Мама-монархия. Почему российская власть так благосклонно относится к самопровозглашенному «царствующему дому Романовых»

Фото: Алексей КОМАРОВ — «Новая»

«Царствующий дом Романовых» и лично его глава — «великая княгиня» Мария Владимировна — играют особую роль в кремлевской пропаганде. Они призваны быть олицетворением преодоления всех драматических противоречий российской истории: между белыми и красными, демократией и диктатурой, революцией и монархией, войной и миром… Считается, что президент Путин покровительствует «царской семье», которая, называя себя «единственно легитимной», не претендует при этом ни на какую власть, безоговорочно признавая существующее положение вещей.

Правдоподобен ли  слух о передаче «великой княгине»  Воронцовского дворца в Крыму. Попробуем разобраться в хитросплетениях «монархической темы» в современной РФ.

 

Морганатическое

Когда-то их имена были начертаны на знаменах монархической оппозиции, а вера в их династическую легитимность вдохновляла на борьбу три поколения белой эмиграции. Сейчас это скорее комические фигуры, не претендующие на какую-либо политическую власть или моральное влияние в России. Тем не менее Кремль продолжает их спонсировать: недавно появился правдоподобный слух о передаче Марии Владимировне «со чадом» Воронцовского дворца в Крыму. Чтобы поддержать угасающий интерес российской публики к геополитическому сюжету «Крымнаш», якобы решено подключить «законных наследников». Но так ли они законны, как утверждает пропаганда, и откуда вообще пришли на голубые экраны россиян эта веселая толстушка и ее послушно-молчаливый отпрыск — 35-летний «наследник Георгий Михайлович»?

В поисках ответа на этот вопрос надо немного погрузиться в историю русской эмиграции. Еще при Временном правительстве, весной 1917-го, Россию покинул великий князь Кирилл Владимирович — двоюродный брат Николая II. До этого он, правда, пытался подружиться с революционной властью и даже ходил по Петрограду с красным бантом на груди, но взаимности не нашел. Водворившись в Германии в 1924 году, провозгласил себя императором в изгнании, и в этом качестве, как ближайшего родственника последнего царя, его признали первоиерарх Русской православной церкви за рубежом (РПЦЗ) митрополит Антоний (Храповицкий) и ряд других епископов-эмигрантов. РПЦЗ сохраняла добрые отношения с Кириллом и его сыном Владимиром вплоть до начала 1990-х, но Владимир Кириллович «переметнулся» на сторону Московской патриархии и «стал заигрывать» с Ельциным (так писали в эмигрантских газетах тех лет).

Впрочем, значительная часть верноподданнически настроенной русской эмиграции, в том числе церковной, не признавала притязаний Кирилла, а тем паче его отпрыска, на русский престол. Дело в том, что в 1905 году император Николай II не принял брак Кирилла с Викторией Мелитой, которая была женой брата императрицы Александры Федоровны. Для развода с братом императрицы у Виктории не было законных оснований, соответственно и ее новый брак (с Кириллом) трактовался как прелюбодеяние. Ну и красный бант как знак предательства царя простить Кириллу не могли. Самопровозглашенный император в изгнании скончался в Париже в 1938 году, а его преемником стал 20-летний Владимир Кириллович, который титула императора уже не принимал, а «скромно» именовал себя великим князем (с юридической точки зрения признание за ним этого титула возможно лишь в том случае, если признавать Кирилла императором).

После Второй мировой войны (когда Владимир поддержал страны, воевавшие против СССР), в 1948 году, великий князь вступил в морганатический (то есть неравнородный) брак с разведенной г-жой Кирби, которая, правда, в девичестве была грузинской княжной Леонидой Багратион-Мухранской. В 1953 году в Мадриде у них родилась дочь Мария — нынешняя глава «Российского императорского дома». Обилие кавычек здесь и выше объясняется тем, что с точки зрения законов Российской империи, править которой, по идее, хотят все эти люди, дети, родившиеся от таких браков, лишаются прав престолонаследия. Поэтому часть русской эмиграции признала Марию Владимировну великой княгиней не по закону, а по принципу «на безрыбье и рак рыба». (Замечу в скобках, что я далек от мысли считать Марию Владимировну раком.)

Дальше этот «императорский дом» лишь ухудшал свою династическую карму: плод двух незаконных (с точки зрения престолонаследия) браков — Мария Владимировна вступает в брак с прусским принцем Францем-Вильгельмом Гогенцоллерном, с которым через несколько лет разводится. Но от этого брака остается чадо — Георгий, получивший отчество Михайлович, поскольку его отец ненадолго принимал православие с именем Михаил. Однако по всем законам, как прусским, так и российским, Георгий в лучшем случае должен считаться членом дома Гогенцоллернов, а не Романовых. Отсюда его презрительная кличка в рядах современных российских монархистов — «Гоша Гогенцоллерн».

С каждым очередным поворотом в биографии Кирилловичей укреплялось Объединение членов дома Романовых — сообщество потомков русских императоров в эмиграции, не признающих притязаний Марии Владимировны. Именно глава этого объединения — князь Николай Николаевич — представлял Романовых на церемонии захоронения останков царской семьи в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга с участием Бориса Ельцина в 1997 году. Впрочем, с приходом к власти Путина Кремль повернулся лицом к очень сомнительной, но амбициозной, а потому и податливой «царской семье» Марии Владимировны. Она стала частью нового политического мифа России.

Полностью - http://www.novayagazeta.ru/politics/73397.html?print=1

8 Июня 2016
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов