Черкесский проект – кровавая утопия

 Семён Резниченко 


 
Кавказский вызов

Уже не первое десятилетие обсуждается так называемый «черкесский проект». Основное его содержание: возвращения черкесских эмигрантов времён Кавказской войны на историческую родину, переход под контроль черкесов «старых» черкесских территорий, в основном в краснодарском Закубанье. В перспективе – создание независимого черкесского государства. И возможное установление его гегемонии на Северном Кавказе. Так же предполагается «черкесизация» черкесов, возвращение к исконным обычаям, жизнь по древнему своду неписанных правил «адыгэ хабзэ».

А так же международное признание «геноцида черкесов», признание его Россией. Публичное покаяние, репарации – реституции. И все привилегии, как евреям после холокоста.

Черкесские националисты в серьёз опасаются, что без вливания «свежей крови» и мощного миграционного демографического прироста черкесские народы могут деградировать и исчезнуть. Эти опасения не беспочвенны. Особенно если учитывать низкую численность, относительно слабый естественный прирост, вовлечённость в глобализационные процессы.

Но что же будет в случае осуществления этого проекта на практике?

Скорее всего, судьба русского населения «черкесских» национальных республик и территорий, где будут расселяться черкесские переселенцы, будет складываться по «чеченскому сценарию». Объявленные «оккупантами» славяне будут подвергаться террору и «вычищаться» с соответствующих территорий. Особенно будут усердствовать «репатрианты», завоёвывающие для себя жизненное пространство. И не имеющие опыта мирного совместного сосуществования с русскими. Зато изрядно исламизированные и фанатизированные.

Даже далёкие от политики простые русские люди это прекрасно чувствуют. Если даже не владеют информацией. Если на Кубани главой района или станицы становится адыг (что бывает нередко), то сразу начинают ползти панические слухи. Или о будущем адыгском засилье. Или, если территория граничит с Адыгеей, о будущем присоединении к этой республики и притеснениях русских.

Осуществления «черкесского проекта» опасаются не только Россия и русские. Набирает силу карачаево-балкарский этнический проект. В карачаевской части крайне успешный демографически и политически. Уже ясно обозначились противоречия черкесского и чеченского проектов. Чеченцы ведут активную экспансию в центральной части Северного Кавказа. В частности, в Кабардино – Балкарии. Чеченцы, нынешние гегемоны Северного Кавказа, своих позиций просто так не сдают. Да и с карачаевцами сладить будет не просто. Даже при поддержке воинственных переселенцев. Возможно, спасаясь от гражданского конфликта в Сирии, они с головой окунутся в новый, ещё более кровавый.

Черкесский проект естественным образом конфликтует и с проектом создания исламистского имарата «Кавказ». И тут набожные мусульмане - переселенцы могут сыграть на руку отнюдь не «великочеркесам»…

Но самый главный недостаток «черкесского проекта» - слабая культурная совместимость российских и нероссийских черкесов. Ездить друг другу в гости представителям общественных организаций - дело нехитрое. А жизнь под одной крышей – совсем другое. Тем более, что если одна сторона – почти европейцы (особенно в Адыгее). А другая – почти арабы или турки. Апелляции к «адыгэ хабзэ» имеют мало смысла. И те, и другие древние национальные ценности поддерживают больше на словах.

Наглядные пример этого – проблемы с интеграцией в Адыгее косовских адыгов. Которых приехало совсем немного и которые так же очень долго жили бок о бок со славянами.

Другой крайне проблемный вопрос – вопрос о главенстве в предполагаемой Черкесии. Скорее всего, на него будут претендовать сразу несколько этнических и территориальных групп. Основные претенденты – наиболее крупные и агрессивные группы переселенцев ( в случае массовой репатриации). А так же кабардинцы. Бывшие гегемоны центрального Кавказа. Наиболее крупный и сильный из нынешних черкесских этносов. В качестве «страдающий стороны» наиболее вероятны адыгейцы и черкесы Карачаево – Черкесии.

В случаи гегемонии мухаджиров все другие испытают «вторичную исламизацию». Подгонку под «общеисламские стандарты». Выкорчёвывание древних этнических традиций и достижений европейской цивилизации.

Кабардинцев, как средневековых, так и нынешних, характеризуют элитистские политические традиции. Тотальное превосходство верхов над низами. Что находится в противоречии с политическим мировоззрением других черкесских групп и этносов. Господство кабардинской элиты может спровоцировать серьёзный внутричеркесский конфликт.

Отсутствие границы друг с другом, проживание в разных субъектах РФ спасает в настоящее время российских черкесов от тягостных отношений этнической иерархии. Которые, например, осложняют внутривайнахские отношения, отношения между народами Дагестана. Известно, как ситуация «старший брат – младший брат» убивала солидарность между славянскими народами…

Нахождение современных черкесов на расстоянии друг от друга породила некоторые иллюзии. Но они быстро развеются, если только начнёт осуществляться «черкесский проект».

Тем более, что у черкесов нет опыта нахождения в едином и независимом государстве. Для внутричеркесских отношений до 1864 года характерна повышенная конфликтность. В том числе и социальная, внутриэтническая. Свои внутренние противоречия черкесы очень часто решали большой кровью и с привлечение «третьих сил». Что существенно понижало их политический вес и способность к эффективному взаимодействию. Такие политические традиции сохранились и по сей день. Черкесские активисты раздроблены и постоянно жестоко спорят друг с другом. Если речь зайдёт уже о реальной власти, то эти споры могут легко перейти и вооруженное противостояние. И в этом случае «черкесский проект» может уничтожить сам себя.

Чтобы спасти черкесов от вымирания, совершенно не нужно никаких «черкесских проектов». Достаточно не на словах, а на деле следовать лучшим национальным обычаям. Глядишь, и рождаемость повысится…

Что касается самого проекта, он способен ещё больше дестабилизировать и без того не простую ситуацию на Северном Кавказе. Что выразится в межнациональных конфликтах, «этнических чистках» и тому подобных прелестях. Более того, последовательное осуществление этого проекта может привести к жестокому внутричеркесскому конфликту.

Проповедь черкесской идеи обнажила далеко зашедшую русификацию адыгской интеллигенции. Те же недостатки, что и у русской. Утопизм мышления, безответственность и непомерное честолюбие.

http://www.apn.ru/publications/article28474.htm

18 Февраля 2013
Поделиться:

Комментарии

Кузнецов Анатолий , 18 Февраля 2013

Авраам Шмулевич

Великая Черкессия: провокация и мечта

"Черкесия должна быть территориально воссоздана в своих границах, и альтернативы этому я не вижу"

В последние годы в СМИ и в работах некоторых публицистов, политологов и кавказоведов в штатском, большей частью русских или балкарцев по национальности, звучит утверждение о существовании "проекта Великая Черкессия" – создание некоего черкесского образования на Кавказе, угрожающего территориальной целостности России. При этом в работах, написанных самими черкесами, это словосочетание никогда не употребляется. "Великая Черкесия" - такого понятия вообще нет в черкесском языке, на черкесский эти слова даже нельзя перевести адекватно.

«Великая Черкесия» - является ли она примером «дыма без огня», или же какой-то «огонь» в ней все же кроется? Что стоит за этими словами и имеют ли они какое-то отношение к реальности? Что такое «Великая Черкессия» - изобретение чересоведов в штатском, провокация злонамеренных и недобросовестных пропагандистов? Или же это реально существующая идея, политическая программа, которую воплощают в жизнь черкесские национальные организации или даже, кто знает, официальное руководство черкесских республик? Что думают на эту тему сами черкесы? Для ответа на этот вопрос я решил обратиться к ним самим – на вопросы отвечают черкесский историк и черкесский общественник.

Профессиональный историк Альмир Абрегов, из г. Майкоп, респ. Адыгея. С 1976 по 1988 годы был ученым секретарем Абхазского государственного музея. 19 лет после возвращения из Абхазии работал директором Национального музея Республики Адыгея.

Альмир Абрегов – Ни как историку, ни как читателю исторической литературы мне не приходилось сталкиваться с таким словосочетанием как "Великая Черкессия". Вообще, надо сказать, что тема "Великой Черкессии" стала популярной у авторов, которые лезут из кожи вон, чтобы найти какой-то главный компромат, на который, по мнению и желанию этих изобретателей, российская власть обязательно должна обратить внимание, чтобы в удобный момент "точечно" обрушить репрессии на общественных деятелей, лидеров черкесских организаций. Это вожделенная мечта "политологов" разных мастей, "научных" сотрудников разных институтов "стратегических исследований", продукция которых, по стилю изложения и рекомендациям, не напоминает труды академических институтов Российской Академии наук (бывшей Академии Наук СССР), посвященных истории и этнографии адыгов (черкесов). Ни один из этих "исследователей", сделавших "Великую Черкессию" своей фишкой, не может назвать ни один документ, манифест, воззвание, призывы, обращение к адыгам, в которых говорилось о создании "Великой Черкессии". Не могут найти, потому, что такого документа нет в природе. Это фабрикация, вытащенная из запыленных архивов НКВД времен репрессий, направленных в 30-х гг. против ученых, мыслителей, историков, философов, историков, лингвистов, партийных руководителей.

Чтобы не быть голословным, я хотел бы рассказать, как в моих руках оказался документ, в котором упоминалось это название и не в кавычках - Великая Черкессия. – Как известно, документы по репрессированным лицам в 30-х годах были засекречены, и только в в нулевых годах появился к ним доступ. Так уж случилось, что некоторые из подобной документации попали в Абхазский государственный музей, где я работал в то время ученым секретарем. Как и когда эти бумаги попали в архив музея и сколько лет они хранились там, мне неизвестно. Я работал в Абхазском музее и, изучая некоторые документы о репрессиях 30-х годов, нашел, среди пожелтевших от времени бумаг, обвинительное заключение по делу т.н. "группы Ладария". Владимир Ладария с 1930 по январь 1936 был 1-й секретарём Абхазского областного комитета КП(б) Грузии, арестован и расстрелян в 1937. Обвинение, предъявленное Ладария и другим, показалось мне очень странным и, увидев в нем впервые в своей жизни это словосочетание Великая Черкессия, мне стало не по себе. Ладария и его товарищи обвинялись в том, что они ставили своей целью создание буржуазно-националистической повстанческой организации для создания Великой Черкессии, которая по плану организаторов должна была выйти из состава СССР и войти в состав Турции. У меня сразу возник вопрос, почему, вдруг, абхазам понадобилось создавать Великую Черкесию, а не, скажем, Великую Абхазию. Со временем, ознакомившись с документами в Адыгее, партийно-советское руководство которой полностью было физически ликвидировано, обнаружил ту же формулировку "создание буржуазно-националистической повстанческой организации" и там фигурировала опять эта таинственная страна - "Великая Черкессия". Стало очевидным, что, примененные к "группе Ладария", формулировки были стандартными, и следователи НКВД, выявляя "врагов народа", не желали утруждать себя какими-то заботами о том, чтобы составлять обвинительные заключения хотя бы в измененном виде. И когда в наше время, стараниями "политологов", "ученых" полусекретных институтов, ангажированных журналистов и ультра-патриотов вновь на политическом горизонте замаячил фантом "Великой Черкессии", о существовании которой сами черкесы даже не подозревали, можно догадаться из какой преисподней его извлекли и для каких целей. Мне кажется, что настало время, чтобы лидеры адыгских (черкесских) организаций проявили интерес и выявили, когда, кем и где было положено начало возобновлению этой старой, настолько ложной, насколько и страшной идеи, залившей кровью историю народов Кавказа.

Дело в том, что снова фабрикуется дело против адыгской элиты на новом витке истории. Я считаю, что адыги должны знать об этом.

Вопрос о "Великой Черкессии" был, насколько память не изменяет мне, поднят лидерами Союза Славян Адыгеи, предприняли неимоверные усилия, чтобы помешать процессу выхода Адыгеи из состава Краснодарского края и преобразования ее в республику. О том, кто мог подбросить им эту идею, можно только догадываться. По всей видимости, те, кто владел информацией о тех процессах в 30-х годах.

Авраам Шмулевич – Вы сами писали "Мне не может не нравиться идея - Черкессия". Историческая Черкессия включала в себя территории, которые сегодня (кроме территорий трех черкесских республик) находятся в составе Дагестана, Осетии, Чечни, Ингушетии и РФ. Возникает вопрос: если произойдёт объединение тех черкесских субъектов Федерации, или если произойдут какие-то изменения в структуре власти на Кавказе - не потребуют ли черкесы возвращения этих территорий? Ведь историческая память о том, что Черкессия когда-то была много более обширной - жива.

Альмир Абрегов – Я думаю, что было бы неразумным предъявлять какие-либо территориальные претензии к республикам Северного Кавказа, это означало бы войну всех со всеми. Думаю, что можно ставить вопрос о репатриации адыгов на места их былого проживания на Западном Кавказе. Отсюда, главным образом, ушло главное черкесское народонаселение, и было бы справедливым актом его возвращение на эту территорию.

Авраам Шмулевич – То есть и на территорию современных Сочи, Моздока, Кубани?

Альмир Абрегов – Какими бы фантастичными не казались мои размышления по поводу репатриации, но шапсуги, абадзехи, убыхи неплохо знают этническую карту Западного Кавказа, и где историческая родина каждого субэтноса. Считать, что сюда могут приехать и поселиться представители многих этнических групп, за исключением адыгов, по-моему, было бы высшей мерой несправедливости.

Авраам Шмулевич – То есть, можно ли сказать, что недоброжелательно настроенные внешние наблюдатели называют как идея «Великой Черкесии» – это мечта о восстановлении былого исторического пространства адыгов, и что она живет в сердцах черкесов как память о прошлом, но не рассматривается черкесскими активистами ка актуальная политическая задача обозримого будущего?

Альмир Абрегов – С этим можно согласиться с одной поправкой. На этнической и политической карте мира на Западном Кавказе была страна Черкессия. Так она называлась, без приставки "Великая", поскольку именно на нее указывают постоянно наши недоброжелатели, подозревая черкесов в том, что они вынашивают планы по развалу России. Идея восстановления былого историко-культурного пространства адыгов безусловно живет в сердцах адыгов. И я думаю, ее актуализация должна стать, а может быть уже стала, задачей черкесских активистов. По крайней мере, она, на наших глазах, овладевает умами все большего числа черкесов во всем мире, и это является залогом того, что это произойдет.

Черкесский общественник Аслан Бешто, бывший председатель черкесской организации «Адыге Хаса» в Абхазии, ныне живет в Нальчике.

Аслан Бешто – «Проект "Великая Черкесия"», о существовании которой сами черкесы даже не подозревали, - можно догадаться из какой преисподней его извлекли и для каких целей. Сами черкесы не то что не догадываются о нём – в черкесском языке нет даже такого словесного оборота.

В начале 90-х этот термин взял на вооружение выходец из Сирии Мухамед Будай, с трудом говорящий по русски, но тем не менее выдающий на гора многостраничные труды, в которых во всех бедах своего карачаевского народа он видит черкесов.

Если же абстрагироваться от натянутости термина и его предвзятости, то Черкесия должна быть территориально воссоздана в своих границах, и альтернативы этому я не вижу. В связи с этим, наверное, можно утверждать следующее: территориальная реабилитация Черкесии является частью общего черкесского вопроса. Можно сказать, что первая фаза решения вопроса преодолена, несмотря ни на что – это признание геноцида. Не Грузией – хотя мы все ей благодарны за этот шаг. Геноцид черкесского народа признан, прежде всего, самим черкесским народом. Это самое главное. Нет ни одного человека среди черкесов, кто не осведомлён о произошедшем геноциде, и нет никого, кто в частных беседах не соглашается с термином случившейся трагедии.

Возвращаясь к территориальной реабилитации: понятно, что это трудный вопрос. Но не нерешаемый. В качестве примера приведу историю своего рода. Мой род проживал на территории, переданной Россией ингушам – нынешний Малгобекский р-н. Там у моей фамилии было одно село и два хутора. Часть фамилии ушла в глубь Кабарды, а часть осталась, где и жила. Постепенно люди ассимилировались, и стали ингушами – их немало сейчас там. И как здесь быть? Наверное, здесь уже следует решать народной дипломатией, поскольку часть наследников всё же осталась на своей земле, и в первую очередь нужно спрашивать их – оставшихся на своей земле и пожертвовавших ради этого своей идентичностью...

Потом, никто из черкесов не утверждает, что Черкесия должна быть моноэтничной. Мы претендуем на эти территории как на часть своего жизненного пространства, и никоим образом не говорим, что люди, ныне проживающие на этих территориях, должны быть в чём то ущемлены. Я думаю, как когда-то на территории Черкесии находили место и убежище представители любых национальностей – так будет и в будущем.

Авраам Шмулевич – Ты говоришь: "Черкессия в своих границах". Каковы эти границы?

Асла Бешто – Границы 1763 года – на момент начала Русско-Кавказской войны.

Авраам Шмулевич – Очерти их на современной карте. Вряд ли многие читатели даже среди самих черкесов их помнят.

Асла Бешто – Вот:

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов