Марина Влади: «Это не совсем то, о чем мы мечтали для России»

Вдова Владимира Высоцкого Марина Влади — о своем муже, государстве и патриотизме. Интервью

 

Дмитрий Колезев

 

В Екатеринбург приехала вдова Владимира Высоцкого, французская актриса Марина Влади. Znak.com поговорил с ней о творческом наследии ее мужа, ностальгии по СССР и о том, как современная культура искажает образ Высоцкого.

Марина Влади приходит в редакцию Znak.com за несколько часов до своего творческого вечера. Она нечасто выбирается в Россию. Ей 79 лет, и за плечами у нее утомительный ночной перелет из Парижа через Москву. Но она хорошо выглядит, элегантна, обаятельна и энергична. Она только что была в музее Владимира Высоцкого, который уже несколько лет работает в Екатеринбурге.

— При жизни Высоцкого Свердловск не был важным городом на его личной карте. Он бывал здесь, по-моему, дважды, но это просто был один из многих советских городов, где ему довелось побывать. А вот после его смерти Екатеринбург — во многом стараниями бизнесмена Андрея Гавриловского — стал важной точкой на карте памяти Владимира Высоцкого. Тут есть музей, памятник Высоцкому и вам…

— …который удивил меня. Когда я впервые встала перед ним, мне стало немножко неловко. Стало страшновато, что меня увековечили, как будто я уже умерла!

— Тут есть теперь и целый небоскреб, который называется «Высоцкий», проводятся концерты музыки Высоцкого. Какое впечатление у вас от этого всего?

— Это прекрасно… Но в первую очередь я должна сказать, что сердце болит: это очень тяжело. Тяжело нырять в прошлое, в прошлую жизнь, в эту замечательную и драматическую историю. Мы жили 12 лет вместе. Это мало!.. Сегодня, в моем возрасте, мне кажется, что умереть в 42 года — это просто скандал. Сегодня в музее меня потрясло. Я даже не хотела идти сюда к вам, потому что очень утомилась. Но это хорошая эмоция. Это не только печаль. Музей очень хороший, удивительный. Вы же были там, видели эти новые экспонаты, все эти записочки? 

— Многие из них хранились раньше у вас.

— Я отдала многие вещи, многие купили на аукционе. Самое главное — это последнее стихотворение. Я написала, что я очень рада, что оно осталась на русской земле, а не где-то во Франции или Америке, потому что его хотели купить другие люди.

— Насколько внимательно вы сегодня следите за публикациями о Высоцком?

— Не слежу. Мне часто посылают по email какие-то куски, но я их больше не смотрю, это меня бесит. 

— Почему?

— Отвратительные люди говорят неправду. Врут. Пытаются получить славу, потому что они были знакомы с Высоцким или недолго знали его. Это очень неприятно. Я не смотрю, я игнорирую. Так легче жить.

— Я слышал, что последний фильм вам тоже не понравился.

— Не только не понравился. Я считаю, что этот фильм — очень нехорошая акция.

— Ощущаете ли вы изменение отношения к Высоцкому спустя десятилетия после его смерти? Ваша книга «Владимир, прерванный полет» вышла в 1987 году. Тогда память о Высоцком была еще очень жива. С тех пор прошли десятилетия, но его песни звучат и сегодня, любовь к нему, кажется, не становится меньше. Можно ли сказать, что творчество Высоцкого прошло проверку временем, стало классикой?

— Этому есть несколько причин. Прежде всего он — большой поэт, и теперь многие с этим согласны. Но он еще и певец, и трагический актер (один из лучших в мире — вспомните «Гамлета»), он и актер кино. Его образ не умирает. Если бы он был только поэтом и не пел, возможно, его мало бы кто помнил. Кто-нибудь, наверное, читал бы его стихи…

— Но расходился-то он в магнитофонных записях.

— Да, это было невероятно! Он пел песню, а через неделю публика в Сибири пела с ним. Он мне рассказывал об этом…

У него были разные лица: актер, трагик, киношник, композитор. Последнее тоже важно: мало говорят, какой он прекрасный мелодист. Это незабываемый человек. А для меня — тем более, я не могу его забыть как мужчину, как человека… человеческое существо.

— Вы писали, что в последние годы он стал больше задумываться о работе в прозе. Может быть, он делился с вами какими-то замыслами?

— Я не знаю, был ли какой-то сюжет, над которым он уже начал работать. Я знаю, что мысли об этом у него были. Точно знаю, что он хотел бросать поэзию, потому что она изматывала его. Он начал писать прозу, и ему казалось, что это больше подходит к его возрасту, к моменту его жизни. Он сильно утомлялся, когда писал стихи ночью, днем репетировал, а вечером играл Гамлета. Это была такая жизнь… Те люди, которые показали в кино, что он только пил и кололся, — они суки. Он работал как никто. Он оставил 800 стихотворений, как он мог их написать, если бы он все время пил? Это неправда. Он много работал. И да, он хотел пойти к прозе, потому что это более спокойная жизнь. Он хотел переехать ко мне домой, он сказал об этом: я приеду и буду писать, мне нужно успокоиться. Я переделала свой старый дом во Франции, все покрасила… Но, к сожалению, он умер, дом остался пустым.

— У вас есть уникальный опыт жизни в СССР и в то же время, как тогда говорили, — в «капиталистических странах». Понятно, что в Советском Союзе вы часто испытывали бытовые трудности. Но, как можно понять из ваших воспоминаний, и Высоцкому, и вам нравилось, что советские люди не так увлечены деньгами, как западные.

— Прежде всего, ни у кого не было денег. 

— А если и были, ты не мог на них ничего купить.

— Это другая проблема: в магазинах ничего не было. Но важно, что в СССР не было власти денег. Тогда власть была только политической, полицейской (и это его погубило).

Мы жили в Москве, и, конечно, жизнь там сильно отличалась от жизни в других городах. Я мало видела жизнь в провинции. Но наша среда — художники, интеллектуалы — жили очень насыщенной жизнью. Интеллектуальная жизнь была буйной, и я не встречала такого в других местах. Не знаю, существует ли это сейчас в России?

— Я как раз хотел спросить. Не знаю, насколько внимательно или невнимательно вы следите за происходящим в России, но как вам кажется: насколько удачные изменения произошли со страной? Как социалистический опыт наложился на капиталистическую реальность?

— Мне сложно про это говорить, потому что я не живу здесь. Но издалека мне не очень нравится. Но это лишь издалека, поэтому — не буду про это говорить. 

— В российском обществе сейчас есть ностальгия по СССР. Часто она распространяется среди людей моего возраста, которые толком и не жили в Советском Союзе. Вы рассказывали, как вам, актрисе с мировым именем, и Высоцкому, самому известному человеку страны, подчас трудно было купить колбасу. Как вам кажется, есть тут о чем ностальгировать?

— (Смеется). Но нам помогали. Как-то на улице к нам подошел человек, у которого был батон мяса в бумажке, и он подарил его нам как цветы.

Думаю, молодые люди теперь мечтают о империи, о силе империи. Это не очень интересно, на мой взгляд.

— Вам и Высоцкому в какие-то моменты приходилось идти на компромиссы с властью. Например, чтобы добиться разрешения на выезд для него. 

https://www.znak.com/2017-09-05/vdova_vladimira_vysockogo_marina_vladi_o_svoem_muzhe_gosudarstve_i_patriotizme_intervyu  Все здесь

 

 

6 Сентября 2017
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов