Магия власти: сила, собственность, бессмертие

 

 

Николай Клименюк

Иллюстрация: Bridgeman/Fotodom
Иллюстрация: Bridgeman/Fotodom
 

 

«Коммерсант» написал, что Песков сказал: Путин никогда не произносит имя Навального, чтобы не делиться с ним своей популярностью. Потом «Коммерсант» эту новость «аннулировал», а летописец Путина Андрей-Ъ Колесников объяснил, что все это Песков сказал за закрытыми дверями, а значит, он этого как бы и не говорил. Слово «аннулировать» прозвучало как магическое заклинание — «сим-сала-бим», и все исчезло. Многие (например, тот же Навальный) написали по поводу новости (в которую все поверили — магия не подействовала), что Путин и «его банда» — язычники.

Мне кажется это не совсем справедливым. Слово «язычник» предполагает наличие некоторого более или менее стройного, пусть даже очень архаичного мировоззрения. А у российской элиты (не только у президента и его окружения) картина мира скорее фрагментарная. В ней нет ни идеологии в привычном понимании этого слова (в том числе в части истории), ни каких-то систематических религиозных или этических взглядов, ни универсального кодекса поведения. Некоторые части этого салата (например, «православие» и любовь к СССР) логически очень плохо сочетаются между собой.

Этот способ смотреть на мир можно назвать идиосинкразическим: некоторые довольно общие явления вызывают у носителей этого менталитета отторжение, некоторые другие, наоборот, симпатию. Например, «сильная» (то есть неподконтрольная обществу) государственность носителей этого менталитета привлекает — им в равной степени понятны и приятны СССР и николаевская Россия, Венесуэла и Сирия, Туркменистан, Иран и Северная Корея. А общественная активность и личная независимость граждан их, наоборот, отталкивают. Они понимают «интересы» (особенно если они выражаются в деньгах) и не приемлют идей. В этом месте у них вообще серое пятно, они часто не в состоянии понять, что идеи и принципы для кого-то вообще могут что-то значить. Поэтому они совершенно безразличны к «репутации», зато очень ценят «величие», которое для них осязаемо и материально и которое они стараются осязаемо и материально демонстрировать.

Иногда они выглядят пуританами или ханжами — их отвращают сексуальная свобода и раскрепощенность. Сексуальность для них синоним насилия и доминирования, это они считают «нормальным». Именно поэтому они выступают за «традиционные ценности» против «гомосексуализма», полового просвещения в школе, разводов и прочих проявлений «сексуального самоопределения». И именно поэтому они так любят победы и парады.

Их главные ценности — собственность и власть. Поэтому им так важны дети. Дети для них одновременно и имущество, и идеальные зависимые лица. Своих детей они прячут, так же как активы и капиталы. А с «государственными» обращаются как с какой-нибудь полуразрушенной усадьбой: пусть лучше сгниет, чем достанется кому-нибудь другому.

Но главное: они не верят в смерть. Эта вера не имеет ничего общего с христианским «бессмертием души». Они вообще очень далеки от христианства, хотя и используют позаимствованное у одной из христианских конфессий название «православие» для своих суеверий, ритуалов и магических практик. Одновременно с аннулированной новостью про Путина — Навального «Коммерсант» сообщил еще одну, неаннулированную — про арестованного по подозрению в коррупции чиновника Счетной палаты Александра Михайлика: он «каждую неделю посещал церковь, ежегодно ездил в Новый Афон, а его служебный кабинет больше напоминал иконостас. При этом между иконами стояла полуметровая кукла экс-главы Счетной палаты Сергея Степашина и с десяток банок меда». Слово «христианство» они сами не употребляют почти никогда, а к христианам (особенно неправославным) относятся враждебно.

Свое представление о бессмертии российская элита, кажется, подсмотрела в фильме «Горец». Во-первых, бессмертие связано с силой. А во-вторых, его можно лишиться — вернее, его могут отнять, но для этого тоже нужна сила — и злая воля. Смерти нет, и поэтому они, пренебрегая правилами движения и законами физики, без страха гоняют со скоростью 200 км/ч по встречным полосам, летают на самолетах и вертолетах в любую погоду. А когда кто-нибудь из них разбивается, как генерал Лебедь, губернатор Евдокимов или полпред Косопкин, то в этом всегда виноват кто-то другой. Ритуальные уголовные дела с обязательными обвинениями в адрес водителя, который оказался у них на пути, или пилота, который, как всегда выясняется, ничего не умел и все нарушил, необходимы для восстановления магического равновесия. Это правило практически не знает исключений: виновные — даже погибшие — будут названы и в том случае, если «бессмертный» всего лишь подвергся риску, как вице-президент «Лукойла» Анатолий Барков.

Сам Путин едва ли рискует попасть в ДТП или в авиакатастрофу, хотя он и любит изображать «риск» с помощью аквалангов, батискафов, стерхов и «самолетов-амбиций». Но признаки «иллюзии бессмертия» можно обнаружить и у него. Автократы очень часто стремятся увековечить себя в грандиозных реформах и монументальных постройках. Путин тоже с энтузиазмом затевает большие проекты, но все они какие-то кустарные и недолговечные — что в сфере государственного строительства, что в сфере строительства обыкновенного. Кажется, нет ни одной путинской реформы, которую он сам бы не повернул вспять. Построенный к саммиту АТЭС во Владивостоке кампус неудобен и уже превращается в пшик. Про стройки в Сочи — хотя по масштабу они и напоминают пирамиды, автобаны или московское метро — уже сейчас не очень понятно, не развалится ли там все до начала Олимпиады. И дело тут не в коррупции — зачем возводить себе памятники и строить на века, если собираешься жить вечно и никакого «после тебя» не существует?

Неспособность российской элиты к долгосрочному планированию парадоксальным образом связана именно с отсутствием в ее картине мира смерти — и, соответственно, того, что бывает после нее. Это освобождает от необходимости думать про «завтра», даже про относительно близкое и не посмертное. Едва ли не единственная область российской науки, в которую вкладываются и государственные, и особенно частные деньги, — это исследования технологий долголетия, омолаживание при помощи стволовых клеток и всяческий «трансгуманизм». Зато VIP-кладбище решено убрать подальше от глаз в Мытищи — какие уж тут мавзолеи и усыпальницы в главных соборах. Смерть — это недоразумение, и нечего о ней напоминать.

В идиосинкразической картине мира российской элиты слова имеют пугающие свойства. Они могут превращаться в реальность — как имя Навального или призыв «Богородица, Путина прогони!», — особенно когда их произнесли в сакральном месте, где, как считает начальство земное, у него есть выделенный канал связи с начальством небесным. Но при этом элита совершенно не верит в ценность нематериального. Поэтому у начальства так много списанных диссертаций: мысли не нефть, так что и плагиат вроде как не кража. День в день с аннулированным откровением Пескова был опубликован еще один важный для понимания менталитета элиты текст — интервью с ближайшим соратником Путина Сергеем Ивановым.

Один из самых сильных моментов этого интервью — выпады Иванова в адрес Москвы, самого экономически развитого и богатого из субъектов Российской Федерации: «Что такое жители Москвы? … Что эта 15–20-миллионная масса производит? Ровным счетом ничего. Интеллектуальную собственность? Вопрос сомнительный. Возьмите Новосибирск, там производят высокотехнологичную продукцию, самолеты, сборки для атомных реакторов, которые покупают во всем мире. Там производят продукцию, с которой платятся налоги. А что производят в Москве, я не понимаю». Эти рассуждения невежественны, но их не объяснить недостатком образования, как странное поведение Путина не объясняется «язычеством». Это проявления менталитета, общего для всей российской элиты. Если постараться его понять, то происходящее в России перестает казаться таким уж чистым абсурдом. Если это и безумие, то в нем есть метод.

http://www.snob.ru/selected/entry/65976

2 Октября 2013
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro верхи

Архив материалов