Каждый год более девяти миллионов китайцев сдают гаокао – всеобщий государственный экзамен, хороший результат которого не только дает возможность поступить в университет, но и является пропуском в будущую жизнь, особенно для детей из бедных семей. Огромное значение, которое придается гаокао, продолжает давать Китаю одаренных в математике детей, студентов с великолепной памятью и лидерство в международных образовательных рейтингах. Однако споры о том, что китайская система образования не производит молодежь, которая совершала бы революции в технологиях или гуманитарных науках, возникают все чаще, констатирует Atlantic.

Действующая система гаокао работает с 1977 года. Балл на экзамене зависит от сдачи трех основных дисциплин – китайского языка, математики и английского – и дети начинают готовиться к национальному тесту по этим предметам со средней школы. Из-за того что область необходимых знаний оказывается суженной и для всех одинаковой, Китай не только отстает в академических исследованиях и искусстве, но, что немаловажно, под угрозой оказывается китайская меритократия, отмечает Atlantic. Невысокие шансы поступить в вуз после гаокао (места все равно ограничены) и напряжение, которое требуется для сдачи экзамена, становятся причиной того, что количество желающих пройти тест сокращается. За три года, с 2008 по 2010-й, число выпускников, пришедших на гаокао, снизилось с 10,5 млн до 9,3 млн, многие выбирают платные учебные заведения внутри КНР или за рубежом, вероятность поступить в которые выше.

Судя по всему, это настолько обеспокоило правительство, что оно объявило о реформировании системы образования: механическая зубрежка больше не считается достаточным условием для создания величия страны. Чтобы обойти Запад, Китай перенимает западный стиль – образование, направленное не на запоминание, а на разностороннее развитие, благодаря чему даже в гаокао появились изменения: в этом году в двух тестовых регионах начали действовать новые правила, был расширен список предметов, которые можно сдавать, круг тем, которые затрагивает экзамен, и даже введена оценка личных качеств, которыми обладает экзаменуемый.

Многие государственные школы уже начали практиковать западный подход – учеников занимают прикладными проектами или предлагают решить реальные проблемы, которые возникают в окружающем мире, школьные директора поощряют «равноправие и дружеские отношения» между учениками и преподавателями. Существуют также автономные школы, которые финансируются за счет бюджета, однако обладают «свободой определять, как преподавать», – здесь изучают комплексные предметы, иностранную литературу и языки, и именно сюда чаще всего отдают своих детей представители деловых и властных элит, которые планируют затем отправить потомство учиться за границу.

Как пишет Atlantic, образовательные учреждения и общество Китая все чаще задаются вопросом: как подготовить будущее поколение к более открытому обществу и гибкой экономике. И все чаще в качестве ответа звучит: только не вбиванием в головы бесконечных фактов. В то же время, отмечает издание, смогут ли новые правила национального экзамена перековать учителей так, чтобы они перешли с преподавания фактов к развитию критического мышления и аналитических способностей, остается неясным.

Разные страны пытаются изменить и улучшить свои системы образования, от США с их знаменитыми университетами до Финляндии, одной из лучших в мировых образовательных рейтингах. Возможно, в конце концов, следуя за стремлением к исполнению китайской мечты, Китай изобретет и будет экспортировать собственную модель образования – отличную и от однообразной советской системы, и от замешенной на личных ценностях западной.

«Мы не можем быть совсем как Запад, мы должны найти новую модель, в которой будем уверены, – цитирует Atlantic организатора курсов для преподавателей. – Какую – мы пока не знаем».