Константин Райкин на съезде СТД обвинил власти в идеологическом терроре

«Папа меня другому учил»

Второй день работы Союза театральных деятелей России выдался более горячим. Народ из Москвы и России выпускал пар с поистине артистическим темпераментом. Но именно этот «пар» должен стать основой программных документов съезда.

 

Константин Райкин на съезде СТД обвинил власти в идеологическом терроре
фото: Геннадий Черкасов
 

— Вся театральная Россия формулирует то, что нужно, — говорит секретарь СТД Дмитрий Трубочкин (он модератор на съезде). — Это такой крик о помощи.

О чем же сегодня кричит театральная Россия? Из выступлений понимаешь реальный и во многом печальный факт: у нас две России — московская и вся остальная, — живущие совершенно разными жизнями.

Худруков московских коллективов волнует коммерциализация театра. Экономист Рубинштейн дает убедительное обоснование, почему театру она вредна. Его статистика безупречна и позволяет сделать выводы: театр самостоятельно не может покрыть свои расходы за счет продажи билетов, а уменьшающаяся господдержка толкает на поиски доходов, а значит, на коммерциализацию.

Москву волнует идеологический террор и угроза надвигающейся цензуры образца 37-го года. Характерно для этого эмоциональное выступление Константина Райкина: «Наезды на искусство — грубые, наглые, прикрывающиеся высокими словами о патриотизме. Группки оскорбленных людей закрывают спектакли, выставки, нагло себя ведут, а власть от этого дистанцируется. Проклятье и позор нашей культуры — цензура — был прекращен с наступлением нового времени. И что сейчас? Хотят вернуть нас не просто во времена застоя — в сталинские времена. Наши начальники разговаривают такими сталинскими тестами, господин Аристархов… А мы что — сидим и слушаем? Мы разобщены, и это полбеды: есть мерзкая манера клепать и ябедничать друг на друга. Папа меня другому учил».

Но провинциальным театрам явно не до таких моральных высот: им бы выжить. Слушаю, что через молодежный театр Владивостока проходит канализационная ливневка, и от этого зрители говорят: «Спектакли у вас отличные, но что же у вас так воняет?..» Потрясающая хроника театра кукол из Брянска — официальная и по годам: театр сначала отреставрировали, потом почему-то признали непригодным для работы, потом слили с ТЮЗом, не спросив обе труппы. А экспертиза из Петербурга через пару лет сделало заключение: театр пригоден для работы…

А вот Республика Алтай. Руководитель отделения СТД Светлана Тарбанакова рассказывает мне, что в республике на 220 тысяч жителей — один-единственный театр. Отремонтирован, 469 мест, но работает 1–2 раза в неделю, потому что под одной театральной крышей — несколько организаций: филармония, госоркестр, ансамбль танца, а дирекция как прокатчик приглашает еще и гастролеров. Билеты по 150–200 рублей. Люди ходят.

— А в горах живут люди, и они тоже хотят видеть театр, — говорит Светлана Николаевна. — Но из-за кризиса, плохого состояния сельского хозяйства у людей нет денег. В клуб приезжаем, а билеты по 130 рублей не покупают, экономят. Вот и играем для тех, кто придет. Зарплата — 10–12 тысяч, а у молодых еще меньше.

— Как же они живут?

— Мы все так живем. Но сейчас пришел новый министр культуры, и мы очень на него надеемся.

Ее слова подтверждает Айгум Айгумов с Северного Кавказа: там у актеров зарплата — от 11 до 13 тысяч. Горячий кавказский человек прямо предлагает от имени всех делегатов отправить Александра Калягина ходоком к Путину: пусть расскажет о бедственном положении провинциальных артистов. Калягин за столом президиума все записывает.

— Вы не умеете работать с властью, — парирует с трибуны Вячеслав Славутский из Качаловского театра (Татарстан). — Мой президент — автогонщик, почему он обязан быть театралом? Значит, мне надо ему доказать, что забота о культуре — это забота о генофонде нации. Я ни разу не услышал, что профессия кончается, — все труднее становится найти режиссеров. О чем вы говорите? Что мы все время жалуемся?..

Съезд заканчивает работу. Каковы будут его итоги и какие будут приняты документы? Судя по всему, Александру Калягину в его новый срок придется непросто: экономические тиски оказались жестче идеологических, которые до перестройки испытывал театр.

В заключительном слове Калягин философски сказал:

— Отчасти мне проблемы известны, а отчасти — это холодный душ. Но позвольте вам сказать: мы, творческие люди, — нетерпеливые люди. Хотим, чтобы все и сразу. Я возмущаюсь волокитой, как и вы, возмущаюсь! И меня учат терпению. Власть искренне не понимает. Повезло Екатеринбургу с министром культуры, а Волгограду — нет. Нам надо учиться долбить, долбить и долбить. Мы в таких условиях существуем: что есть, то есть. Поэтому я призываю всех к терпению. И мы будем терпеливо работать.

24 Октября 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro верхи

Архив материалов