«Власть, которую мы видим сейчас, не переживет 2017 год»

Политэмигрант Илья Пономарев — о своем изгнании и российской политике

 

 

 

 

Еще в прошлом году депутат Госдумы Илья Пономарев заявил о том, что не намерен возвращаться в Россию из-за преследования по уголовному делу о затратах фонда «Сколково». Пономарева обвиняли в том, что он взял за свои услуги от «Сколково» неоправданно большую сумму. Буквально неделю назад стало известно о том, что Пономарев может стать фигурантом нового уголовного дела – уже о растрате средств того же «Сколково». Znak.com поговорил с опальным депутатом о том, чем он занят в вынужденной эмиграции в США, возможных сценариях для России и электоральных перспективах оппозиции.

 

— На вас завели недавно новое уголовное дело по подозрению в растрате средств фонда «Сколково». Как Вы себя ощущаете после последних событий?

 

— В личном плане эти события для меня носят положительный характер. Очевидно, что ситуация закручивания гаек в любом случае продолжалась бы. Останься я в Новосибирске заместителем мэра Локотя, к примеру, – руки были бы связаны. Кроме того, там ситуация катастрофическая с бюджетом, Локоть мечется, пытается договориться с властью. Не уверен, что я мог бы что-то сделать. А происходящее сейчас, помимо всего прочего, помогает раскидать ту грязь, которую на меня накидали некоторые соратники по оппозиции, доказать, что я действовал по совести. Если же вы имеете в виду, насколько это стало для меня неожиданным, – ни в коем случае. Доносы на меня пишут мои же «соратники» по фракции «Справедливая Россия», но я их понимаю, они выслуживаются сейчас перед Кремлем как только возможно.

 

— Чем вы сейчас заняты?

 

— Пытаюсь доставить максимум неприятностей режиму (смеется). У мня два основных направления работы сейчас: я помогаю украинцам и полякам в качестве консультанта по экономике в сложившейся непростой обстановке, особенно по вопросам, связанным с энергетикой. Моя задача – помочь им провести реформы, чтобы они достигли энергетической независимости. Второе направление моей деятельности – это политика, работа с нашей зарубежной диаспорой в США с точки зрения технологических вещей, проектов, которые могли бы быть полезны в свете грядущих событий, то есть чтобы русская диаспора за рубежом начала участвовать в российской жизни примерно на том же уровне, на котором в жизни своей страны участвует украинская диаспора.

 

— «В свете грядущих событий» – это каких?

 

— Грядут большие перемены. Мне кажется, что власть, которую мы видим сейчас, не переживет 2017 год. Я не говорю, что в 2017 году к власти придут Навальный или Ходорковский, но произойдет трансформация власти. Это может закончиться как фашизмом, так и либеральным поворотом, и моя задача – сделать все, чтобы перемены были положительные.

 

— Расскажите поподробнее про дело «Сколково». Зачем вы в нем нужны?

 

— Я появился в деле «Сколково», чтобы Кремль мог доказать связь команды Медведева с финансированием протестов 2011-2012 года, никакой другой цели нет. Они просто не верят, что кто-то вообще может действовать из идеалистических побуждений. Я участвовал в проекте «Сколково», потому что верил, что в России возможна и необходима модернизация, но в это не верят ни оппозиция, ни власть. Люди легче верят в циничные и меркантильные мотивы, к сожалению.

 

— Почему вы решили уехать?

 

— Я не принимал такого решения. Я узнал, что мне будет закрыт впредь выезд из России, когда находился вне её.

 

— Сейчас многие задумываются об эмиграции. Пора валить?

 

— Я не могу людям советовать принять то или иное решение. Я сам нахожусь не в России, и если я буду говорить людям, что надо оставаться и бороться до конца, это прозвучит неискренне. Я думаю, каждый должен выбрать для себя и искать ту нишу, при которой он будет самореализован. Если человек считает, что в России он не востребован, что тут не будет самореализации, а за границей он будет востребован, надо уезжать. Если же человек видит для себя некое будущее в России, то, в идеале, надо оставаться, конечно. Но есть и рациональный выбор: если ты попадаешь в ситуацию, когда с высокой долей вероятности тебя арестуют, то какой смысл в том, чтобы протестное движение теряло боевую единицу. У меня есть восемь помощников, которые уехали из России именно по этой причине и получили политическое убежище в разных странах. Я считаю, что они поступили правильно, иначе бы они были там, где сейчас находятся Удальцов и Развозжаев.

 

— Вы вообще ни о чем не жалеете?

 

— Не знаю, жалею или нет. Если жалеть – то жалеть, скорее, про 2002 год, когда я принял решение заниматься не бизнесом, а политикой, еще работая в структуре ЮКОСа. Наверное, если бы тогда я выбрал бизнес, то потерял бы меньше времени, была бы сейчас возможность  финансировать общественно-политические проекты. Но я тогда поступил по совести, и, наверное, попав в аналогичную ситуацию, все равно бы сделал выбор в пользу политики.

 

— Как вы относитесь к идее Михаила Касьянова потребовать от правительства США принять «список Немцова», в который предлагается включить ряд телевизионных ведущих и запретить им въезд в США за пропаганду?

 

— Каждый должен поступать так, как ему диктуют совесть и чувство вкуса. Я могу сказать, что я бы так не поступил.

 

— Вообще, как в США сейчас воспринимают происходящее в России?

 

— В США, как и в ЕС, все довольно плохо понимают, что происходит в России, приходится рассказывать много деталей, подробностей, почему есть эти 85% за Путина, какова мотивация людей, как работает госпропаганда, почему она эффективна; отговаривать западных политиков от глупостей, которые многие из них склонны делать. Надо понимать, что любой политик – хоть в России, хоть в США, – действует больше из внутриполитических соображений, чем из внешнеполитических, и больше всего думает про свои собственные выборы. Надо понимать, что в США есть сильная и организованная украинская диаспора, а другого полюса нет, поэтому для американских политиков выгоднее делать громкие заявления, которые никак не приближают решение ситуации, но которые на «ура» воспринимаются избирателями. Бороться с этим очень сложно, кроме того, мы должны понимать, что у нас в России всякие неумные люди, типа Старикова или Федорова, считают, что США спит и видит, как бы победить Россию, а это не так. Для США сейчас в большем приоритете – проблема ИГИЛ, к примеру, или даже проблема КНДР, а не России, им проще всего отгородиться от нас стеной. Мы не оказываем ни на что в мире принципиального влияния, они могут обойтись без нас на нефтяном и газовом рынках, мы мало экспортируем, а как рынок сбыта имеем ограниченное значение. Мы ни для кого не являемся приоритетом.

 

— Могут ли перемены в России обойтись без жертв?

 

— Все возможно, но вероятность этого исчезающе мала, вопрос, скорее, в масштабе этих жертв. Грубо говоря, будет это сто человек, как на Майдане, или же все пойдет по худшему сценарию гражданской войны и распада страны. К сожалению, может выйти и так, и так.

 

— Вы верите в то, что в высших эшелонах власти возможен раскол элит?

 

— На мой взгляд, раскол элит – это уже свершившийся факт, констатация того, что у людей есть разные точки зрения на происходящее и есть при этом разные конкурирующие между собой группы. Мне кажется, что то, что происходит по линии противостояния силовиков и Кадырова, является уже наглядным свидетельством раскола. Но сам по себе раскол элит ничего не значит. Мы знаем из классиков марксизма-ленинизма, что должно совпасть одновременно несколько условий. Грубо говоря, на улицах должно быть противостояние простых людей, в элитах должна быть группа, готовая к переменам и альянсу с людьми на улицах, должны быть условия для последующего удержания власти и должен быть класс, заинтересованный в переменах, который станет опорой будущей власти. На данный момент вот эти 15%, которые против 85%, — это четкое классовое противостояние. Есть нарождающийся авангард общества, который можно называть как угодно – хоть «креативным классом», хотя я не люблю это определение. С другой стороны, есть то, что называют консервативным большинством, союз силовиков, бюрократии и люмпен-пролетариата. Противостояние есть, но, чтобы произошли перемены, должны выиграть или 85%, или 15%. Я вижу в Кремле группы, готовые опереться на 85%, но не вижу пока тех, кто готов опираться на 15%, даже либеральная часть Кремля к ним напрямую апеллировать не готова. Поэтому мы имеем то, что имеем.

 

— Вы верите, что возможен все-таки эволюционный, а не революционный сценарий перемен?

 

— Я не вижу эволюционного сценария. Я считаю, что любой сценарий из возможных – революционный, причем не факт, что со знаком «плюс».

 

— То есть хорошего варианта нет?

 

— Революция для меня не является плохим вариантом. Хотелось бы, конечно, обойтись спокойными мирными преобразованиями, и я сам делал все возможное, чтобы это были преобразования мирные и эволюционные, но власть сама закрывает все подобные пути.

 

— Какова ваша позиция по поводу разногласий в демократической коалиции?

 

— Я считаю, что процесс объединения людей – это положительные новости, а разногласия — отрицательные. Я лично, несмотря ни на что, буду помогать и делать все, чтобы коалиция состоялась. Но я всегда говорил, что успешная коалиция начинается с программы и четкого плана действий, чтобы каждый человек понимал свое место в строю. Если же среда в коалиции изначально аморфна и есть политическая конкуренция, все строится исключительно вокруг прагматических соображений, может ничего хорошего не получиться. Кроме того, я считаю, что люди, которые делают коалицию, имеют слабый навык достижения договоренностей и компромиссов, это уже заметно. Уже есть визуальные попытки начать диктовать друг другу условия.

 

— В выборах вообще участвовать надо?

 

— Безусловно, надо. Выборы – это не способ взять власть в современной России, но это способ пропагандировать свои взгляды, образовывать коалиции для фандрайзинга, способ находить и проверять сильных региональных лидеров.

 

— А перспектива у этого участия есть?

 

— Если идти на выборы одной колонной, то есть, но я считаю, что вероятность этого практически равна нулю.

 

 

 

Вопросы — Екатерина Винокурова  

Фото — Кирилл Кухмарь/Коммерсантъ

 

http://znak.com/moscow/articles/06-05-17-51/103896.html

6 Мая 2015
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Архив материалов