Тринадцать лет Путина:операции «Подмена» ставятся на поток

 

 
Тринадцать лет Путина: операции «Подмена» ставятся на поток. Юрий Болдырев об «обманках» - прикрытии антинациональной сути нынешнего курса

 

Юрий Болдырев об «обманках» - прикрытии антинациональной сути нынешнего курса

Что происходит в мире? Контрасты. И это – мягко говоря. Судите сами.

В одной стране, не в нашей, к сожалению, а в Швейцарии, прошел общенациональный референдум, постановивший навести порядок в зарплатах, всякого рода бонусах и «золотых парашютах» для «топ-менеджеров» любых компаний, акции которых продаются в Швейцарии на бирже. Плюс, заодно, отказались от проведения в Швейцарии зимней олимпиады – жители одного из кантонов не согласились выделять на это какие-то триста миллионов швейцарских франков (сравните с нашими уже превысившими все мыслимые пределы расходами на сочинскую олимпиаду).

В другой стране, нашей, без всяких референдумов не только организуются абсурдные по своей неэффективности (с точки зрения масштаба стоящих перед страной проблем и вытекающих из этого приоритетов) гигантские «олимпийские стройки», но и раздаются «партнерам» территории, на которых затем, спустя всего год с небольшим, подтверждаются колоссальные запасы полезных ископаемых – на ныне принадлежащем Норвегии шельфе Баренцева моря на сумму не менее 30 млрд. евро.

Это – самая суть происходящего с нами.

Кто за это ответит?

Списать, например, «подарок» в 30 млрд. евро норвежцам на «нехорошего» Медведева (якобы такого самостоятельного, что прямо никакой управы на него не было) – это вполне в духе одного из направлений нынешней пропагандистской кампании. Равно как и попытки отмечать «год президентства Путина» вместо фактического тринадцатилетия (!) его непрерывного правления. Но неувязки-то не скрыть:

- кто Медведева поставил местоблюстителем и на каких условиях?

- чем «самостоятельного» так прижали, когда пришла пора вернуть трон Путину?

- если было чем прижать, чтобы вернуть трон, то почему не прижали тогда, когда дарил территорию норвежцам?

- а в предшествующий период руководства Медведевым президентской администрацией при Путине неужто сущность (вражескую или преступно безответственную – сами выберете, что больше нравится и более соответствует действительности) никак не выявили?

- министра иностранных дел Лаврова, подготовившего документы о необоснованной сдаче части территории страны Норвегии, за какие великие заслуги переназначил на новый срок уже «новый» президент?

- наконец, почему теперь уголовное дело об измене Родине не возбуждается, и ныне все еще премьер не отдается с позором под суд?

И потому одной лишь игры в «плохого» Медведева и «хорошего» Путина оказывается недостаточно. И запускаются новые игры – весьма разнообразные, что называется, на любителя – каждая найдет своего приверженца.

Собственно, похоже, пора уже делать цикл статей на тему о мифах, легендах и просто «дурилках», вбрасываемых именно в последнее время в наше общество. Что называется, что бы ни обсуждали, лишь бы не обсуждали главное.

Предлогом же для этой первой статьи стала запись телепередачи «Что делать» (сВ.Третьяковым, телеканал «Культура», планируется к показу на воскресенье 10 марта после 14-00).

Казалось бы, в передаче с таким названием («Что делать?»), да еще и не по какому-нибудь «желтому», а по самому «культурному» каналу, надо обсуждать то, что и есть самое главное. Что же было предложено к обсуждению? Идея незамысловатая и, одновременно, с моей точки зрения, совершенно (в сегодняшнем контексте, да еще и в устах тех, кто на этот раз взялся ее проводить) спекулятивная – о некоей «демократизации» экономики и тем самым достижении «справедливости», осуществляемой путем наделения каждого гражданина равной долей в природных ресурсах страны.

Согласимся: идея, на первый взгляд, заманчивая.

Но это только если вчера родился и ничего о нашей предыстории, включая историю новейшую, не знаешь.

А если знаешь?

Первое, что обращает на себя внимание, так это фигуры проводников идеи. Как-то так «случайно» оказалось, что в качестве основных пропагандистов «экономической демократии» и «экономической справедливости» на телеканале «Культура», кроме самого ведущегоВ.Третьякова, выступили двое сотрудников … гайдаровского Института приватизации. Да еще и один из которых успел в свое время поработать на ключевых приватизационных должностях:

- с осени 1991-го – председателем питерского комитета имущества (при мэре Собчаке и его заме Путине);

- с осени 1993-го (сразу после переворота) – первым зампредом Госкомимущества страны (непосредственно под Чубайсом);

- в течение 1995 – председателем Госкомимущества страны…

И плюс еще один «эксперт», в общем, на той же стороне, хотя и высказывал некоторый, вроде, скептицизм – тоже бывший близкий сотрудник Чубайса на ниве все той же приватизации.

Хороша компания борцов за «экономическую демократию» и «справедливость»?

Противостоять всем этим четверым «борцам за народное счастье» пришлось двоим – директору Института экономики РАН Р.С.Гринбергу и мне.

Программа была в записи и, соответственно, что из нее останется, увидим (кто поинтересуется) в воскресенье. Сейчас же, несмотря на то, что сама компания пропагандистов «экономической демократии», с моей точки зрения, уже даже и без всего прочего, достаточно показательна и позволяет делать прогнозы об истинных намерениях, тем не менее, изложу свои основные тезисы, которые старался высказывать кратко.

1. В конце первого круга выступавших очередь дошла и до меня:

- уже много лет сам всячески пропагандирую постановку вопроса о том, что все мы – граждане страны – не просто «налогоплательщики», но, прежде всего, наследники предков и совладельцы богатств страны. Например, чуть более недели назад выступал в питерском госуниверситете перед магистрантами факультета международных отношений – так именно с этого вопроса и начал.

Из этой базисной постановки вопроса множество следствий в самых разных важнейших областях, например:

- «нефтегазовые доходы» - так они и впрямь, как нас уверяют «не заработанные»? Или же заработанные потом и кровью наших предков?

- миграционные вопросы – с чего вдруг мы должны распространять на кого-то извне масштабные материальные права, доставшиеся нам в наследство?

То есть, философию совладения и наследничества – всячески приветствую. Что же касается предложенной реализации этой философии – ни в коем случае не считаю ее панацеей от наших реальных проблем.

 

2. Спустя некоторое время ведущий им же изначально организованную последовательность выступлений сбил, и на какое-то время мне стало казаться, что нас собрали для того, чтобы мы бесконечно слушали лекцию бывшего председателя Госкомимущества о механизмах «экономической демократии». После его уже третьего выступления мне даже пришлось спросить, есть ли все-таки какой-то регламент? И когда в этом уже затянувшемся втором круге ведущий, наконец, предоставил слово и мне, пришлось выражаться уже не слишком дипломатично:

- Не обижайтесь, но я вообще считаю, что все это - ПОДМЕНА НАСУЩНОЙ ПОВЕСТКИ ДНЯ.

Вдумайтесь: страну присоединили к ВТО. Хорошо это или плохо – отдельный вопрос, но, уж если присоединили, ключевая задача – обеспечить для наших производителей условия кредитования, налогообложения, лизинга, использования инфраструктуры (включая стоимость электроэнергии) не хуже, чем у конкурентов. Ничего этого не сделано. А мы что обсуждаем?

Так в этих условиях вы, как ни делите паи на ресурсы, но если в стране ничего не выгодно производить, так все нищие и останутся.

Далее: социальная справедливость не обеспечивается экономической моделью, экономическая модель отвечает за развитие. А социальная справедливость достигается другим – политической системой и госуправлением. Яркий пример – референдум в Швейцарии (о пресечении паразитирования «жирных котов»). Справедливость достигается через политические механизмы и народное волеизъявление.

Если же политические механизмы остаются на нашем нынешнем уровне, то у нас уже есть печальный опыт – земельные паи, розданные крестьянам пару десятков лет назад как «великое благо». Но политические механизмы были сознательно созданы такие, чтобы крестьянин никак не мог: ни на хозяйство, в которое он пай передал, повлиять и, соответственно, получить свою прибыль, ни выделить нормально землю в натуре с тем, чтобы дальше самому решать ее судьбу. Итог известен: большинство крестьян с их паем «нагнули» так, что затем подешевке всю их землю и отняли.

Наконец, парадокс. Считается, что левые силы обычно выступают за некий справедливый передел, а вот правые – якобы за развитие. Но что мы видим здесь? Ярко выраженные представители право-либеральных сил выступают за … передел (правда, лишь формальный). Мы же с Русланом Семеновичем (Гринбергом), на этом фоне (по сравнению с приватизаторами), вроде левые, но выступаем, прежде всего, за развитие, а не за подобные отвлекающие от сути дела новые манипуляции…

 

3. На третьем круге обмена мнениями, после потрясающего тезиса наших оппонентов о том, что если мы заранее знаем результат референдума по прогрессивной шкале налогообложения (будь он проведен), то это мол уже не референдум, а фальсификация (!):

- Давайте без лицемерия: выступать одновременно против права граждан на референдум и тут же пытаться навязать им нечто, выдаваемое за «экономическую демократию» - неприлично.

Наши граждане уже все-таки стали что-то понимать. И на последних выборах президента уже трое (!) из пятерых кандидатов в президенты, кто искренне, а кто и конъюнктурно, но вынуждены были декларировать национализацию стратегических отраслей экономики.

Ключевой вопрос – не формальное наделение каждого дробной долей общего, но такие политические механизмы, которые не позволяли бы разворовывать: что, условно говоря, общий Газпром, что тот же условный Газпром, но поделенный на дробные доли.

Так для этого надо сделать так, чтобы Счетная палата была независима от президента, чтобы она имела право выступать в судах с исками в защиту госинтересов, а также и чтобы суды формировались не тем же президентом (и им же фактически назначаемым СФ), а гражданами – совладельцами государства. В этом суть, а не в формальном перенаделении совершенно в нынешних условиях нереализуемыми правами собственности.

Схемы распределения можно придумать любые, но дьявол – в деталях. Вот два ключевых хода Дьявола:

- подмена два десятка лет назад именных приватизационных счетов обезличенными ваучерами;

- исключение после переворота 93-го года политических механизмов, позволяющих гражданам спросить с управляющих – хоть всей страной, хоть своей долей общего достояния.

В отсутствие же таких механизмов - свежий пример с подаренной норвежцам частью акватории Баренцева моря на 30 млрд.евро одних только запасов углеводородов. Так вы тут хоть как паи делите, а в это время самые ключевые куски у вас возьмут и просто отберут – подарят кому-то. Вчера – шельф Баренцева моря, завтра – создадут корпорацию по управлению Сибирью и Дальним Востоком, приватизируют и обанкротят…

 

4. И в заключение у каждого была возможность высказать кратко, примерно на полторы минуты, свою позицию. Я свою сформулировал так:

- Идею совладения гражданами территорией и ресурсами – сам многие годы пропагандирую как философское мироосмысление.

Но экономическая политика – должна быть направлена на развитие. И тогда повестка обсуждения – совершенно иная.

Социальная справедливость же достигается – не в экономике, но в государственном устройстве и в политической системе.

Перехитрить политическую систему невозможно: право на референдум или право на честные настоящие выборы или право на равную долю каждого гражданина в природных ресурсах – суть права эквивалентные в том смысле, что нам сверху к праздничку их никто равно не подарит.

 

Заканчивая эту статью, обращу внимание на нечто общее для подобных «обманок-отвлекаловок».

Первое: весьма с виду заманчивые идеи для того порой и вбрасываются, чтобы отвлечь людей от вопросов более коренных и насущных.

Второе: репутации носителей «новых» идей не менее важны, чем внешняя привлекательность самих идей. Любопытный штрих: авторы уже нескольких подобных отвлекающих идей (о которых мы еще поговорим в следующих статьях, включая идею «оккупированности» страны когда-то давно), оказываются в своей предыстории обязательно тесно связаны с нашим «главным приватизатором», а ныне «нанотехнологом». Напомню: приватизация два десятилетия назад тоже подавалась публике весьма привлекательно, но дьявол оказался в деталях.

Третье: тогда, спросит читатель, зачем же эти идеи, вроде, отвлекающие, тем не менее, вбрасываются изначально теми, про кого достаточно в поисковике имя набрать, чтобы сразу все понять? Ответ на поверхности: если вместе с пропагандистами окажется дискредитирована в глазах населения и сама такая отвлекающая идея, то для авторов этих операций результат все равно будет достигнут. Пообсуждали - и тем отвлеклись от более сущностного. А затем вместе с водой выплеснем и ребенка. В данном случае – базисную совершенно верную и насущную идею совладения своей страной.

http://svpressa.ru/photo/65084.jpg

6 Марта 2013
Поделиться:

Комментарии

Многочисленные индивидуальности Владимира Путина ("The National Interest", США)Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev)

Многим американцам Владимир Путин представляется одномерной фигурой, этаким стереотипом в роли антагониста Джеймса Бонда, главным злодеем в высоконравственной пьесе о международной политике. Его представляют холодным и расчетливым ветераном КГБ, помешанным на идее возрождения Советского Союза и на противодействии Соединенным Штатам Америки, которые борются за мир и справедливость во всем мире. Такую общепринятую точку зрения суммировал в 2008 году во время президентской кампании претендент от Республиканской партии Джон Маккейн, заявивший, что он посмотрел в глаза Путину и «увидел там три буквы – К, Г и Б». А его соперница от демократов Хиллари Клинтон, позже ставшая госсекретарем, называла Путина «агентом КГБ», у которого «по определению … нет души». В популярных среди вашингтонской внешнеполитической элиты биографиях Путина подчеркивается именно этот аспект его биографии, а другие ключевые факторы зачастую замалчиваются.

Если официальный Вашингтон придерживается представлений о Путине как о бездушном враге, то телевизионные комики вовсю резвятся, прохаживаясь по поводу уловок путинских пиарщиков. Способность Путина преодолевать многочисленные трудности и заниматься непростыми делами (охотник, рыбак, байкер, водолаз, водитель гоночной машины и даже пилот дельтаплана, летящий вместе с журавлями во время их перелета) дала им возможность сравнить его с «Самым интересным человеком в мире». Это герой рекламной кампании пива Dos Equis, прославившийся своими многочисленными приключениями. Правда, порой в некоторых кругах проскальзывает нотка восхищения этим политиком, который, в отличие от многих своих западных коллег, зачастую вполне успешно предстает в образе альфа-самца и человека действия.

На фоне таких одномерных портретов российского лидера новое предложение от Фионы Хилл (Fiona Hill) и Клиффорда Гэдди (Clifford Gaddy) кажется живительной сменой темпа. Книга «Mr. Putin: Operative in the Kremlin» (Господин Путин: агент в Кремле) стала их попыткой выйти за рамки превалирующих стереотипов и представить заинтересованным читателям «портрет духовного облика Путина, его мировоззрение, а также черты личности и индивидуальности, составляющие его взгляд на мир».

Читайте также: В России борьба вокруг Путина

Признавая, что работа в КГБ сформировала Путина как личность, авторы выдвигают на первый план и другие «ипостаси» российского лидера, создающие его облик и внутреннее «я». Конечно, есть Путин как «оперативный сотрудник спецслужб», но есть и образ Путина как «человека со стороны» (начиная с детских лет в Санкт-Петербурге, с учебы в университете и с последовавшей затем служебной карьеры, он был в своем роде человеком посторонним, и кроме того, его не было в России в годы перестройки, когда рушилась вся советская система). Есть также образ Путина как исследователя истории России, образ Путина-государственника; образ сына ленинградских блокадников, а также образ менеджера и свободного рыночника. Их аргументация заключается в том, что единой точки зрения и системы взглядов на российского президента не существует, и что его политика и его позиции - это зачастую сплав соперничающих между собой индивидуальностей и сущностей.

Хилл и Гэдди утверждают, что Путин пользуется каждой из этих ипостасей, которые помогают ему находить решения возникающих проблем. Как оперативник он пользуется методами работы с людьми из арсенала андроповского КГБ, добиваясь результатов через личный контакт и прямой диалог. Как «человек истории» он изучает уроки позднего царского периода и взгляды философов из числа белоэмигрантов, применяя их к проблемам постсоветской России. В американском учебнике по менеджменту под названием «Strategic Planning and Policy» (Стратегическое планирование и политика), который был переведен Краснознаменным институтом КГБ, и из которого Путин, «не скупясь» (по оценке авторов), заимствовал материал для своей диссертации, подчеркивается важность постановки долгосрочных приоритетных задач и планирования на случай неожиданных и непредвиденных обстоятельств. Он помог Путину создать программу реорганизации политической и экономической жизни России по корпоративным принципам. А «борец за выживание» в Путине подтолкнул его к созданию стратегических резервов (которые спасли Россию от краха во время большой рецессии 2008 года). Путин выступает за сильное государство (и за создание класса государственных служащих), а также за сильный класс бизнесменов (который, однако, должен быть политически лоялен). Такой подход основан на его личном опыте, когда он пытался лавировать в условиях постсоветского развала в неспокойные 1990-е годы, работая заместителем у первого демократически избранного мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака.

Также по теме: Историческое кино для Путина

На бумаге некоторые из этих его индивидуальностей входят в конфликт, однако Путин, похоже, верит в свою способность преодолевать противоречия и находить пригодный для работы синтез. Эта его уверенность лучше всего проявляется в странном смешении царских и советских символов в России XXI века. Безусловно, такое смешение само по себе коренится в мышлении некоторых эмигрантов 1930-х годов, для которых лозунгом в их представлениях о будущем страны было «Царь и Советы».

Путин-законник решил соблюсти букву конституции страны, которая запрещает президенту находиться на посту три срока подряд. Но он изобрел тандем, чтобы сохранить в руках власть, а сам занял пост премьер-министра. Он последовал рекомендациям либералов, введя фиксированный налог, но при нем была проведена частичная обратная национализация экономики. А когда во время экономического кризиса 2008 года у государства появилась возможность полностью отменить приватизацию 1990-х годов, Путин засомневался и воспротивился такому решению, подчеркнув важность частного сектора для будущего благополучия и процветания России. Эти разные индивидуальности также помогают примирить и свести воедино упор Путина на эффективность (и его желание создать систему, способную работать, как швейцарские часы) и его стремление вознаграждать людей за преданность и дружбу. Это зачастую проявляется в том, что, когда члены его команды не справляются со своими обязанностями в одном качестве, их переводят на другое место, но не увольняют (а также в его очевидном терпимом отношении к коррупции – даже на самом высоком уровне).

Путин готов объединять противоречивые политические побуждения. Олицетворением такого путинского синтеза является «управляемый плюрализм», или стремление воспользоваться преимуществами соперничества между политическими и экономическими группировками, сохраняя при этом определенную меру контроля и управления сверху. Это является отражением веры Путина в то, что будущее России - в европейской модели политического и экономического развития, однако оно требует сильной направляющей роли государства.

Читайте также: Путин - лауреат премии мира-2013

В теории российская элита бизнеса и средний класс должны иметь возможность свободно выбирать и утверждать путинский путь развития. Однако протесты 2011 и 2012 годов показали, насколько такая теория сегодня расходится с реальностью. Излагаемые Хилл и Гэдди взгляды не удовлетворят ни апологетов Путина, ни его хулителей. Первые будут недовольны тем, что их сюжетная линия не приемлет безоговорочно ту картину, которую путинские политтехнологи рисуют для всеобщего потребления, в первую очередь, для внутренней российской аудитории. Вторых не удовлетворит то, что авторы специально решили отказаться от историй о «его огромном личном состоянии и о размахе коррупции в высших эшелонах российской власти»; что они не проанализировали процесс восхождения Путина на вершину власти и те шаги, которые могли быть предприняты для достижения этой цели. Иными словами, их книга не является образцом журналистского расследования, нацеленного на поиск тайного путинского подземелья, где хранятся все его секреты.

Но авторы пытаются понять, как и почему Путин принимал свои решения на протяжении тех тринадцати лет, когда он был президентом и премьер-министром России. Делая предположение о том, что Путина вполне устраивает наличие у него самых разных политических индивидуальностей, Хилл и Гэдди избирают на первый взгляд не связанные между собой и даже противоречащие друг другу подходы и находят объединяющий синтез.

Однако такой синтез имеет место в основном в личности самого Путина, не более. Отсюда и крайняя уязвимость созданной им системы: она требует личного присутствия Путина, обеспечивающего ее надлежащее функционирование. «Достройка», или завершение начатого им в 1999 году проекта по возрождению России в качестве великой державы, может произойти только при Путине. Различные кремлевские фракции (ветераны спецслужб, либеральные экономисты и так далее) во многом представляют соперничающие между собой индивидуальности Путина, и каждая из этих групп может противопоставить одну версию Путина другой. Однако подобно «чавизму» в Венесуэле (Уго Чавес, пришедший к власти в 1999 году, является ровесником Путина по срокам нахождения у власти), путинизм - и особенно попытка примирения противоположных тенденций в политических сущностях Путина и между кремлевскими кланами – требует того, чтобы Путин сам создавал баланс и принимал решения. Если убрать его из общей картины, то никто не сможет гарантировать появление нового арбитра, способного объединить и слить воедино противоречащие друг другу склонности и тенденции.

Также по теме: Путин и еще раз Путин

Рядом с этим стоит проблема так называемого «бунта заинтересованных сторон». Важный вопрос заключается в том, верят ли как и прежде в Путина, в его систему и в их необходимость для будущего России те ключевые российские группировки, которые согласились на «сделку» с ним в 2000 году (Путин получает неограниченную возможность проводить общий курс страны, а взамен обеспечивает стабильность и благополучие). В 2008 году Путин передал президентские бразды правления Дмитрию Медведеву на пике публичного одобрения и поддержки своей деятельности по превращению России из немощной развалины 1990-х годов в одну из возрождающихся держав XXI века. Но подобно Шарлю де Голлю, его второй акт на посту президента оказался менее успешным. Снизилось доверие к нему со стороны бизнеса и избирателей из среднего класса, которые прежде были стойкими сторонниками Путина, верящими в то, что он ведет их в успешное будущее. И если многочисленные сущности Путина в его первый президентский срок помогали ему в созидательных и весьма неожиданных решениях проблем, то в 2013 году они могут стать для него обузой, поскольку сейчас речь идет уже не о спасении России от хаоса, а о создании прочных институтов на будущее.

Сохранит ли Путин свою способность находить действенные компромиссы между соперничающими фракциями и группами особых интересов? Возрождение России во многом связывается с весьма успешным использованием ее энергетических ресурсов. Но поскольку удельный вес России на рынке энергоресурсов сокращается, а ценам и рынкам в предстоящие годы грозит «сланцевая революция», путинская стратегия «всем сестрам по серьгам», направленная на удовлетворение различных (и порой борющихся друг с другом) групп населения, может не сработать. И что в таком случае произойдет с Россией, когда Путин начнет терять свои рычаги влияния?

Какая из соперничающих сущностей Путина ему дороже больше всего? Какую индивидуальность он выберет, если возникнет такая необходимость? Поскольку Россию и весь мир в предстоящие годы ожидают усиливающиеся штормы и бури, важно понять, какой Путин стоит у штурвала российского государственного корабля. Это важно для его собеседников как по внутренним, так и по глобальным вопросам. Хилл и Гэдди не могут дать нам ответ на этот вопрос, но их работа заслуживает похвалы за то, что они сумели этот вопрос сформулировать.

Николас Гвоздев - старший редактор издания National Interest, профессор военно-морского колледжа США (U.S. Naval War College), специализирующийся на вопросах национальной безопасности. Мысли и взгляды, изложенные в статье, принадлежат автору и могут не отражать официальную точку зрения.

http://inosmi.ru/russia/20130306/206678393.html

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro верхи

Архив материалов