Навальный как фетиш русской справедливости

Феномен популярности Алексея Навального не первый год занимает умы политиков и политтехнологов, экономистов и социологов, специалистов по связям с общественностью и органами власти. Как разгадать секрет идеального шторма, который заурядного оппозиционера превратил в икону протеста? Иррациональная часть вопроса объяснению вряд ли поддается, зато секрет народного обожания раскрывается просто: Навальный олицетворяет собой волшебника, способного претворить русскую мечту о справедливости в реальность.

Несколько дней назад в колонке «Проваленный экзамен» читателю предлагалось ответить на два во многом риторических вопроса: почему наше общество испытывает стойкую ностальгию по СССР с его очередями, номенклатурой и бытовой неустроенностью и в чем причина популярности Сталина со всеми его перегибами, репрессиями и культом личности?

Ответ в обоих случаях идентичен: тоска по исчезнувшей справедливости, которая в первом случае отождествляется с солидарностью, равноправием и паритетом возможностей, во втором – с противодействием коррупции, казнокрадству и незаконному обогащению.

Фигура Навального как народного трибуна, «бросившего вызов» властной системе, состоящей, по мнению людей, из коррумпированного чиновничества и зарвавшегося олигархата, продолжает представленный ментальный ряд. Абстрагируясь от конспирологической версии, согласно которой за Навальным, якобы, стоят «кремлевские башни» или спецслужбы, использующие его в качестве клапана для выпуска общественного пара, тем не менее, констатируем, что этот self-made man (по крайней мере, именно так думают о нем в народе), возможно, сам того не ведая, попал в точку.

Справедливость для русского человека сродни религиозной максиме – рай, который можно создать еще будучи на грешной земле. И тот, кто оседлает главную русскую мечту, имеет все шансы на позитивную реакцию социума, что особенно значимо в преддверии президентских выборов. Причем, шансы на успех у всех кандидатов будут приблизительно одинаковыми, так как мы, Россия, находимся в самом начале пути. Или обратной дороги.

Справедливость как честность, беспристрастность и объективность в отношениях между государством и обществом или между индивидуумами внутри сообщества связана не столько с институтами, сколько с обыденной жизнью народа. В свою очередь, успешные институты формируются не в абстрактном, а в прикладном понимании, то есть с прицелом на результат. Именно конкретные итоги, ради которых осуществляются преобразования, но не сами институты как таковые, являются предметом соглашений и дискуссий.

Реформа институтов – дело всегда беспроигрышное, поскольку процесс этот растянут во времени, следовательно, всегда можно сослаться на то, что успех придет не сразу. И не надо, мол, до поры задавать вопросы, каковы общие принципы функционирования модернизируемых институтов (идеологический аспект), или как поддержать самородка из глубинки, ныне не имеющего шансов ни дойти с рыбным обозом до Москвы, ни внести сотни тысяч рублей за свое обучение (практический момент), если он прирожденный математик (физик, микробиолог), а с русским и литературой у него не очень? К тому же в нашем распрекрасном обществе налицо не только деградация образования как такового, но еще и упадок интеллектуального и нравственного уровня преподавателей, особенно в высшей школе, где университетская кафедра сплошь и рядом используется в угоду собственной гордыне.

Отсюда пролонгация русской ментальной привычки жить одним днем и надеяться не на правительство или институты, а на себя или на родственников. Что говорить, если смена правил в пенсионном обеспечении происходит в шестой или седьмой раз за трудовую жизнь одного поколения? Помнится, в США, которые, как известно, нам не указ, в 1983 году правительство Рейгана вознамерилось повысить пенсионный возраст с 65 до 67 лет… начиная с 2000 года и только для тех, кто в то время начинал активную трудовую жизнь (молодые люди 1960 года рождения и моложе). В развитых странах власть, что называется, кожей ощущает ответственность перед людьми. Уместна ли такая аллегория для России?

Пока ни один из потенциальных претендентов на высший государственный пост, и гипотетический Навальный – в их числе, даже намеком не дали понять, о чем пойдет речь в экономических разделах их предвыборных программ. Очевидно, однако, что ни с тезисами правительственной концепции развития, ни с положениями программ постоянно стреляющих себе в ногу Кудрина и Титова идти на президентские выборы нельзя. Все это в разных вариациях мы уже слышали за последние 25 лет и те же четверть века наблюдали за неизменными фиаско.

Кстати, о круглых датах. В этом году исполняется 25 лет с момента присуждения нобелевской премии одному из творцов теории рационального выбора экономисту Гэри Беккеру. Теория, давно и прочно обосновавшаяся в пантеоне экономических учений, главным образом потому, что основывается на ряде чрезвычайно редких социальных предпосылок, заключающихся в том, что в своем поведении мы руководствуемся максимально полной личной выгодой, имеем неменяющийся набор предпочтений и используем оптимальный (ровно, сколько нужно) объем необходимой информации и ресурсов. Почему об этой сказочной теории зашла речь? Потому что, к несчастью, практически все российские идеологи реформ в той или иной степени опирались на положения этой теории. Так им, видите ли, проще структурировать и анализировать наше реальное поведение вне зависимости разума от традиций или интеллекта от эмоций.

Молодцы, что сказать. Правда, разложить нацию на одушевленные экономические атомы пока не получилось, но, как говорится, если долго мучиться, что-нибудь получится. Главное, не вспоминать, что в конце XVIII века некто Адам Смит, между прочим, отец современной экономической теории, утверждал, что нет ничего предосудительного в том, что мы часто совершаем полезные обществу поступки, которые, тем не менее, далеки от рациональности, а мотивами столь девиантного поведения то и дело становятся «гуманность, справедливость, великодушие и общественный дух».

Вот за такие несоответствия ложных «прорывных» предложений народному пониманию справедливости реформаторов и не любят. Больше того, исторически в России на первом плане всегда стояло не стремление к абстрактной справедливости, а уменьшение проявлений очевидной несправедливости, о чем наши «кандиды» также предпочитают не задумываться.

Пример из последнего – питерский экономический форум или слет успешной, богатой и довольной жизнью «элиты», утром и днем высокопарно рассуждающей в модных категориях блокчейна, цифровой экономики или непременных структурных реформ о том, как сделать темный русский народ счастливым, а вечером и ночью постящей селфи на выступлениях Шевчука, Шнура или Лепса, где цена за входные билеты доходит до нескольких миллионов рублей.

Господа, неужели вы и вправду не ощущаете, что люди вас ненавидят? И что лучшим выходом для президента-2018, кто бы им ни стал, будет предать вас забвению?

Каким видится современное справедливое общество в России? Естественно, свободным и равноправным. Но что в экономическом преломлении есть свобода: liberty (свобода от ограничений), freedom (свобода самоопределения) или комбинация обоих подходов? А равноправие? Равенство возможностей (процесс), равенство распределения (результат) или сочетание на основе возраста, гендера, места жительства?

В России прописная истина о безальтернативной необходимости общественного движения к справедливости (уменьшения явной несправедливости), когда-то ставшего фундаментом избавления от американской Великой депрессии и послевоенного «славного тридцатилетия», все чаще подменяется банальным экономическим ростом. Наш министр финансов договорился до того, что налоговая система, оказывается, нужна не для обеспечения справедливого перераспределения национального дохода и снижения бюджетного, отраслевого, социального неравенства, а для стимулирования одного лишь экономического развития.

Откройте веки нашему министру: в 1992 году Джордж Буш-старший проиграл президентские выборы Биллу Клинтону из-за сохранявшейся относительно высокой безработицы на фоне восстановительного экономического роста после краткосрочной рецессии (и, конечно, успеха антииракской операции «Буря в пустыне»). То есть рост был, а материальное благополучие социума не менялось.

Ах, да, в Америке демократия. Но демократия – это не столько власть народа, сколько, по выражению великого экономиста Джона Стюарта Милля «правление посредством обсуждения». Россия от этой максимы пока что далека, но вероятность того, что данная норма внезапно приблизится еще при жизни нынешнего главы Минфина, весьма отлична от нулевой.

И пусть эта заметка, как покажется, крик в пустоту, одна из основополагающих свобод – свобода слова – у нас все же есть. Иначе бы вы не прочитали эти строки, а самому автору дело восстановления общественной справедливости виделось безнадежным.

http://echo.msk.ru/blog/n_krich/1994596-echo/

5 Июня 2017
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro верхи

Архив материалов