление военному министру. Конечно, там было и покорение Натухайцев, и направление торговли из северного Кавказа чрез Новороссийск; но каково было мое удивление, когда Пушкин прочел мне проект донесения, где сказано, что я выбрал место переправы [324] на Джиге и «что это место в 1835 году было указано г. Вельяминову адъютантом вашего сиятельства бароном Вревским». — Ваше превосходительство, помилуйте: да Вареникова Пристань в 76 верстах от Джиги; там отделяется Вороной Ерик, а не Джига. — «Любезный друг», сказал Раевский, с невозмутимою серьезностью поправив очки, — «вы темный человек. Вороной Ерик, все равно что Джига. Вревский объяснит это Чернышеву, и тот будет одобрять мой выбор, потому что его адъютантом он указан». Что было возражать против такой логики? Так и пошло представление. Успех его превзошел наши ожидания. С фельдъегерем мы получили уведомление, что одобрено это предположение и приказано послать специалистов для составления подробных планов и смет дороги и постов от Андреевского поста, и для окончательного выбора места к постройке на правом берегу укрепления, прикрывающего переправу.

. Все это думали сделать в 1840 году; но неожиданные несчастные события заставили отложить эти предположения.

. Отряд из Анапы выступил 23 Апреля ( 1842 г.) и приступил к постройке укрепления на указанном месте, на Гостогае.

Горцы были в большом сборе. 20 Мая мы поднялись по долине этой реки, по местности, покрытой перелесками и чрезвычайно плодородной. Вообще пространство отсюда до Анапы было житницею горцев. При самой первобытной обработке земля давала огромные урожаи всякого хлеба. При рытии рва укрепления, я видел пласт чернозема в два аршина толщины. Народонаселение по долине было довольно густо и зажиточно. В этот раз мы не жгли аулов, хотя все время горцы не переставали вести перестрелку, в которой мы имели небольшую потерю. 28 Мая генерал Анреп сделал рекогносцировку к Варениковой Пристани, чтобы выбрать места для укрепления. Я уже говорил, что в 1839 г. я составил глазомерный очерк местности, на сколько мог видеть с дерева, и что составление проектов дамбы и переправы высочайше возложено было на полковника Шульца и барона Дельвига. Когда уже они приступили к действиям на месте, Государь еще раз взглянул на мой очерк и, поставив карандашем точку и букву А., сказал военному министру, что вероятно вот тут будет лучшее место для укрепления. Через полчаса после этого, фельдъегерь мчал уже точку А. на Вареникову Пристань и конечно, на расстоянии этих 2000 верст немало выбил зубов ямщикам и загнал почтовых лошадей. Об его собственных костях не беспокоился никто, начиная с него самого, потому что большая часть прогонов осталась в его кармане. «Свежо предание, а верится с трудом».


 


 


 

А. Н. Дьячков-Тарасов

Черноморская кордонная, черноморская береговая линии и правый фланг Кавказа перед Восточною войною - в 1853 году

Военно-исторический очерк. (Материалами для этой статьи послужили: 1) Сказания старожилов на линиях; 2) рассказы Натухайцев, проживающих в Суворовско-Черкесском ауле; 3) Собранные мною сведения во время войны на Западном Кавказе в течении 1860 г. в земле Шапсугов,
Крепость Анапа: военные действия вблизи ее. Общее наступательное движение горцев против наших линий; штурм Натухайцами и Шапсугами укр. Гостагаевского; геройкая защита его гарнизона.

На всей Черноморской береговой линии Анапа была самым сильным укрепленным пунктом не только в фортификационном отношении, но и по силе гарнизона и вооружению; на батареях ее было более ста крепостных орудий и, кроме того, две роты подвижной крепостной артиллерии; в гарнизоне ее было всегда не менее 4 Черноморских линейных батальонов, а нередко и более; в ней стоял и регулярный Анапский горский полуэскадрон, сформированный из Кабардинцев и мирных горцев; но это еще не все: в 2 1/2 верстах от крепости в описываемое время в Алексеевском редуте стояли две роты из Черноморских линейных батальонов и конная батарея Черноморского казачьего войска, а в 5 верстах в станице Николаевской, ныне Анапская — батальон пехоты и дивизион легких орудий подвижной крепостной артиллерии, а в 12 верстах в сел. Витязевом — Донской конный № 29 полк.
По силе своих укреплений Анапа была недоступным пунктом для горцев, имевшим очень мало артиллерии, а по силе своего гарнизона и вблизи расположенных войск можно было предполагать, что Анапа снабжена войсками не только для обороны, но и для наступательных действий, по-крайней мере, таких, которые бы держали недалеко жившее не мирное население горцев в страхе за свое существование и заставляли бы его сидеть смирнее и заботиться более всего о самозащите.
Но начальство в крепости, после дятельных начальников войск Раевского и Вельяминова, не понукаемое, спокойно сидело, как прежде сидели там Турецкие паши; да и чего ему там не доставало; для приручения, так сказать Натухайцев, с разрешения князя Воронцова, по пятницам [301] допускалась вблизи крепости сатовка, меновая торговля (По пятницам на время сатовки, из крепости выходил батальон пехотя за крепостные "Русские", ворота и становился на позицию для охраны покупателей от всяких покушений горцев; перед заходом солнца горцы уходили в горы "Санисам", а батальон возвращался в крепость) горцы приносили свои сельские произведения и живность; променивали грекам торговцам на мануфактурные товары приносимые, а чины гарнизона покупали за деньги, платя только звонкою монетою; кредитные билеты были не в ходу у горцев; променивалось и продавалось все дешево, кроме того, малоазийские греки контрабандным путем доставляли из Typции табак, ликеры и т.п. товары; климат в Анапе здоровый, не смотря на отсутствие растительности, там нет сильной жары, благодаря постоянным ветрам; жилось и жили так, что если бы сами Натухайцы не производили вблизи крепостей нападений, не заставляли гарнизон просыпаться, то весь его состав позабыл бы, что существует Кавказская война. Такая неподвижность войск поощряла Натухайцев, живших частью за хребтом Семисам по рр. Хандерею и Сукко, верстах в 7 и немного далее, в береговой полосе, поросшей лесами и в пересеченной местности; Натухайцы "шалили" до такой степени, что даже сообщение с Алексеевским редутом рано утром и перед вечером было опасно для одиночных людей, а сообщение с сел. Витязевым у кр. Гостагай и фортом Раевским всегда производилось под сильным прикрытием и орудием.

Натухайцы с Шапсугами — соседями собирались медленнее; только к 23 июля они собрались у нижнего течения р. Бакана, на р. Адагуме.24 число прошло в совещаниях; сначала предполагали напасть на Черноморие. Очень уж соблазняли горцев большие стада отличного скота у черноморцев, но недавние похождения мелких партий нигде не удавались; зорки и осторожны были черноморцы на постах и батарейках; наконец было решено напасть на укр. Гастагай; оно было [315] под рукою - при неудаче нечего было опасаться преследования — леса и заросли были близки, а поживиться и там было чем, в особенности порохом; кроме того, цель была и та, что туда из Витязевого на тревогу поедут казаки, а их можно будет хорошо побить, когда они с Султановских высот спустятся к р. Гастагаю; малое количество гарнизона в Гастагае горцам было известно, нужно было только получше замаскировать предприятие; старшины и вожаки в партии порешили распустить ложный слух, что они пойдут на Николаевскую станицу. К 25-му партия еще увеличилась, прибыли люди из дальних аулов.
О сборе Шапсугов и Натухайцев давно было известно, на линиях предпринимались меры предосторожности, заботились о том и в 1-м Отделении Черноморской береговой линии, но руководители ее были замечательно плохие стратеги; — гарнизоны в Анапе и Раевском форте, в ст. Николаевской и редуте Алексеевском были увеличены, а об укр. Гастагай, расположенное в буквальном смысле в неприятельской земле, позабыли: а оно было в 25 верстах от Анапы и в 12 от Витязевого в теснине р. Гастагай, а от форта Раевского верстах в 30; дорога туда, пролегая по гористой и лесистой местности, везде была удобная для нападении неприятеля, поэтому, посылая оттуда подкреплениe в Гастагай, нужно было назначить сильную колонну, а в форте был небольшой гарнизон, следовательно Гастагаевское могло быть поддержано только из Анапы, но там не об этом думали.
Укр. Гастагай было в долине реки того же имени; долина эта ограничивалась высотами со всех сторон и выкатами, покрытыми лесом. Дорога из Анапы и Витязевого до перевала через Султанские высоты шла по чистым местам, изредка покрытом кустарником, но со спуска дорога обрамлялась с севера кустами, а с юга мелколесьем, которое ходило к дороге, пересекаемой небольшими оврагами, поросшими кустами; вблизи же укрепления с с севера были густые кусты, а с юга уже хороший лес по северным склонам высот. Укрепление замыкало долину рек, скорее не долину, а котловину, в конце которой на восток, горы [316] находились уже вблизи. Подступы были удобные. В полдень 25-го числа в Анапе было получено известие от лазутчиков, что партия не только в сборе вблизи р. Псебепса, но что цепь ее нападения на ст. Николаевскую. Пошла суета, при которой о Гостагае все позабыли окончательно. В Николаевской, в 5 верстах от Анапы, кроме местных казаков, стояли три роты пехоты и дивизион подвижной крепостной артиллерии; в 2-х верстах от этой станицы, в Алексевском редуте, стояли две роты пехоты и конная батарея Черноморского казачьего войска; в Анапе — пять батальонов пехоты, полуэскадроны и масса артиллерии, в том числе две роты подвижной крепостной. По получении такого извстия Алексеевский редут еще был усилен двумя ротами. Таким образом, большие силы из всех родов оружия были сосредоточены вблизи Анапы на пяти верстах. А укр. Гастогай было далеко в глуши; вблизи его по рр. Псебепсу и другим мелким жило неприятельское население и гарнизон его в таком месте, благодаря стратегическим упущениям генерал-майора Дебу и полковника Миронова, был до смешного мал, хотя было кем усилить его в это тревожное время, но об этой необходимости никто не думал; вот состав гарнизона укр. Гастогай к 26 июля 1853 года: воинский начальник ( В мелких береговых укреплениях воинские начальники были на правах комендантов, им подчинялись чины гарнизона, даже старшие в чинах) поручик Вояковский; 1-я рота черноморского линейного № 1-го батальона, под командою капитана Анкудинова со субалтерн офицерами: поручиком Буличем, подпоручиком Кульбицким и прапорщиками: Цепринским и Цекава, в составе, унтер-офицеров 22, музыкантов 2 и рядовых 225, из них 12 человек больных. На батареях было: заведывающий прапорщик Соколов, 4 фейерверкера и 24 канонира. В укреплении были лазарет, которым заведывал штаб-лекарь, коллежский ассесор Яновицкий, провиантский магазин, смотрителем которого был подпоручик Муравлев и небольшая церковь, где священнодействовал иеромонах отец Наум, глубокоуважаемый всем гарнизоном. К укреплению примыкал небольшой форштадт, одна сторона [317] которого была ограждена только частоколом, сообщение между ними было свободным.
В Гастогае так же, как и в Анапе, были допущены вблизи укрепления, под выстрелами батарей, сатовки, благодаря которым гарнизон имел сносную пищу и молочные продукты.
Воинский начальник Войковский, человек развитой, отданный в солдаты с третьего курса медицинского факультета; интересуясь бытом горцев, заводил с нимм через переводчика разговоры во время сатовок, даже приобрел между ними кунаков, которых нередко угощал водкой и закускою. Ласковое обращение воинского начальника расположило к нему горцев, а кунаки не редко предостерегали Вояковского о замыслах своей молодежи против гарнизона и его скудного стада коров.
Поздним вечером 25 числа к укреплению подехало двое горцев, лица которых были прикрыты башлыками; подъехавшие просили вызвать воинского начальника. Караульный унтер-офицер послал к Вояковскому доложить о npиезжих. Хотя лица приезжих были хорошо прикрыты, но Вояковский по голосам узнал, что приезжие его кунаки. Ворота отворили, приезжие тихо сообщили, что они с Псебепса. где в сборе громадная партия, которая, вероятно, уже близко: она хочет взять Гастогай и может этою же ночью напасть, почему нужно быть очень осторожными. Всадники тотчас уехали.
Гарнизон тихо был поставлен в ружье и распределен по фасам; с форштатда велено было выходить в укрепление, чтобы не мешать защите его: ружья от больных были розданы провиантской команде и некоторым лазаретным служителям. Все население стало на ноги, — подпоручик Муравлев, с своею охотничьею двустволкою, стал в ряды задников; отец Наум с крестом обходил фасы, благославляя защитников их и подкрепляя их напоминанием святости присяги, и о том что русские никогда не давались при осадах. Живая, теплая речь отца Наума производила хорошее впечатление на солдат, а полное хладнокоовие и веселость начальников привились и к солдатам, все стали с нетерпением ожидать неприятеля. Лекарь Яновицкий, имея только одного федьдшера, приготовлял все для [318] перевязок: пришедшая вместе с семьями солдат г-жа Булич изъявила желание оказать посильную помощь при будущих перевязках, имея о них кое какие понятия. Яновицкий обрадовался неожиданной помощи, поспешил снабдить г. Булич медикаментами и перевязочным материалом и предложил ей, придав в помощь еще и фельдшера, занять место у лазарета, а сам остался среди защитников чтобы подавать на месте помощь тяжело раненным; при нем остались и два лазаретных служителя.
Когда капитан Анкудинов раздавап ружья от больных, к нему с просьбою о выдаче ружья обратился его деньщик Никита Бабуренко, "неладно скроенный, но крепко сшитый", отличавшийся большою силою и замечательною флегматичностью. Бабуренко служил, благодаря своей неуклюжести, предметом насмешек всей роты. Когда ему не дали "ружо" он, пользуясь отсутствием капитана, снял с его брички окованную железом оглоблю и пошел к батарее с этим оригинальным оружием; все, видя этого воина, покатывались со смеху. Не обращая внимания на насмешки товарищей, Никита уселся у батарей и стал тоже ждать "невиру азията"; ждал, ждал, да и заснул.
Для подноса патронов и зарядов Вояковский обратился с просьбою к семьям солдат, бабы и детишки-подростки изъявили полное желание и к батареям начался поднос этими лицами боевых припасов; чем ближе был рассвет, тем зорче и бдительнее был гарнизон. Но вот с северного фаса в предрасстветной мгле заметили, что растущие шагах в 200 кусты, как будто движутся; присмотрелись, и догодались, что это горцы подкрадываются кучками. Грянуло туда орудие. заряженное картечью. Все перекристились; отец Наум, стоя на батарее, осенял крестом защитников.
Бурною волною бросились горцы на северный фас. визжа и гикая и, как расходившаяся волна, ударясь о гранитную набережную, вздымаясь, отливает назад, обдавая набережную только верхушками зыби, так было и в Гастогае; встреченные залпом картечью и ружейным огнем с обеих по фасу батарей, горцы массою подались назад; только часть передовых подсаживая друг друга, ворвалась на батарею: [319] произошла рукопашная ( вскочило человек 30 на батарею). Выстрел из орудий разбудил Бабуренку, он вскочил и с оглоблею на плече кинулся вправо к брусвету; в этот момент горцы показались на нем; прямл против Никиты вскочил горец высокого роста с обнаженною шашкою и хотел спрыгнуть, но Никита преобразился, кинулся вперед: оглобля в его руках, описав в воздухе полукруг ударилась о горца, он свалился к ногам Никиты, который поспешил еще ткнуть его своим оружием в грудь - кости горца захрустели, но крика не было; таков был первый удар Гастагаевского Никиты. Расправившись с первым, Бабуренко бросил оглоблю, схватил ружье упавшего около него тяжело раненного солдата и кинулся к орудию, где была свалка; и там ему еще удалось всадить штык по самою "душку" в грудь первого встречного горца. Вскочившие на батарею горцы частью были перебиты, а частью напором защитником отброшены в ров. Орудия укрепления безостановочно били их; едва успевали "пробанивать". Стало на батареях недоставать воды; вездесущий Вояковский, перебегавший с резервом в 30 человек с места на место, где горцы более энергично нападали, снова обратился к солдатским женам, чтобы подносили воды на батареи; те быстро принялись за дело, не смотря на сильный свист пуль горцев. Едва был отбит первый штурм, как повторился второй, — снова на северный и на другой, восточный, фасы. И этот штурм был отбит. Горцы, кидаясь на штурм, открывали сильный ружейный огонь, осыпая бруствер и батареи пулями. В оба штурма у защитников была уже сравнительно с численностью их, большая потеря; выбыло из строя уже более 30 человек; убитых было только двое, легко раненные сами отходили к лазарету, а упавших от ран, после перевязки, солдатки относили в лазарет, а убитых к церковной паперти. Во время второго штурма пули от залпа горцев, перелетевшие через бруствер, попали в черепичную крышу лазарета, — куски побитой черепицы осыпали помошниц г-жи Булич, они струсили и разбежались в стороны, бросая и раненых, но и тут г-жа Булич нашлась: она громкостала смеяться над струсившими и те скоро пришли в себя и тоже стали смеяться [320] над своею трусостью; благое дело снова закипело у г-жи Булич.
Стало рассветать: уже прошло более часа со времени появления горцев; заметно было, что они поняли свою ошибку, бросаясь на штурм массою на одну точку, подставляя сeбя, как мишень, под ружейные и картечные выстрелы, они понесли через это громадную потерю. Неприятель стал занимать воможно удобные для себя позиции вокруг всего укрепления. Вояковский приказал усиливать огонь на батареях; он хорошо знал, что горцы не выдерживают этого огня, да и самый усиленный огонь должен был показывать, как Анапе так и Витязеву, что около укрепления идет сильный бой, что ему крайне необходима помощь.
Рассыпавшись вокруг укрепления, горцы завели перестрелку издали и более толковые из них, когда развиднелось, открыли слабую сторону укрепления — палисад. Толпа в несколько сот человек, подбежав к складе местности впереди себя, залегла и открыла сильную стрельбу против этого места, а человек 30 из нее бросились к палисаду, некоторые из них имели в руках пучки травы и хворосту. К несчастью для защитников, в этом месте укреплении оказалась очень плохою фланговая оборона. Хотя часть горцев, кинувшаяся к палисаду, и была перебита, но большая часть добежала, залегла под стену и через это попала в мертвое пространство от пушечного и ружейного огня; чтобы отбить этих смельчаков от палисада, нужно было высовываться с ближнего бруствера, или за палисад.Унтер-офицер и несколько рядовых попробывали высунуться, но тотчас-же были перераненны выстрелами из партии, подерживающей своим частым огнем бывших у палисада. У Вояковского в резерве при нем осталось, после пополнения потери от двух штурмов 12 человек; он с ними бросился к палисаду; к нему пристал с своею двустволкою подпоручик Муравлев. Отец Наум, утешавший раненых у лазарета, увидя бегущего с резервом Вояковского, подбежал к нему и, узнав в чем дело, подался вперед и, подняв над головую крест, обратился к резерву:
"Христолюбивые воины! не дадим разорить нашу святыню церковь, защитим грудью жен и детей. [321] Господь не оставит нас!". Все бегом подбежали к полисаду; подпоручик Муравлев, видя в чем беда, приказал подсадить себя на среднюю скрепу палисада, перегнулся на него и, на расстоянии шагов 40, выстрелил из обоих стволов картечью по сидевшим под полисадом, частью подкапывавшим его, а частью поджигавшим; 30 картечек перепятнали многих; боясь такого повторения, горцы отскочили от палисада и попали под фланговый огонь с бруствера и осыпанные пулями, отбежали к партии. Страшная опасность миновала.
Не нанося с дальнего расстояния потерь гарнизону и подвергаясь самим усиленному пушечному огню, наносившему гранатами потерю, и, вероятно, опасаясь скорого прибытия подкрепления из Анапы и Витязевого, горцы занялись отвозом своих раненных и убитых; перестрелка с их стороны стала стихать и скоро из укрепления заметили, что неприятель отступает к северо-востоку на высоты. Укрепление с востока было закрыто высокими горами; показавшееся из за них солнце осветило в Гастагаевском чудную картину: стоявшего на площади перед церковью у анолоя в облачении отца Наума, с певчими из солдат и детей подростков, служившего благодарственный молебен: и гимн "Тебе Бога, хвалим" заменил пальбу, стрельбу и крики; видны были: коленопреклоненный гарнизон в боевой амуниции, лекарь Яновицкий, подававший помощь тяжело раненному, г-жа Булич с ее помощницами, 8 убитых солдат на церковной паперти и, как трофеи, трупы горцев. лежавших во рвах и вблизи укрепления.
В 6 часов завиднелись вдали на дороге казаки из Витязевого; причина запоздания их такова: горцы перед нападением на Гастагаевское выслали верст за пять от него заслон на дорогу, туда, где она окаймлялась с одной стороны лесом, с другой кустами по ложбине; в заслоне было тысячи человек. Из Витязевого по первым же выстрелам у Гастагаевского выехало туда три сотни; ехавший в авангарде взвод у р. Гастагая был встречен, ружейными выстрелами горского заслона; подъехавшие сотни хотели пробиться, но из заслона были встречены пальбою, что [322] нечего было и думать пробиваться через такую массу неприятеля, не рискуя потерять много раненных. Казаки отступили на позицию у Султанской высоты, чтобы ожидать подкрепление из Анапы. Когда стало светло, казаки заметили уход заслона; снялись с позиции и стали подвигаться за заслоном, скоро свернувшим на высоты к северу от дороги, тогда сотни уже прямо пошли на Гастагаевское.

Измученный гарнизон был заменен казаками на вcеx постах укрепления, где еще не были уврены, что горцы не повторят нападения.
К пяти часам вечера подошло подкрепление из Анапы и... только из двух рот! Миронову так крепко засело в голову, что целью нападения неприятеля служит ст. Николаевская, что, когда послышался гул орудий из Гастагаевского, никакие доводы не могли убедить его, что горцы всею массою атаковали это укрепление, что нужно скорее выслать помощь туда; Миронов счел это нападение только за отвлечение сил из Анапы в противоположную сторону.
Из полученных прежде из разных источников сведений в Анапе знали, что сбор у горцев большой, боле 6000 человек; на основании этих сведений, в помощь атакованному пункту следовало послать, если была возможность, сильную колонну из всех родов оружия и кавалерии хотя бы на столько, чтобы освещать местность по пути колонны; из Анапы была полная возможность послать такую колонну, чтобы она, по своей численности, могла действительно дойти, не будучи задержана на пути неприятелем, или даже истребленною им; это правило и старое кавказское: "быстро идти на выстрелы", были не для Миронова; когда гул от пушечной пальбы в Гастагае на рассвете сливался, когда в Анапе нельзя уже было слышать отдельных выстрелов, Миронов назначил туда помощь только из двух рот, даже без кавалерии. Ему и в голову не приходило, что эта горсть, в сравнении с силами неприятеля, могла быть истреблена у Гастагая на глазах гарнизона и оказать на него подавляющее впечатление; мало того, если во время движения этих рот Гастагай будет взят, то роты наверное будут истреблены, вооруженные только плохими кремневыми [323] ружьями, во всем уступавшими винтовкам горцев. Но и эта поддержка была послана только тогда, когда развиднелось, т.е. спустя около 2 часов после начала тревог в Гастагае, а ротам надобно было пройти более 25 верст в июльскую жару. Выступившие роты шли бойко только до Султанской высоты, а оттуда, у заросшей местности, должны были идти со всеми предосторожностями против внезапного нападения из лесков, балок и т. п. закрытий.Потеря гарнизона состояла из 47 человек.
27 числа, когда убедились, что в окрестностях неприятеля нет, было преступлено к очищению рвов укрепления, там найдено 78 трупов горцев, а вокруг его по кустам и балочкам более 200; пришедшие роты занялись копанием больших ям для погребения этих трупов.
Государь Император Николай 1-й щедро наградил за военные доблести гарнизон Гастагаевского: Вояковский получил орден Св. Георгия 4 ст. и следующий чин; все офицеры награды — не в очередь, в том числе Муравлев и Яновицкий, оба по ордену Владимира 4 ст.. иеромонах Наум золотой наперстный крест на Георгиевской ленте, г-же Булич была пожалована пожизненная пенсия в размере жалованья ее мужа, по 457 руб. в год, и из Кабинета Его Величества ценный браслет, помощницы ее получили денежные награды.


 

Публикацию подготовил Михаил Кунда 22. 08. 2013г.

p.s.  В случае интереса читателей  срставитель продолжит  публикацию интересных исторических  подборок: 1857-1860гг   и   1861-1863 гг

23 Августа 2013
Поделиться:

Комментарии

Евгения К. , 26 Августа 2013
Благодарность большая автору публикации за предоставленнную возможность окунуться в другую эпоху, которая так богата именами, названиями и событиями, происходившими на нашей земле. Детали, проскальзывающие в батальных описаниях, очень многое рассказывают о той жизни, от которой остались только географические названия да архивные папки. И ведь до любого проявления героизма самому императору было дело: кому награды, кому пенсия, кому звание...Спасибо,Михаил! Буду с интересом ждать следующей подборки.
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов