ВСЕ ОБВИНЯЕМЫЕ ПО ГРОМКОМУ ДЕЛУ О «КРЫШЕВАНИИ» НЕЛЕГАЛЬНЫХ КАЗИНО НАХОДЯТСЯ НА СВОБОДЕ

Все обвиняемые по громкому делу о «крышевании» нелегальных казино в Подмосковье находятся на свободе. Последние двое высокопоставленных полицейских вышли из СИЗО в ночь на субботу, пишет«Коммерсантъ» . Газета подчеркивает, что за 20 месяцев расследования игорного дела под арестом побывали в общей сложности около полутора десятков человек, в том числе прокуроры различных городов Московской области, начальник управления Мособлпрокуратуры Дмитрий Урумов, сотрудники областного ГУВД и МВД, а также коммерсанты. Все они остаются обвиняемыми по разным статьям. 
Тем временем, в российском СИЗО в рамках игорного уголовного дела может теперь оказаться лишь предполагаемый организатор коррупционной схемы - бывший зампрокурора Московской области Александр Игнатенко. Сейчас он проходит процедуру экстрадиции из Польши в Россию. И как писали СМИ, сам хочет вернуться на родину, поскольку в польской тюрьме сильно похудел и заболел. 
Напомним, борьбу с игорными заведениями начал Владимир Путин, запретив этот бизнес практически по всей стране. Однако казино и игральных автоматов меньше не стало. Когда же дело о «крышевании» только начало раскручиваться по этому делу даже хотели допросить сына генпрокурора Артема Чайку. 

http://www.echo.msk.ru/news/965364-echo.html

 

 

Из игорного дела ушли все арестанты
Последними на свободу отпустили экс-милиционеров
 
 
Фото: Александр Щербак / Коммерсантъ
Вся галерея 4
 
В ночь на субботу из СИЗО были освобождены последние арестованные по громкому уголовному делу о "крышевании" правоохранителями подпольного игорного бизнеса в Подмосковье — экс-милиционеры Фарит Темиргалиев и Михаил Куликов. Из-за путаницы с документами была приостановлена и процедура экстрадиции из Польши главного фигуранта дела — бывшего заместителя прокурора Мособласти Александра Игнатенко. Таким образом, из полутора десятков обвиняемых по этому делу за решеткой в России не осталось никого.

Из СИЗО "Лефортово" бывшие начальник отдела по борьбе с преступностью в телекоммуникационной среде бюро специальных технических мероприятий (БСТМ) МВД РФ Фарит Темиргалиев и его заместитель Михаил Куликов вышли в 0:01 в ночь на субботу. На улице их ждали друзья и члены семей. Освобожденные сразу же поехали по домам: как пояснил "Ъ" один из приятелей бывших арестантов, пока оба хотят побыть с близкими. 
 
Оперативников задержали 7 июня прошлого года в ФСБ России, куда их пригласили для дачи пояснений по игорному уголовному делу в качестве свидетелей. Поводом для беседы с сотрудниками БСТМ стали показания предпринимателя и владельца подпольной сети игорных автоматов в 15 городах Мособласти Ивана Назарова, арестованного по этому делу весной 2011 года. На очередном допросе Назаров сообщил, что в числе его покровителей были два высокопоставленных сотрудника МВД, которых якобы порекомендовал ему заместитель прокурора Москвы Александр Козлов. В телефонном разговоре, сообщил Назаров, новые знакомые пообещали заблаговременно предупреждать его о проверках развлекательного бизнеса в Мособласти, готовящихся по линии МВД. Бизнесмен, по его словам, в свою очередь, обязался ежемесячно платить им по несколько тысяч долларов. По показаниям Назарова, его встречи с оперативниками проходили в разных ресторанах Москвы и области и сопровождались серьезными мерами предосторожности. В частности, порученец Назарова передавал конверт с деньгами только после обмена с милиционерами заранее оговоренными паролем и отзывом. Назаров якобы даже не знал точно, с кем имеет дело, до тех пор, пока не увидел одного из своих покровителей в телепрограмме, где милиционера представили как сотрудника БСТМ. 
 
Сотрудникам БСТМ предъявили обвинение в получении взяток от Ивана Назарова на общую сумму $75 тыс. Сами оперативники вину отрицали. С позицией следствия с самого начала не согласилась и Генпрокуратура, неоднократно заявлявшая о том, что выдвинутые против милиционеров обвинения необоснованны и не подтверждены доказательствами. Так, например, указывало надзорное ведомство, не был зафиксирован ни один эпизод получения взятки, а якобы полученные преступным путем деньги у оперативников не изымались. Незаконным, как полагает Генпрокуратура, было и заключение милиционеров под стражу: во всяком случае, объективных данных о том, что они скроются, уничтожат улики или окажут воздействие на свидетелей, следствие не представило. Тем не менее отмененные Генпрокуратурой дела о взятках возбуждались снова, а содержание под стражей экс-милиционеров продлевалось. 13 ноября этого года заместитель генпрокурора России Виктор Гринь подал в Верховный суд надзорные представления, в которых потребовал признать незаконными аресты Фарита Темиргалиева, Михаила Куликова и Олега Судакова. Последнему, работавшему внештатным помощником начальника ГУВД Мособласти Николая Головкина и также получавшему, как считает следствие, "охранный" процент с игорного бизнеса, вмешательство Генпрокуратуры было уже не нужно: в сентябре этого года он был освобожден из-под стражи как отсидевший под арестом предельный по закону 18-месячный срок. Не дождались решения Верховного суда и экс-сотрудники БСТМ: в ночь на субботу истек отведенный законом лимит и их содержания под стражей. 
 
Отметим, что за 20 месяцев расследования игорного дела под арестом побывали в общей сложности около полутора десятков человек, в том числе прокуроры различных городов Мособласти, начальник управления Мособлпрокуратуры Дмитрий Урумов, сотрудники областного ГУВД и МВД России, а также коммерсанты. Все они остаются обвиняемыми по разным статьям УК РФ, но под арестом ни одного фигуранта дела не осталось. 
 
В российском СИЗО в рамках игорного уголовного дела может теперь оказаться лишь предполагаемый организатор коррупционной схемы — бывший зампрокурора Московской области Александр Игнатенко. Напомним, что после возбуждения дела он уехал за границу, был объявлен в международный розыск и задержан 1 января 2012 года на горнолыжном курорте Закопане в Польше. Примерно месяц назад долгие и сложные переговоры о его выдаче между Генпрокуратурой и Министерством юстиции Польши завершились тем, что польский Минюст решил экстрадировать Игнатенко в Россию по заочно предъявленному тому на родине обвинению в получении взяток в особо крупном размере (ч. 5 ст. 290 УК РФ). Однако, получив сопроводительные документы на Игнатенко, в Генпрокуратуре РФ с удивлением обнаружили, что поляки согласны с обвинением господина Игнатенко по пунктам "а-г" указанной статьи. Месту тем ч. 5 ст. 290 УК РФ содержит только три пункта — "а", "б" и "в", указывающие соответственно на получение взятки группой лиц с применением вымогательства и в особо крупном размере. В итоге документы пришлось отправлять обратно в Польшу для устранения юридических нестыковок, а экстрадиция главного обвиняемого по игорному делу в очередной раз была приостановлена. 
 
Сергей Машкин
Подробнее:http://www.kommersant.ru/doc/2086858

http://www.kommersant.ru/doc/2086858

10 Декабря 2012
Поделиться:

Комментарии

<Вот ещё одна публикация о безнаказанности коррупционеров одетых в прокурор- ские пиджаки .Александр Румянцев, Майкоп, Республика Адыгея.> Как подмосковные прокуроры избежали суда Рассмотрение преступлений должностных лиц в суде должно быть не исключением из исключений, а правилом Мария Шклярук САЙТ - Vedomosti.ru 17.01.2013 Все сотрудники прокуратуры Московской области, обвиняемые в покровительстве подпольному игорному бизнесу, были отпущены из-под стражи и провели новогодние праздники на свободе. Ни одно уголовное дело так и не было отправлено в суд. Следствие долго не желало менять меру пресечения, гремели баталии с возбуждениями и отменой возбуждений уголовных дел, фигуранты устраивали громкие побеги за границу, один из обвиняемых даже намеревался пойти на сделку со следствием (что по нынешним временам хороший залог успеха в судебном разбирательстве). Предельные сроки содержания под стражей истекли, прокуратура проявила редкую «принципиальность» и отказалась направлять в суд дело подмосковных прокуроров, прекрасно понимая, что по закону это значит, что обвиняемые автоматически выходят на свободу. На фоне показательной кампании по борьбе с коррупцией прокуратура не менее показательно дала понять, что не сдает своих, и использовала для их спасения максимум оставшихся у нее полномочий. По любому, даже самому простому, уголовному делу всегда можно найти что-нибудь несделанное и тем самым вернуть уголовное дело в Следственный комитет для дополнительного расследования. По самой сути уголовного процесса ответы на вопрос о виновности подмосковных прокуроров общество должно получить из открытого судебного разбирательства. Решение о виновности выносит только суд, он же определяет, достаточно ли представлено доказательств. Казалось бы, что может быть проще? Именно суд и должен рассудить Следственный комитет, считающий, что доказательств достаточно, по крайней мере в отношении некоторых обвиняемых, и Генеральную прокуратуру с мнением сугубо противоположным. Но путь в суд прочно прегражден той самой Генеральной прокуратурой. И закон тут на стороне генерального прокурора, оставляя за ним последнее слово. Эта схема многое говорит о роли суда в существующей системе: прокуратура допускает туда только дела очевидные. Или те, по которым нет ведомственных разногласий, а ведомственное взаимопонимание, наоборот, есть. Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) не ругает только ленивый. Я обычно за него вступаюсь. Виноват не закон, а то, как он был истолкован, применен, изменен. В том, чем стал уголовный процесс за последние 10 лет, вина не столько текста закона, сколько правоприменителей, авторов постоянно вносимых изменений, адвокатов. И даже тут я найду, за что вступиться: закон о ведомственных интересах не думает и факторов коррупции не учитывает. Закон подразумевает, что все участники процесса добросовестно выполняют свои обязанности. Если кто-то ошибется, то вышестоящий начальник, или прокурор, или суд поправит ситуацию. Раз уж такое во всех отношениях выдающееся уголовное дело случилось, общество должно видеть его в суде. Но, к сожалению, нет у нас такого пути в законе. Вы только представьте, что могло бы произойти, будь у Следственного комитета возможность сделать исключение из исключения, направить дело в суд, самостоятельно поддерживать обвинение. Согласно духу УПК логично было бы доверить это руководителю Следственного комитета: Бастрыкин в роли государственного обвинителя, Чайка в роли третьей стороны, адвокаты обвиняемых независимы… Места для скучного, банального, с заранее предрешенным результатом процесса просто не осталось бы. Но это фантазии. А реальность такова, что борьба с коррупцией — именно так, без кавычек, с учетом масштабов самой коррупции в нашей стране — должна строиться на принципе обратном. Рассмотрение преступлений должностных лиц в суде должно быть не исключением из исключений, а правилом. Правилом, учитывающим, что подобные уголовные дела сложно доказуемы, неоднозначны, спорны. И не стоит бояться того факта, что процент оправдательных приговоров по ним будет намного выше обычного российского 1%. Судебные процессы по таким делам — максимально открытые — необходимы не столько для наказания, сколько для восстановления доверия общества к судебной и правоохранительной системам. Освобождение подмосковных прокуроров показало серьезный изъян системы. Для действительной, а не показной борьбы с коррупцией его надо исправлять. Во-первых, ведомство, которое занимается расследованием должностных преступлений, должно быть самостоятельным федеральным органом. Во-вторых, оно должно иметь право государственного обвинения. Государственного обвинения против государственных же служащих. И эти государственные обвинители — вместе со следователями, ведущими дела, — не должны бояться суда и, что важнее, не должны бояться проигрывать процессы. Эта схема близка к оптимальной: специалисты выполняют свою работу, суд разбирается, где коррупция, а где ошибки, где система, а где малозначимый эпизод. А общество получает из этих процессов информацию к размышлению и действиям. Есть мнение (и оно справедливо), что коррупция побеждается не количеством показательно громких дел, а изменениями в обществе, в менталитете правоохранителей, чиновников и граждан. Но нельзя недооценивать роль прецедентов, особенно отрицательных. Замять дело прокуроров получилось благодаря монополии на гособвинение. Если ее разрушить, то у суда появится шанс сыграть значимую роль в борьбе с коррупцией. Автор — научный сотрудник Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге
Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro верхи

Архив материалов