«Авторитарный режим Путина? Разберитесь с этим сами…»

Почему экс-вице-президент Европейского суда по правам человека не вычеркивает Россию из Европы. Интервью

 

Ближайшие три дня в Екатеринбурге с визитом находится госпожа Франсуаза Тюлькенс – судья Европейского суда по правам человека с 14-летним стажем. Сейчас она на пенсии и в Екатеринбург приехала на 5-ю Уральскую школу по правам человека, посвященную работе пенитенциарной системы страны. Организаторы этого мероприятия – Общественная наблюдательная комиссия (ОНК), в частности, пытались договорится о посещении Франсуазой Тюлькенс екатеринбургского СИЗО и подразделения транспортной полиции в аэропорту «Кольцово». Согласия не получили – политическая ситуация не самая подходящая для такого рода контактов. И зря. Выверенностью суждений даже по острым внешнеполитическим вопросам отставной вице-президент ЕСПЧ руководство свердловского ГУ ФСИН и МВД перед Кремлем не скомпрометировала бы. Даже наоборот.

 

- Госпожа Тюлькенс, что вы делаете в России?

 

- Прилетела в Екатеринбург, никогда, кстати, раньше не была тут, для участия в конференции, посвященной реформе пенитенциарной системы в России в свете Европейской конвенции по правам человека. В течение 14 лет я была судьей Европейского суда по правам человека, вице-президентом этого суда, и сегодня моя миссия состоит в том, чтобы объяснить конвенцию и посмотреть, что можно использовать для улучшения пенитенциарной системы в России, как, впрочем, и во всех остальных европейских странах.

 

 

- Вы относите Россию все-таки к европейской стране?

 

- Я знаю, что вы здесь находитесь в Азии (смеётся). Но все-таки значительная часть России находится в Европе, Россия подписала Европейскую конвенцию по правам человека, она является членом Совета Европы и приняла на себя обязательства соблюдать основные права человека. Соответственно, Россия является европейской страной и входит в наш общий дом.

 

- Может быть, пока входит: по членству России в Совете Европы есть вопросы?

 

- Членство России не приостановлено, Россия пока лишена права голоса и не может участвовать в голосовании. Я думаю, что прежде всего надо добиться возвращения ей права голоса. И даже несмотря на это, Россия продолжает оставаться членом Совета Европы. Это надо четко понимать. Также она остается страной, подписавшей Конвенцию по правам человека, и обязана ее соблюдать.

 

 

- В феврале этого года глава Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин предложил отказаться от закрепленного в Конституции нашей страны верховенства международного права. Может быть, времени до того, как Россия выйдет из общего европейского дома, осталось не так и много?

 

- Это фундаментальный вопрос. Европейская конвенция по правам человека была принята в 1950 году (подписана, вступила в силу в 1953-м. – Прим. ред.) и это целая философия, которая заключается в том, что соблюдение фундаментальных прав человека должно контролироваться на наднациональном уровне. Это революционная идея, на которой и зиждется гарантия безопасности человека, его жизни, свободы слова, права на частную жизнь и так далее. Заявление о том, что нужно изменить эту ситуацию – для меня все равно, что призыв вернуться на 50 лет назад. Все положительные изменения, которые произошли за эти 50 лет во всех европейских странах: Великобритании, Франции, Испании, России в том числе, стали возможны именно благодаря такому внешнему контролю. Потому что, когда ты находишься внутри системы, всегда есть тенденция оправдывать ее, что бы она не делала. Поэтому для соблюдения прав человека, я в этом абсолютно уверена, необходим внешний контроль. Мы решения о выходе страны из системы [международного права] принимать не можем. Если оно исходит от российской политической верхушки, то можно сказать, что это регресс. Объясняется это желанием иметь больше суверенитета, некими националистическими движениями, но вызывает это всегда один эффект – страна изолируется.

 

 

- В таком случае у вас есть ощущение, что Россия все-таки захлопывает дверь в Европу и закрывает окно, или комментарий Бастрыкина воспринимается вами все-таки как частное мнение?

 

- На самом деле такие тенденции я вижу во многих европейских странах: и в Соединённом королевстве, и в Швейцарии, и в Италии. Эти идеи не являются уникальными.

 

- Это связано с кризисом идеи объединения Европы?

 

- Да, это общеевропейский кризис, и Россию в этом смысле я опять-таки помещаю в Европу. Этот кризис спровоцировал поиск национальной самоидентичности, когда страны закрываются и пытаются жить сами в себе. Они думают, что все проблемы можно решить самостоятельно, но они не отдают себе отчета в том, что провоцируют рост нарушений прав человека. Даже если вернуться к идее прав человека, которую высказывали мыслители 17-18-го веков, то права человека как раз начинаются там, где заканчивается государственный суверенитет.

 

 

- На ваш взгляд, нынешний кризис в Европе… он останется только кризисом, как это было в начале 20 века на примере Лиги наций – выпроводили СССР, не смогли остановить Гитлера, предотвратить Вторую мировую войну, закончили 9 мая Победой и потом созданием ООН – или на этот раз это окончательный крах идеи наднационального регулятора в Европе?

 

- Трудно сказать. Я не берусь давать прогнозы, но скажу так – пессимист он более разумен, зато у оптимиста больше воли. Думаю, что мы переживем этот кризис. Если нет, то это будет, конечно, катастрофой, и ситуация станет просто непредсказуемой. Остается лишь надеяться, что победят умные люди и возобладает серьезный подход к решению этих проблем.

 

- С подачи председателя Конституционного суда РФ Валерия Зорькина в России этой зимой заговорили о создании Азиатского суда по правам человека как альтернативы ЕСПЧ, решениями которого российские власти давно уже недовольны. Вы видите перспективы такого института?

 

- Во-первых, существует ли на Азиатском континенте конвенция по защите прав человека, подписанная всеми государствами? Если таковая есть, то суд, который бы следил за ее исполнением, логичная и необходимая вещь. Например, на Африканском континенте такой институт есть, есть Американская конвенция. Совершенно понятно, что с учетом географического различия есть своя региональная специфика соблюдения прав человека. С другой стороны, я знаю Азию, мне кажется, что этот континент еще очень далек от подписания такой конвенции.

 

 

- Европейскую конвенцию по правам человека Россия ратифицировала в 1998 году (кроме протоколов 6, 12, 13), и в нашей стране есть клише, что ЕСПЧ приходится рассматривать отсюда исков гораздо больше, чем из любой другой европейской страны.

 

- Россия это 140 млн жителей, к примеру, Бельгия – только 9. Поэтому вполне естественно, что исков к России будет в массе больше, чем к Бельгии. Но если сравнить пропорцию обращений на равную единицу жителей, то станет ясно – нельзя говорить, что из России их поступает больше. Кстати, вопрос, который вы задаете, возникает и в других странах. У них тоже возникает ощущение, что они козлы отпущения. Это все не так. Неправильно думать, что в России чаще нарушаются права человека.

 

- Тезис о большом количестве исков в ЕСПЧ из России, кстати, связывают с тезисом об авторитарном режиме Путина…

 

- Это политические вещи и это исключительно ваши проблемы. Я к этому не имею никакого отношения, разберитесь сами.

 

- Хорошо, специфика обращений в ЕСПЧ из России существует?

 

- Таких специфик много. Несколько лет назад все дела в основном касались Чечни. Есть проблема с чернобыльцами, которые не получают присужденных им здесь судебной системой самой России компенсаций. Много жалоб поступает о жестоком обращении, хотя это касается и других стран ЕС тоже… Что касается свободы слова, права на частную жизнь, то это есть и в других странах, не только в России.

 

 

- Вам приходилось самой рассматривать иски россиян, есть у вас какое-то памятное дело из нашей страны?

 

- Это чеченские дела: по гуманитарному коридору, по казням. Для меня они все очень памятны, мы тогда, наверное, в первый раз столкнулись с такими вопросами и работали очень детально. Но не думайте, что Россию кто-то видел в роли козла отпущения. Хотя мы потратили тогда много времени не только на изучение самих дел, но и на то, чтобы выработать такое решение, которое было бы понятно российским властям. Не такое, с которым они бы согласились, просто понятное.

 

- Кстати, рекорд премии в 1,5 млн евро, назначенной ЕСПЧ по одному из чеченских дел, я имею ввиду так называемое дело «Эсмухамбетов и другие против России», жителей разбомбленного в 1999 году села Коги на юго-востоке Чечни, до сих пор не побит. Думаете, у жителей Донецка и Луганска есть сейчас шанс получить аналогичную компенсацию от Украины?

 

- Нет ничего невозможного. Но только после того, как Донбасс испытает все способы отсудить возможные компенсации у Украины – это очень важно. С учетом этого требования, я думаю, через 2-3 года такие иски будут возможны.

 

- И это даже при том, что отношение со стороны Европы и США к нынешним властям Украины – отношение совсем не тождественное тому, каким оно было к России во время Чеченской кампании?

 

- Нужно разводить политическое и юридическое. Если такое обращение придет в Европейский суд, оно будет рассмотрено исключительно с опорой на закон. Это то, почему мы говорим о необходимости надгосударственного института по защите прав человека.

 

 

- В свою очередь к России могут быть иски по украинским событиям и ситуации с присоединением Крыма – например, от кого-нибудь из крымских татар?

 

- Да, но такой человек должен доказать, что он пострадал, потерял собственность, в общем, доказать нарушение одной из статей Конвенции по защите прав человека. И прежде всего он должен быть жителем своей страны, в данном случае России.

 

- Если это будут лидеры меджлиса Рефат Чубаров и Мустафа Джемилев, которым запрещен въезд в Россию?

 

- Это проблема перемещения, такое дело нужно рассматривать детально.

 

- Вы говорили о том, что составляли понятные для российской стороны решения. Мне лично непонятно, почему в 2013 году ЕСПЧ, рассматривая иски экс-владельца «ЮКОСа» Михаила Ходорковского и его соратника Платона Лебедева, не стал пересматривать приговор Басманного суда Москвы?

 

- Я не участвовала и всех деталей не знаю, поэтому воздержусь от пояснений. Знаю лишь, что это важное дело и Россия его проиграла. С другой стороны, знаете сколько таких дел у нас рассматривается?!

 

 

- За годы взаимодействия ЕСПЧ и России отношения с властями нашей страны как изменились: стало больше барьеров или, наоборот, стало больше взаимопонимания?

 

- Все стало лучше.

 

- Последний вопрос. Вы приехали сюда по проблематике пенитенциарных заведений – как полагаете, российская система исполнения наказаний имеет шанс когда-нибудь прийти к общему европейскому знаменателю?

 

- Не надо европеизировать эту систему. Надо строить ее на своих собственных принципах, но с соблюдением прав человека. Пока здесь самый ужасный вопрос – перенаселенность тюрем. Это несет за собой серьезные последствия в виде рецидивов, например, и это требует целой серии решений. Но не думайте, что вы первые – европейские страны тоже проходили и проходят через это.

 

 

P.S.: Напоследок госпожа Тюлькенс напомнила, что 16 апреля в ЕСПЧ будет слушаться дело, которое напрямую, как она выразилась, касается Екатеринбурга. Речь идет о иске бывшего замначальника службы тыла ГУВД Свердловской области Игоря Коныгина, которого обвинили в мошенничестве и превышении полномочий и в 2006 году приговорили к 4 годам 10 месяцам лишения свободы. О другом известном сидельце – основателе сети автосалонов ДДТ Равиле Хакимове, также пожаловавшегося в ЕСПЧ, наша собеседница не знала.

 

 

 

Вопросы – Игорь Пушкарев  

http://znak.com/moscow/articles/13-04-19-06/103805.html

14 Апреля 2015
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro верхи

Архив материалов