Сурков. Несовместимость с интеллектом

 

Сурков. Несовместимость с интеллектом Жан Леон Жером. Серый кардинал

Исчез Михалков. Давно вы видели Михалкова? Был главным деятелем культуры, выступал от имени власти по моральным и патриотическим вопросам, говорил про церковь, а теперь, когда государство становится все более моральным, когда основные темы – патриотизм и православие, нет его, будто и не существовало никогда на свете.

Когда мы слышали его последний-то раз? Вскоре после «Утомленных солнцем – 2», когда оннаписал манифест просвещенного консерватизма и попытался придать ему статус материалов пленума. А власть манифест в качестве материалов пленума не взяла. Ни во время предвыборной кампании, ни во время зимних митингов он не проронил ни слова. И кто бы на его месте проронил – когда вместо него, главного режиссера страны, главой августейшего избирательного штаба назначают другого, Говорухина.

Почему одного режиссера-государственника заменили на другого, менее известного? Потому что Михалков слишком аристократичен. Он генерал на даче, барин в усадьбе, миллионщик на «Ласточке».

А такие теперь не нужны. Другое дело – Станислав Говорухин. Это народ в кожанке, квалифицированный рабочий с фронта, на нем защитна гимнастерка и яркий орден на груди. Пенсионер-железнодорожник, стреляющий в филолога, предпринимателя и программиста: вор должен сидеть, программист – лежать, хороший бизнесмен – мертвый бизнесмен.

Михалков для нового курса чересчур элитарен, а у нас теперь не просто режим, а народный. Назначаем Холманских, меняем скучноватого, но вполне дипломатичного Косачева, главу думского Комитета по международным делам на народного конспиролога Пушкова, дипломата Авдеева – на патриотического полемиста Мединского. Суркова меняем на Володина, а потом, не прошло и года – и вовсе его прочь. Не нужен просвещенный консерватизм Михалкова, не нужна больше суверенная демократия Суркова. «Много букав». Будь проще – и к тебе потянутся простые люди.

Как писал посол США в Москве Байерли в депеше 2010 года (засекречена до 2019-го, всплыла на «Викиликс»), «многосторонняя личность Суркова накладывает отпечаток на его двойственный подход к США, в котором зависть перемешана с неуважением». Сурков признавался послу, что считает себя англофилом (это примерно как Набоков), любит американскую поэзию, просит привозить ему диски с американским рэпом. « <...> Корни влияния Суркова – в его многолетней работе на Путина, безжалостности и выдающемся интеллекте. Вместе с тем отсутствие собственной сильной организационной базы внутри элиты лишает его положение стабильности. Эксперты в разговорах с нами высказывали мнение, что Сурков завис между лагерями: оттолкнуть его боятся, но и полностью не доверяют», – пророчески пишет посол.

В депеше Байерли описывает в картине верной уединенный кабинет, где висят фотографии рэпера Тупака Шакура, Джона Леннона, Нильса Бора и Вернера Гейзенберга. «В прошлом году он добавил к ним портрет президента Обамы», – добавляет посол. И щетки тридцати родов и для ногтей и для зубов.

Если роман «Околоноля» написал, как, судя по всему, и есть, Сурков – он вовсе не бездарный писатель. И уж точно одаренный читатель: удачно совместил в одной вещи набоковскую красивую речь, пелевинский абсурд и театральный сорокинский садизм. И множество скрытых цитат. «Если я украл миллиард, а любви не имею, то я ничто...», – это ведь правда хорошо. В кругу друзей и знакомых Суркова – Бондарчук, Табаков, Гельман, Гребенщиков. Литературный салон, двор Медичи, вилла Гонзага.

А еще стихи. Со стихами сложнее, но в качестве текстов для интеллектуального рок-альбома они точно подходят.

Мой бизнес – охота на мух. 
Я – редкое насекомое, 
почти незнакомый науке паук. 
Я сделан 
из чужого тела, 
но я не болен, 
просто так устроен.

Простому человеку такого не надо. Путину третьего срока – тоже.

Есть за что прогнать

У Путина были основания быть недовольным Сурковым. У любого правителя были бы. Все последние годы Сурков рассказывал, что готовится отразить оранжевую угрозу, цветную революцию, иностранное вмешательство в передачу власти в России, тратил деньги на лагеря, футболки, явочные квартиры, зарплаты комиссарам, командировочные, суточные, логотипы, палатки, платки, кнуты и пряники. А когда наступил час Х, то есть вот эти самые волнения при передаче власти – самому себе назад, – оказалось, что вывести некого. Все проедено, а патриотически настроенной молодежи, которая наденет футболку, встанет поперек Ленинского проспекта, и никто не пасаран – ее нету. В отчетах есть, а на улице жук обильнее бы чихнул.

Пришлось срочно звать из Брюсселя бывшего врага справа, Дмитрия Рогозина, вдруг его еще кто помнит из националистов. Но, как выяснилось, не помнят, и на первом провластном митинге патриоту Рогозину пришлось, преодолевая, выступать перед срочно согнанными по управам таджиками. Тем временем сам предводитель патриотической молодежи вдруг назвал оранжевую угрозу лучшими людьми страны.

Глядя на такое, у Путина были основания подозревать неудачу в другой подведомственной интеллектуалу сфере. Если столько даром проедено на «Наших», то почему ничего не пропало в «Сколково»? Что-нибудь пропало, наверняка. Тем более что на месте будущего иннограда, нашей новой иноземной слободы, как было картофельное поле, так и есть. 

В публичном, горячем по нашим северным широтам споре Суркова с Маркиным Путину не трудно было решить, кого поддержать. С одной стороны – Сурков, который «завис между лагерями», с другой – Следственный комитет, который нигде не завис, у которого и «болотное дело», и Навальный, и Сердюков, и Скрынник. И если делать темой третьего срока борьбу с коррупцией и репатриацию элит, то без Следственного комитета никак, а без Суркова – очень даже. К тому же Маркин – сам почти интеллектуал, пишет озорные статусы, и у него есть твиттер.

Прекрасная эпоха

Сейчас уход Суркова кажется почти что концом прекрасной эпохи. Но даже по нынешним временам в ней было не так уж много прекрасного. Просто тогда еще была свежим, новым переживанием потребительская революция: кредитные машины, отпуск в Тоскане, завтраки в кафе. Они и скрашивали. 

Но если перенести события сурковской эпохи в наше время, они бы показались невыносимыми признаками безысходности и реакции, которую невозможно больше терпеть. Если бы сейчас, как в расцвет Суркова, молодые патриотические активисты гонялись бы по Москве за послами – литовским, латвийским, польским, английским. Кто там в малиновом берете с послом испанским говорит? Не Якеменко ли Василий? 

Десятки тысяч свезенных синерубашечников маршируют по перекрытому для них Ленинскому проспекту. Торговые сети бойкотируют шпроты и рижский бальзам. Жителям говорят, чтобы они не покупали ничего латышского, эстонского, грузинского, польского. Не только какие-то там несанкционированные, а любые самые крошечные митинги разгоняют, а санкционированных – и нет вообще уже много лет. Совершенно не опасных оппозиционеров и журналистов заманивают под скрытые камеры гаишники и красавицы из тайного приказа. Главный враг – попеременно – то Прибалтика, то Восточная Европа, то Англия, то Украина. Америка – всегда. И вот он Запад со своими марионетками, своими грязными лапами, НАТО своим лезет в нашу Грузию, и уж совсем в святое – на нашу Украину. Антизападная риторика времен цветных революций была, пожалуй, тяжеловесней и истеричней нынешней.

Перед Большим театром, на второй главной площади страны юные борцы за нравственность и культуру жгли книги известного и уже давно заслуженного писателя, потому что Большой театр покусился на «Лебединое озеро», на «Жизнь за царя» покусился и поставил неправильную оперу на слишком современную музыку и недостаточно целомудренное либретто. Сейчас такое делают какие-то самодеятельные околоцерковные Пьеро. А тогда-то мы точно знали, что сожжение книг у Большого – государственное дело. Разве что тогда был светский патриотизм, – может, потому, что прежний патриарх не давал втянуть в сожжение книжек церковь, а мы-то не ценили. 

Сейчас новых тем в этом патриотизме по сравнению со временами Суркова – две, ну может, три: православие, защита русских детей от Змей-Горыныча и сексуальная безопасность нации, чтоб ей никто, кроме лидера, не овладел нестандартным образом. А так и суверенная демократия, и национальный лидер, и активисты на улицах – всё уже было и тогда.

Конец контракта, конец разума

В чем же тогда разница? Почему та эпоха прекрасная, а эта – нет? Во-первых, тогда еще имел силу прежний контракт: пусть кто-то заберет эту грязную, скучную, глупую, все равно не нужную нам политику, всю эту борьбу клик страны третьего мира, и взамен вернет нам страну первого мира – приличную, чистую и не стыдную. Повернись, избушка, к лесу задом, ко мне передом – не хочу быть черною крестьянкой, а хочу быть владычицей морскою потребительской корзины развитых стран.

Знаю, что для кого-то этого контракта не существовало никогда, но для большинства он был. А теперь его нет и для большинства по крайней мере горожан тоже. Тогда была готовность потерпеть диктатуру ради того-сего, а теперь видно, что «то» уже с нами, а «сё» при нынешнем порядке вещей, наверное, и не получить никогда. В общем, по сравнению с эпохой Суркова уменьшилась, местами в разы, готовность потерпеть диктатуру. Поменялась не страна и не власть, поменялось наше настроение.

А раз образованное население диктатуру терпеть больше не желает, правителю приходится опираться на тех, кто терпеть согласен. Наш режим, который был в общих чертах классической правой диктатурой, опирался на элиту – на бизнес, на бюрократию, на интеллектуалов, на городских менеджеров, – мутирует в сторону популистской диктатуры: я с народом против этих, там, наверху – сытых, умных, богатых, у компьютеров. А что я сам наверху, так это благодаря вам – там за вас один бьюсь. И такому правителю нужны, конечно, совсем другие главы администрации, другие манекены в витрине: Володин – а не Сурков, не Михалков – а Говорухин. 

Обычно такой режим довольно быстро деградирует. Настоящая деградация режима наступает не тогда, когда он не пускает противников и оппонентов во власть. Обама тоже не зовет в правительство коммунистов и исламистов. Он даже республиканцев туда в общем-то не зовет. Пусть попробуют победить на выборах.

Настоящая деградация режима наступает тогда, когда он несовместим не с носителями противоположных взглядов, а с интеллектом вообще. Когда не противоположные политические взгляды, а само наличие интеллекта, выходящего за определенные рамки, все больше становится препятствием для успешной карьеры во власти. Не случайно проблемы есть у Игоря Федюкина, несомненно умного человека, ставшего заместителем министра образования. А у депутата Железняка проблем нетВот почему Кудрин не хочет возвращаться в правящую команду. Убеждения можно подогнать или на время отложить, бороду сбрить, но умище-то куда девать. Одних «Наших» достаточно, чтобы сразу и навсегда отвратиться от Суркова. Но понятно, что погнали его не за них, и даже не за растраты в «Сколково», а за несовместимость с нынешним опрощением власти и ее притворным хождением в народ. 

Slon  

О Суркове В.Ю.

Путин «обнулил» бывшего идеолога Кремля

 

Владислав Сурков, теоретик «суверенной демократии» и бывший серый кардинал Кремля, уволен с поста вице-премьера — руководителя аппарата правительства. Президент Владимир Путин 8 мая подписал указ «О Суркове В.Ю.», в текст которого включена формулировка об увольнении чиновника «по собственному желанию». Отставке Суркова, еще недавно считавшегося одной из наиболее влиятельных фигур в российской политике, предшествовал громкий скандал.

В феврале в своей колонке для журнала «Русский пионер» Владислав Сурков признался в своей любви к Болливуду. По его словам, в индийских фильмах его привлекало, прежде всего, «очень четкое разграничение добра и зла. Торжествующая нравственная простота. Незамысловатость этического выбора». «И во-вторых: в классических индийских историях о перепутанных или потерянных детях давалась надежда на чудо. Нищий мальчик из трущоб мог оказаться — разумеется, вдоволь перед этим настрадавшись — сыном махараджи или племянником невероятно богатого торговца», — написал Сурков, отметив, что всем лучшим в себе обязан индийскому кино.

Стремление к «чуду», собственно, и привело Суркова из безвестного городка в Рязанской области в олигархические структуры (от «МЕНАТЕПА» до «Альфа-групп»), а затем, в 1999 году, и в кресло кремлевского чиновника, непосредственно оказывавшего влияние на жизнь в России. До перехода в правительство, где ему было поручено курировать инновации, Сурков занимался вопросами внутренней политики в администрации президента, слыл изощренным манипулятором, одним из создателей «Единой России» и ряда одиозных молодежных движений. Но в правительстве работа у Суркова как-то не заладилась: центр принятия решений после возвращения Путина в Кремль переместился в администрацию президента, а влияние Белого дома заметно ослабло.

Сурков уверяет, что подал заявление об увольнении 26 апреля 2013 года. Но пресс-секретарь президента Дмитрий Песков настаивает, что Сурков уволился после совещания у Путина 7 мая. «Решение президента о подписании заявления связано с тематикой первоочередных задач по реализации майских указов президента и предвыборных обещаний и функционированием в Белом доме комиссии, которая занималась реализацией этих указов», — утверждает Песков.

Накануне Владимир Путин критиковал министров за проволочки в исполнении его предвыборных обещаний, но никому увольнением не грозил, лишь велел членам кабинета Дмитрия Медведева персонально отчитаться перед ним в конце года. Но в целом глава государства дал понять, что недоволен эффективностью работы правительства, отметив, что «сугубо бюрократическая ответственность плохо отработана». В Кремле озабочены угрозой сползания экономики России в рецессию, поэтому президент, предпочитающий ручное управление всякому другому, постепенно усиливает контроль за работой чиновников. И вряд ли ситуация, в которой все ключевые вопросы правительству приходится согласовывать в Кремле, а отвечать за их выполнение — самостоятельно, устраивает Суркова, привыкшего к значительной степени автономности.

Работа Суркова в правительстве изначально рассматривалась как почетная пенсия для кремлевского идеолога. В администрации президента Сурков, по словам бывшего министра финансов Алексея Кудрина, «непосредственно руководил всей политтехнологией Кремля», а в правительство был отправлен заниматься сразу всем и ничем одновременно, став далеко не самым важным министром кабинета. Недаром тот же Кудрин, комментируя в декабре 2011 года, вскоре после первых масштабных акций протеста в Москве, перевод Суркова в Белый дом, назвал это кадровое решение заявкой на обновление политической системы.

Но Кудрин то ли ошибался, то ли просто не хотел видеть очевидное. Место Суркова в Кремле занял единорос Вячеслав Володин, а политика в России, и во времена Суркова не отличавшаяся особой статью, еще больше скукожилась, став откровенно грубой, если не сказать топорной. За первый же год третьего президентского срока Путина были приняты законы, серьезно усложнившие жизнь его критикам, десятки людей находятся под судом по политическим обвинениям, трибуна в парламенте отдана на откуп крикливым пустословам, а Кремль укрепляет свою монополию на власть с помощью гаечного ключа и Следственного комитета России. «Незамысловатость этического выбора», как в типичном индийском фильме, окончательно уравнялась с безусловной лояльностью президенту.

И надо полагать, что новая стилистика внутренней политики Кремля пришлась не по нраву некогда влиятельному чиновнику. В свое время Сурков приложил немало сил для поддержания автократии Владимира Путина, но часть элиты не может простить ему, что он действовал недостаточно жестко и в результате допустил всплеск протестной активности на улицах российских городов. Теперь все иначе, и Суркова это наверняка раздражает — и как напоминание о его аппаратном поражении, и как демонстрация того, что гаечный ключ оказался инструментом более эффективным, чем тонкая интеллектуальная политика экс-идеолога Кремля.

В конце 2011 года, в последние дни пребывания на посту замглавы администрации президента, Суркова бросало из крайности в крайность. Чиновник то требовал от критиков, заявлявших о фальсификациях на выборах в Госдуму, прекратить «вопить», то называл тех, кто выходил на митинги против этих же фальсификаций, «лучшей частью» российского общества, признавая, что «тупеющая на глазах система» исчерпала себя. С переходом в правительство Сурков перестал выступать с обширными интервью, в которых прежде комментировал политическую ситуацию в России, и постепенно сконцентрировался даже не столько на работе, сколько на своей частной жизни.

Надо полагать, что отставка Суркова усилит как спекуляции относительно судьбы всего кабинета Дмитрия Медведева, так и разговоры о нарастающем конфликте в элитах и междоусобице среди властных группировок. Недаром увольнению чиновника предшествовала его перепалка с представителем Следственного комитета России, ополчившегося на Суркова за его лондонские комментарии относительно коррупционного скандала в фонде «Сколково» и выпады в адрес следователей. Добавит масла в разгорающийся под ковром огонь и заметка журнала Forbes, собеседники которого уверяют, что Суркова мало того что подозревали в финансировании оппозиционеров Дмитрия и Геннадия Гудковых, так еще и связали со скандальной выплатой фондом 750 тысяч долларов депутату Госдумы Илье Пономареву.

Но для самого Суркова, которого уже вымели из властной избы, вся эта возня уже мало что значит. Журналу «Русский пионер» в ответ на вопрос, сможет ли он сосредоточиться после отставки на литературной деятельности, Сурков заявил, что у него есть «кое-какие планы». «Дозревает сюжет политической комедии на основе реальных событий», — отметил Сурков, неоднократно писавший колонки для «Русского пионера» и опубликовавший под псевдонимом Натана Дубовицкого романы «Околоноля» и «Машинка и Велик, или Упрощение Дублина».

«Я и сейчас его [индийское кино] люблю, только тайно — потому что почему-то среди моих нынешних знакомых не принято смотреть болливудские фильмы. А тогда — давно уже — другие мои знакомые меня понимали», — делился несколько месяцев назад своими переживаниями с читателями «Русского пионера» Сурков. Судя по всему, нынешние знакомые Суркова во власти также перестали понимать чиновника. Ну, или же он сам перестал понимать тех, кто предпочитает иной политический репертуар.

 Lenta.ru

10 Мая 2013
Поделиться:

Комментарии

Аноним , 10 Мая 2013
Доподлинное место рождения Владислава Суркова неясно[1]. По данным сайта президента России, Владислав Сурков родился в селе Солнцеве Липецкой области[2][3]. По другим данным — в селе Дуба-Юрт Чечено-Ингушской Автономной Республики[3]. В интервью журналу Der Spiegel Сурков заявил, что он первые пять лет прожил в Чечне, а его отец — чеченец[3][4]. Я с гордостью всем говорю о том, что я принадлежу к этому выдающемуся, красивому, очень сильному и известному в мире народу[5] . Мать — Суркова Зоя Антоновна, 31 мая 1935 года рождения, приехала в Дуба-Юрт в 1959 году по распределению после окончания Липецкого педагогического института на работу в дуба-юртскую школу[6][неавторитетный источник?]. Отец — Дудаев Андарбек Данильбекович (кличка Юрий), по некоторым данным, как и мать тоже работал учителем в дуба-юртской школе[3]. Как предполагают журналисты некоторых изданий, имя Владислава Суркова при рождении — Дудаев Асламбек Андарбекович[7]. После развода мать дала сыну свою фамилию и сменила отчество на «Юрьевич». Согласно же расследованию газеты «Известия», при поступлении в школу и институт он уже именовался Владислав Юрьевич Сурков и на то же имя получил паспорт, из чего автор статьи в «Известиях» делает вывод, что у Суркова всегда были эти имя, отчество и фамилия[8]. После развода родителей в возрасте пяти лет остался с матерью и переехал в город Скопин Рязанской области[9].
Аноним , 10 Мая 2013
Обама-Бостон-чеченцы, и Ай!!-Сурков!!
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro верхи

Архив материалов