«Двадцатилетние могут стать потерянным поколением»

Через 15-20 лет нынешнюю российскую молодежь ждут серьезные потрясения, считает журналист Борис Грозовский.


Машина телевизионной пропаганды работает с чрезвычайной эффективностью© Фото из личного архива Бориса Грозовского

Под Петербургом завершила работу зимняя дискуссионная школа Gaidpark-2016, организованная фондами Егора Гайдара и Алексея Кудрина. В течение недели лекции поколению двадцатилетних читали ведущие петербургские политологи, социологи и экономисты.

О том, насколько современная молодежь подвержена пропаганде и какую роль в этом играет система образования, а также какие вызовы стоят перед 20-летними, «Росбалту» рассказал куратор школы, экономический обозреватель Борис Грозовский.

— В первую очередь вас знают как экономического обозревателя, который пишет для большого количества изданий. Теперь вы еще и креативный директор в Фонде Егора Гайдара, курируете программу Зимней дискуссионной школы для студентов старших курсов. Почему вы решили работать с молодежью?

— После зимы 2011—2012 годов, когда волна протеста захлебнулась, политический режим скатился в сторону авторитарных методов управления. Стало понятно, что со свободой слова у нас все будет очень плохо. Возможности для свободных СМИ сократились. Иностранным акционерам запретили владеть отечественными медиа. Так, «Ведомости» и Forbes недавно продали российским владельцам. На ресурсы, которые принадлежат российским собственникам, оказывают все более жесткое давление. Мы помним, что произошло с «Лентой.ру», а потом и с «Газетой.ру».

Поэтому с 2011 года я стал заниматься просвещением больше, чем журналистикой. Сначала - в Московской школе политических исследований (сейчас - Московская школа гражданского просвещения), а с осени 2015 года - в Фонде Егора Гайдара. Я понял, что недостаточно просто сказать какие-то важные вещи в своих аналитических статьях, колонках, нужно сделать так, чтобы люди эти тексты начали читать.

Если бы «Левада-Центр», ВЦИОМ или ФОМ решили провести опрос взрослого населения страны с просьбой назвать российских экономистов, то, думаю, что наши лучшие экономисты - Сергей Гуриев, Константин Сонин и другие, - если и появились бы в выборке, то явно не в первых рядах. А имена Натальи Зубаревич или Александра Аузана мы там вообще не увидим. Зато в первых рядах окажутся люди, чьи мнения не станет всерьез рассматривать человек, прочитавший хотя бы 4-5 хороших книжек по экономике. Псевдоаналитика, вирусным путем распространяемая в Интернете, и ТВ-проповедники имеют куда большую аудиторию.

В результате у нашего населения возникают какие-то фантастические, вызывающие оторопь, пещерные представления об экономике, политической науке. Люди озабочены тем, когда закончится мировое господство доллара, скоро ли обрушится долговая пирамида США. А до настоящих проблем им нет дела. Что такое ресурсное проклятье? Как мы впишемся в четвертую промышленную революцию?

Смысл этой просветительской деятельности заключается в том, чтобы как-то сориентировать людей, чтобы они представляли, какие лекции стоит посетить, на каких авторов обратить внимание, каких колумнистов и где читать. Чтобы они понимали, откуда берется информация, где можно ознакомиться с интересными теориями и в экономике, и в политологии, и в социологии, и в сфере государственного управления, научились критически относится к тому, что слышат. МШГП работает со взрослым людьми, а школы Фонда Егора Гайдара ориентированы на студентов бакалавриата и магистратуры.

 

 

— Как устроен «Гайдпарк», в рамках которого вы занимаетесь просветительской детельностью?

— Наш гайдпарк — дискуссионная школа, которая устроена довольно хитро. В Репино у нас было порядка сотни студентов, которые приехали из самых разных уголков России. Москвичей и петербуржцев, наверное, только 15%. В первой половине дня студенты слушали по 2-3 лекции, которые им читали ведущие экономисты, политологи, социологи. В Петербурге много прекрасных ученых. Мы пригласили Сергея Кадочникова, Дмитрия Травина, Артемия Магуна, Ивана Микиртумова и других.

Во второй половине дня студенты делились на команды, у каждой из которых был свой куратор. Каждая команда должна была в течение 3-4 часов подготовить ответы на вопросы, а на этой зимней школе - спроектировать реформу отдельной отрасли экономики или социальной жизни. Дальше все было организовано по классической технологии дебатов. Команды соперничали друг с другом, получали баллы от жюри, зрителей. Лучшие вышли в финал, в котором уже в блиц-режиме надо было отвечать на достаточно сложные вопросы.

Вот это участие в командной работе у студентов порождает какой-то совершенно необыкновенный драйв, азарт. Они включаются в спортивно-интеллектуальное соревнование, но, по сути, оно является своеобразной приманкой. Для нас ведь самоценен не спорт, - хочется, чтобы таким образом студенты открывали для себя новые знания, теоретические концепты. Они включаются в этот процесс. Начинают правильно использовать наших лекторов, кураторов. Идут к ним с вопросами.

Конечно, за неделю невозможно передать большой объем знаний. Но ребят можно научить добывать знания. Это самое главное.

 Возвращаясь к "пещерности" - часто ли сталкиваетесь с ней на дебатах?

— Нередко. Студенты не свободны от идеологических конструкций, которыми их снабжают медиа и социум. Но мы по мере сил, в том числе через дебаты и лекции, заставляем людей ставить под сомнение свою точку зрения. Пытаемся стимулировать мыслительные процессы.

Машина телевизионной пропаганды работает с чрезвычайной эффективностью. Я даже не знаю - это ее предел, или эффективность еще может быть повышена. Многие представления о мире, совершенно дикие для человека, читающего книги, успешно внедряются в сознание граждан через телевизор. И среди студентов есть те, кто попадает к нам с представлениями о том, что можно ускорить промышленный рост и уменьшить неравенство «глазьевским» включением печатного станка. Напечатаем побольше денег - раздадим кредиты по пониженным ставкам, увеличим всевозможные пособия по бедности, безработице и т. д. Очень много таких представлений.

Человек - в целом существо рациональное. А в государстве создается система стимулов, когда за один тип поведения можно получить награду — высокую зарплату, орден или почетную грамоту. А за другой - увольнение и тюрьму. Люди живут в этой системе. Они не хотят получать удары розгами, их привлекает повышение по службе и хорошая зарплата. Невозможно в массовом порядке заставить делать то, за что наказывает государственная машина, и не делать того, за что она поощряет.

 

 

 Ваши студенты поступали в высшие учебные заведения через ЕГЭ. Единый госэкзамен по-прежнему вызывает много дискуссий. Специалисты в сфере образования говорят, что ЕГЭ приучает людей мыслить примитивно, ограниченно. Главное - расставить галочки в нужных клеточках.

— Дело не в ЕГЭ. Если бы советская, а потом и российская школы учили логическому, критическому мышлению, тому, как искать информацию, - в этом случае можно было говорить о том, что единый госэкзамен — это катастрофа. Дескать, раньше учили мыслить, а теперь только галочки расставлять. Но школа не занималась этим. До введения ЕГЭ зубрежки и начетничества было не меньше.

Зато позитивная роль ЕГЭ очевидна. Экзамен повышает социальную и географическую мобильность. Талантливому школьнику из Пятигорска, Хабаровска или Когалыма теперь легче поступить в сильный вуз Москвы или Петербурга. К тому же с коррупцией в ЕГЭ тоже стало полегче. Сейчас в Сеть уже массово не сливаются задания.

Более негативную роль в этом плане играет все тот же телевизор и качество преподавателей и преподавания в региональных вузах. На летней школе-2015 один из студентов рассказал, что его преподаватель в вузе называет одного российского писателя врагом России потому, что в известном американском издании опубликована позитивная рецензия на его книгу. Задавая этот вопрос, студент хотел поинтересоваться, прав ли его преподаватель. Вот что с этим делать? Положительная статья в американском журнале — и ты уже враг России. И об этом говорит студентам учитель литературы.

 Какие вызовы стоят перед поколением 20-летних? На их пути пока не было больших испытаний и катастроф...

 Я боюсь, они могут повторить тот путь, который проделали люди, родившиеся в 1950-60-е годы, оказавшиеся "ненужными" в первой половине 1990-х. Что из себя представляли тридцатилетние-сорокалетние перед тем, как страна начала движение от социализма к рыночной экономике?

У них были определенные навыки, социальные связи. Кто-то был комсомольским лидером, кто-то работал в академическом институте, кто-то на заводе. И вот в начале 90-х весь этот накопленный социальный капитал обнулился, девальвировался. Они стали никому не нужны. Научные работники стали «челноками», которые в клетчатых баулах из Турции и Китая на рынки начали возить ширпотреб. Зарплаты высококвалифицированных рабочих крупных промышленных заводов системы ВПК оказались урезанными в несколько раз. Люди, которые что-то представляли из себя в советское время, оказались внизу социальной пирамиды. Им крайне тяжело дались рыночные реформы. Это большая социальная драма.

Честно говоря, что-то похожее может произойти и с нашими студентами, теми, кому сейчас 20-25 лет. Это произойдет в случае, если нынешняя политическая система окажется достаточно устойчивой к внутренним и внешним шокам. Если режим правления, который у нас сложился в 2000-2010-е годы, сохранится еще лет 10-15 (а именно этот вариант кажется мне наиболее вероятным). Тогда нынешняя молодежь столкнется с резкими переменами примерно в 2030-2035 годы, то есть примерно в 40-летнем возрасте. Большой вопрос, как они смогут с этим справиться.

Ведь всю свою сознательную жизнь — школу, университет, первые трудовые годы - им предстоит прожить в системе, где лояльность начальнику, политическому лидеру ценится гораздо дороже, чем знания, а инициатива - намного меньше исполнительности. А представьте, что после всего этого произойдет очередной социально-экономический взрыв. Сегодняшние двадцатилетние могут оказаться еще одним потерянным поколением.

 Следовательно, если ты грамотный молодой специалист, то тебе надо уезжать из России? Ваши студенты уже готовы покинуть страну?

 Однозначно нет. Решение покинуть родину — это очень сложный вариант, он для единиц, а не для сотен или тысяч. Когда ты меняешь место жительства, нужно вписываться в совершенно другую культурную, языковую, социальную среду. Это тоже сценарий «обнуления» всех своих социальных связей, своего социального капитала. Этот вариант сопряжен с гигантскими издержками, он страшно сложный и едва ли подходит значительной доле молодежи.    

Беседовал Александр Калинин

http://www.rosbalt.ru/piter/2016/02/01/1485488.html

4 Февраля 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro-КультурМультур

Архив материалов