Как Ксения Собчак "перепихнулась" С Андреем Пионтковским

 

ОТВЕТ КОЛЛЕГЕ ПИОНТКОВСКОМУ

19 ноября 2012, 10:29
 
Гневное послание смотреть тут

843379 

Во-первых, сразу должна оговориться, мне, в принципе, тяжело как читать, так и отвечать на любые тексты, где фигурируют такие словосочетания как «пораженная сифилисом власть» и «смердящий клубок жирных червей». 
Для комплекта не хватает еще чего-то, в такой же степени изысканного, про ботокс. 

Такое ощущение, что смелостью считается теперь выкрикнуть что-то особенно оскорбительное. 
А те, кто не кричат на каждом углу что-нибудь «червивое» – значит страшно боятся. Это что-то из школьного «если не куришь – значит не крутой». Ни меня, ни моих коллег по группе граждан нельзя упрекнуть в трусости – мы все рискуем свободой и вполне реальной карьерой, бизнесом и финансовым благополучием. Но есть разница между отвагой и слабоумием. Между умением эффективно решать задачу и умением красиво «сказануть». Впрочем, если для кого-то так важно кричать про «кровавый режим» – выходите на шествие и ругайте, кричите. Но почему вы отказываете нам в праве действовать по-другому? 

Я всегда утверждала и продолжаю утверждать, что пора уже определиться – либо мы про изворотливость оскорблений и дешевый популизм, который так действует на разъяренную толпу 5 тысяч политических активистов, либо про реальную политику, охватывающую интересы сотни тысяч людей. 
Лично моя цель – сделать протест популярным. Власть боится не суровых лозунгов и статей коллеги Пионтковского, а только массовости. Соответственно, все наши силы должны быть брошены для решения именно этой задачи. 

Во-вторых - при том, что в Координационный Совет было избрано 45 человек (в т.ч. коллега Пионтковский) – наша команда – пока ЕДИНСТВЕННЫЕ, кто предложил реальную программу шествия – разработанную подробно, еще и с несколькими вариантами как названий, маршрута, так и главной темы шествия (смотреть тут и тут). 

Ничто не мешает коллеге Пионтковскому уже отвлечься, наконец, от сифилиса и червей, и написать свою концепцию, и выставить ее на голосование, как это сделала наша Группа Граждан. 

В-третьих, мы намеренно ушли от бесконечных завываний «Путина на нары», потому как исходим из реального положения дел – а в реальном мире, как бы это не звучало шокирующе для коллеги Пионтковского, большинство согласилось с итогами выборов, несмотря на фальсификации, а власть жаждет вернуть всех нас обратно, в состояния жалкой кучки маргиналов, в которой Удальцов будет беспрестанно прыгать по фонтанам, а несколько десятков людей с искривленными злобой лицами будут «выть « громким истерическим надрывным голосом по поводу жирных червей. 
Победа власти – если мы все превратимся в жалких комичных персонажей как мантру повторяющих «никаких переговоров с властью» в ситуации, когда у нас нет никакой реальной силы воздействия. 

Считаю, что ненависть к кому бы то ни было – это прежде всего форма недовольства самим собой. 
Считаю, что личные оскорбления – это показатель слабости оскорбляющего. 

Если мы недовольны властью, давайте говорить не о червях и ботоксе – это звучит просто жалко и нелепо, простите, а о реальных проблемах этой власти. 

Необходимость Независимого суда или Политической реформы беспокоит (во всяком случае, я на это очень надеюсь) наших граждан гораздо больше количества жира у смердящих червей. 

Да, власть действительно перешла к жестким репрессиям, и главной целью шествия должна стать борьба за политзаключенных – и это все прописано в нашем предложении. 
Вопрос метода. Скажите, что будет эффективнее в ситуации, когда власть понимает только язык силы (а сила, в нашем случае, это минимум сто тысяч человек на площади) – пять тысяч с криками «Путина на нары» или сто тысяч с требованиями независимого суда? 

Я твердо убеждена, что на данном историческом этапе нам надо увеличивать численность, не отпугивая рассерженных горожан радикальными лозунгами, а думая о их прямых интересах. 
Эти люди уже явно показали нам, как говорится, «ногами», что они за перестройку и эволюцию власти, но против революции. 

Коллега Пионтковский, такое ощущение живет в какой-то параллельной реальности и не видит, что людей стало выходить на улицу меньше. 
И продолжает кричать что-то свое, не видя реакции людей. Я считаю, что это как минимум безответственно, так как властная пропаганда только и заинтересована в том, чтобы показывать искаженные ненавистью лица выкрикивающие оскорбления. И дело не только в том, что в декабре была надежда на изменения сверху, а сейчас ее нет. Дело в том, что среднему классу не нужна революция с неконтролируемыми последствиями. А люди, надрывно кричащие о «банде Путина», стремительно сами, увы, начинают напоминать банду. Просто более бедную и малочисленную, но не менее агрессивную. 

И общество моментально среагировало – количество людей на митингах стало сокращаться. 
Разве это не тревожный признак? Наконец–таки у нас начало формироваться гражданское самосознание, люди готовы отстаивать свои гражданские свободы – но, это не значит, что тот самый средний класс хочет выходить под лозунгами «власть миллионам, а не миллионерам». Потому как, он, средний класс – не дурак, и понимает, что с такой «конструктивной программой» смена власти может иметь еще худшие последствия. 

Итак, давайте определимся, нам «шашечки или ехать»? 
Нам важно защитить политзаключенных и приостановить репрессии? Или важно прокричать популистские лозунги в стиле «посмотрите какой я смелый, я Путина мразью обозвал»? 

ЕДИНСТВЕННЫЙ способ РЕАЛЬНО помочь политзаключенным – это наращивать количество людей, отстаивающих наши требования. 
Этого можно добиться только конструктивными требованиями, реально выполнимыми в текущей политической ситуации. Не надо недооценивать власть и их силу - кричать о том, что у них «5 минут на сборы» нужно, но нужно тогда, когда нас будет 500 тысяч человек стоять на Красной площади. Хотя, тогда уже и кричать ничего не надо будет. А пока, давайте адекватно принимать реальность. На последний митинг в поддержку политзаключенных вышло около 5 тысяч человек, на последний объединенный митинг в сентябре – около 45 по лучшим подсчетам. Это, как минимум, в два раза меньше, чем на Сахарова. 

Именно поэтому я считаю, что конкретные требования по независимым судам, изложенные мной и напрямую связанные с политзаключенными, имеют шанс привлечь к уличной активности больше людей. 
Я разрабатывала программу именно с этой главной, на мой взгляд, целью. Отсутствие честного, независимого суда – это краеугольный камень этой системы, наряду с цензурой СМИ. 

Уважаемые коллега Пионтковский и, присоединившийся к нему словами «Я полностью поддерживаю», коллега Удальцов! 
Не будьте «Кургиняном наоборот». 

843380 

Наша власть не чувствует реальность и, именно поэтому, делает столько ошибок. 
Но сейчас складывается ощущение, что и некоторые оппозиционные деятели перестали чувствовать реальность и настоящие запросы общества. Если вы не хотите еще через год опять обнаружить себя в составе 300 человек на Триумфальной площади – перестаньте мракобесить. Вначале вы критиковали Путина, теперь кричите «Умрите Пархоменко и Собчак» – я ж о вас волнуюсь, коллеги, как бы у ваших избирателей не сложилось ощущения, что вам просто хочется кого-то убить, и уже не так важно кого именно. Начните с того, чтобы сесть с коллегой Удальцовым (можно даже недалеко от Фонтана) и написать СВОЮ концепцию шествия, лозунгов, маршрута. И выставите ее на голосование – это, во всяком случае, отвлечет вас на время от «сифилиса» и «червей» и даст нам возможность самым демократическим способом – голосованием выяснить что ближе нашим избирателям. 

С уважением, Ваша коллега К.А. Собчак. 

http://www.echo.msk.ru/blog/sobchak/952824-echo/

 

 

УВАЖАЕМАЯ КСЕНИЯ АНАТОЛЬЕВНА!

20 ноября 2012, 09:01
 

На Ваш креативный коллаж я постараюсь ответить чисто литературными средствами. 
Читатели прислали мне несколько Ваших выразительных изображений в интернете, релевантных теме нашей дискуссии, но я боюсь, что они произвели бы слишком шокирующее впечатление. 

Начнем с частного, но очень важного вопроса – декабрьская акция оппозиции. 
То, что её центральной темой должен быть протест против волны репрессий, требование освобождения политических заключенных не исключительная находка Группы Граждан (ГГ), могучий творческий потенциал которой Вы настойчиво рекламируете. Все 45 членов КС решили это ещё на первом заседании. 

Предложенная Удальцовым концепция шествия и лозунгов 8 декабря исходит из того же понимания. 
Сергей написал её без моей помощи, в которой он не нуждается. 

Она намного глубже и содержательней чем Ваше любительское упражнение на тему судебной реформы. 

С ней можно не соглашаться, так же как с идеологическими взглядами Удальцова. 
Но Ваши хамские фонтанные советы в его адрес окончательно убеждают, что ГГ (во всяком случае те, кто говорят от её имени ) сознательно подвергает Удальцова целенаправленной личностной травле. 

Какая трогательная михАлковская симфонИя ГГ с властью, на наших глазах обрушившей на Сергея весь свой репрессивный и идеологический аппарат. 

Но вернемся к теме политзаключенных. 
Большинство из них арестованы по сфабрикованому делу 6 мая. На следующий день, 7 мая Вы разместили на «Эхо Москвы» пост, в котором поведали urbi et orbi следующее: 

Вчера я приняла очень непростое решение для себя – первый раз с 24 декабря не пойти на митинг. Приняла это решение, скажу откровенно, так как знала заранее, что основная цель будет стояние на мосту, прорыв и сидячая забастовка. 

Если это не донос, в котором так остро нуждались в тот день хватавшие людей репрессивные структуры, то объясните пожалуйста, Ксения Анатольевна, что это было такое. 
Только не говорите, что «знала заранее» означает политологический прогноз. Это я уже слышал от коллеги Яшина. 

Я тоже иногда делаю политологические прогнозы. 
В подобных предсказаниях никогда не бывает таких конкретных деталей как стояние на мосту, прорыв, сидячая забастовка. 

Это был донос, причем донос ложный. 
Стояние на мосту и сидячая забастовка действительно были, но не заранее спланированные, а как реакция на бесчинства полиции. А прорыва не было вообще. Но для подведения 5-6 наших коллег по КС под статью об «организации массовых беспорядков» следствие как раз старается доказать, чтозаранее существовал план и прорыва и всего остального. 

Если Вы последовательны, то выйдите в Ваш «Юрьев День» к Следственному Комитету с двумя плакатиками «Заранее знала, что целью будет прорыв» и «Знала, но боялась спугнуть». 

Ваша концепция декабрьской акции, кроме самоубийственного названия, отличается ещё лозунгами с элементами судебной реформы. 
А концепция Пархоменко – с элементами политической реформы. 

Я уже говорил, что это замечательные прогрессивные требования. 
Но они принципиально нереализуемы в рамках существующей политической системы. Вот послушайте: 

Отсутствие честного, независимого суда – это краеугольный камень этой системы, наряду с цензурой СМИ. 

Это не слабоумный Пионтковский сказал, а это справедливо пишет в ответе ему мудрейшая Собчак. 
А кроме суда и цензуры у системы есть ещё краеугольные камни имитационного парламента, избиркома, ОМОНА, тайной полиции и т.д. Она что, всех их из под себя будет по одному вытаскивать? 

Или мы будем сначала выхватывать из под неё какой-то один камень, потом другой? 
Так не бывает. Такие системы падают сразу и целиком. А после этого начинается сложнейший переходный период, над концепцией которого мы все уже сейчас должны работать. Период в течение которого и могут быть осуществлены политическая, судебная и другие реформы. 

Эта тема была задана на нашем предвыборном конкурсе эссе. 

Кстати, ни один из креативных мыслителей ГГ (за исключением М.Гельфанда ) не написал ни строчки. 
С моими посильными соображениями по этой важнейшей проблеме можно ознакомиться здесь

А что касается суда, то некорректно и лукаво противопоставлять требования «Путина на нары» и «Независимого суда». 
К сожалению, наша политическая реальность такова, что движение к независимому суду может начаться только после того, как Путин окажется на нарах. Так что объясните Вашим замечательным рассерженным 100 000 гражданам, требующим «Независимого Суда», что ничего у них не получится без «Путина и очень многих других из расширенного списка Магнитского на нарах». 

Все это Вы, Ксения Анатольевна, как умная молодая женщина и Сергей Борисович как умный зрелый мужчина прекрасно понимаете. 
И выдвигаете Вы свою повестку дня не для того, чтобы реализовывать её в рамках эволюции существующей системы. У Вас есть другая сверхзадача, и Вы её не скрываете: любой ценой выхолостить опасные и неприятные для власти лозунги протестного движения – досрочные парламентские и президентские выборы, уход нелегитимной власти. 

Вы стремитесь оседлать протестное движение и увести его в уютное кудринско-прохоровско-чубайсовское стойло, сделать его управляемой подтанцовкой для одной из кремлевских группировок в её схватке за финансовые потоки внутри системы власти. 

Между тем все кандидаты в КС, баллотируясь, подписывали заявление о том, что они разделяют ценности и цели протестного движения. 
Почему же Вы начинаете свою деятельность народной избранницы с упорной попытки заставить движение отказаться от своих ключевых требований, от своего морального стержня, задающего ему смысл и историческую перспективу? 

И не надо нас упрекать в том, что мы отказываем Вам в праве или мешаем Вам конструктивно и плодотворно влиять на власть. 
Тысячи замечательных прогрессивных людей, социально и ментально близких Вам, сидящих с Вами в тех же ресторанах и отдыхающих на тех же курортах, вот же два десятилетия только тем и занимаются, что влияют на власть в правительстве, администрации президента, общественной палате, совете по правам человека и ещё на дюжине других площадках. 

И знаете, у них это здорово получается, влиять. 
И у Вас обязательно получится. Вот, например, недавно Вы поговорили во сне с одним очень симпатичным страстотерпцем-президентом. Рассказали об этом в холуйском журнальчике. И сон оказался вещим. 

Краеугольный камень системы – бесчестный, позорно зависимый от власти суд – вдруг принял справедливое, юридически безукоризненное и гуманное решение – вернул Вам честно заработанные деньги. 
И никакая судебная реформа не понадобилась. Ни один из Ваших пяти пунктов. 

У нас с Вами, конечно, разное отношение к власти. 
Вы упрекаете меня в излишней грубости к ней. Возможно, Вы правы. Но попробуйте, как Вы сами призываете, хоть на несколько мгновений «встать в чужие ботинки», чтобы что-то понять

Для Вас власть – это дядя Володя, у которого Вы сидели на коленях. 
Для меня власть – это воры и убийцы, уничтожающие мою страну. Когда, отвечая на днях Татьяне Юрьевне, я напомнил о политических убийствах, совершенных властью, то из ложной деликатности к Вам промолчал об Анатолии Александровиче. 

Между тем, Ваша матушка, Людмила Борисовна Нарусова, убеждена, что Анатолий Александрович был в Калининграде убит. 
Более того, она сказала, что знает имена убийц, но пока не готова их обнародовать. 

Может быть, когда дядя Володя как Архангел Гавриил снова явится Вам во сне, лучше будет спросить его не о бабках. 

Искренне Ваш, Андрей Пионтковский.

http://www.echo.msk.ru/blog/piontkovsky_a/953180-echo/

 

20 Ноября 2012
Поделиться:

Комментарии

Критик , 20 Ноября 2012

Конфликт революционеров и адаптантов

Координационный совет оппозиции, от которого ждут действий и который обвиняют в бездействии, совершил прорыв, пусть и непреднамеренно, в другом. Он дал возможность выплеснуться наружу конфликту, который тлел давно, парализуя оппозиционное поле. Речь идет о конфликте «революционеров» и « адаптантов». Первые — сторонники трансформации российской системы с ее конституционно-правовым и режимным обеспечением. Вторые призывают к влиянию на самодержавие, к диалогу с ним, к попыткам его очеловечивания через реформу его отдельных блоков.

На разных этапах развития новой России в конфликте между революционерами и адаптантами обычно побеждали последние. Они входили во все правительства при самодержавных президентах, начиная с Ельцина, либо работали в сфере обслуживания их власти, в том числе и в качестве системной «оппозиции». Они получали возможность пользоваться влиятельным медийным ресурсом. Они имели в распоряжении немалые финансовые средства. Именно им российское самодержавие обязано своей внутренней и международной легитимацией.

Но вовлечение адаптантов в сферу поддержки самодержавия привело к вполне определенным последствиям — дискредитации реформаторской идеи, и прежде всего либерального «пакета», коль скоро наиболее влиятельные адаптанты взяли на себя представительство либеральных идей. Адаптанты, а не сама власть, стали основным гробовщиком системной альтернативы в России.

«А что же революционеры — они что, совсем не виноваты в том, что с нами произошло?» — спросите вы. Да, революционеры не сумели противостоять конформистскому большинству. Не смогли выйти за пределы своего политического гетто. Оказались не готовы к разговору с обществом и кропотливой работе по формированию массовой поддержки для идеи строительства правового государства, когда в 90-е годы и в период первого президентства Путина у них была определенная свобода для самовыражения. Но их ответственность за то, что мы получили сегодня, неизмеримо меньше, хотя бы в силу их ограниченных возможностей влияния и жесткого подавления со стороны режима.

Сегодня давний конфликт между революционерами и адаптантами нашел выражение в столкновении платформ внутри Координационного совета оппозиции. Первые представлены либеральной группой, включающей Гарри Каспарова, Бориса Немцова, Андрея Илларионова и Андрея Пионтковского. Вторых представляет «Группа граждан» (ГГ) (до этого «Гражданская платформа»), взгляды которых представили (надеюсь, адекватно) Сергей Пархоменко и Ксения Собчак (с дискуссией Пархоменко, Пионтковского и Собчак вы уже, наверное, ознакомились).

Речь идет о столкновении двух противоположных стратегических векторов. И это столкновение в той или иной форме существует внутри широкого оппозиционного поля, которое включает партии и разнообразные политические группировки. Причем вот главное: речь не идет о тактических либо идеологических различиях между либералами, левыми и умеренными националистами, которые вошли в КС. Критерием размежевания внутри Координационного совета является отношение его членов к системе самодержавия.

Что же говорят революционеры? Они утверждают, что российская система нереформоспособна и ее нужно трансформировать, т.е. менять правила игры и основные принципы, начиная с ее конституционной основы. Но при этом нужно искать пути ненасильственной, мирной трансформации системы власти, т.е. механизм российской «бархатной» революции.

Правда, мне думается, что революционерам нужно более четко акцентировать две вещи. Первое: уход Путина не означает отказа от системы персоналистской власти, которая может себя продлить через формирование нового режима личной власти. Второе: смена системы требует конституционной реформы, и в первую очередь отказа от самодержавного президентства (ощущается, что пока не все представители этого лагеря выдвигают эту задачу как основную). Перед революционерами стоит и проблема поиска сочетания политических и социально-экономических требований, который должен расширить протестную базу оппозиции.

А теперь о том, чего требуют адаптанты. Их позиция была структурирована Сергеем Пархоменко и Ксенией Собчак и уже была подвергнута жесткой — и заслуженной — критике Андреем Пионтковским. «Группа граждан» предлагает набор предложений — от некоторых изменений в Конституции (отмена положения о двух сроках президентства и возращение 4-летних сроков пребывания у власти президента и Думы), требования вернуть референдум и гарантировать контроль за выборами со стороны избирателей до призывов к реформе суда (выборность судей, запрет на работу судьями бывшим сотрудникам правоохранительных органов, введения судов присяжных, обязанность судей представлять свои декларации о доходах).

Все перечисленные предложения укладываются в концепцию влияния на самодержавие. Собственно, это концепция, которую исповедовали и пытались осуществлять начиная с 1991 года все реформаторы, которые находились либо во власти, либо в окружении власти, либо оппонировали власти в рамках Думы.

Что значат предлагаемые «ГГ» конституционные изменения? Они означают возвращение к ельцинской Конституции, которая является основой нынешнего самодержавия. Именно эта Конституция ставит президента над обществом и остальными ветвями власти. Сколько президент, обладающий диктаторскими полномочиями, будет находиться во власти — 4 либо 6 лет, — не имеет значения. Он может сделать свое правление пожизненным, в частности, через смену назначенных им преемников.

Что при системе конституционного самодержавия может изменить референдум, коль скоро исполнительная власть обеспечивает его результаты? Румынский диктатор Чаушеску, как, впрочем, и другие диктаторы, обожали референдумы, ибо они давали возможность имитации всенародной легитимации.

А требование предоставить контроль за выборами избирателям? Неужели кто-то всерьез думает, что это требование (скорее просьба к власти) будет властью принята во внимание? Возможно, да. Но это будет означать, что власть найдет своих «избирателей», которые и будут ее контролировать, гарантируя Кремлю «определенность результата».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Ксения СОБЧАК против Андрея Пионтковского:

«Власть боится не суровых лозунгов и статей коллеги Пионтковского, а только массовости. Соответственно, все наши силы должны быть брошены для решения именно этой задачи...»,

Андрей ПИОНТКОВСКИЙ против Сергея Пархоменко:

«И что же теперь предлагает нам Группа Граждан? Пойти на попятную. Демонстративно отказаться от нашей моральной и политической позиции непризнания нелегитимной власти и стараться влиять на эту власть своим конструктивным лепетом об УИКах в 2018 году и мировых судьях. Если мы на это согласимся, у власти будут все основания презирать нас»,

Сергей ПАРХОМЕНКО:

«Речь идет о большой политической кампании, смысл которой — поэтапное ФОРМИРОВАНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПРОГРАММЫ ОППОЗИЦИИ и расширение круга ее сторонников...»

Что касается предложений по судебной реформе, то они звучат постоянно все последние годы, и каков прогресс?

Сам тот факт, что адаптанты обращаются к власти, призывая ее улучшить себя, вести себя прилично и обеспечить свою сменяемость, не требуя от Кремля демонополизации власти и немедленной отставки правящей команды, означает, что они признают эту власть легитимной. Но это не только отказ от требований митингов на Сахарова и Болотной, но и отказ от основного принципа создания Координационного совета как органа координации протестной активности, направленной против этой власти. Более того, характер выдвигаемой повестки, тем более «медийными фигурами», популярными в обществе, может создавать иллюзию, что эту власть действительно можно изменить влиянием и убеждением, отдельными шагами в отдельных сферах.

Представители адаптантов убеждают нас, что «люди за перестройку и эволюцию власти, но против революции». В таком случае и людям, и «Группе граждан» нужно будет объяснять, что эволюция и перестройка самодержавия невозможны. О чем свидетельствует весь период нашей жизни после 1991 года. Самодержавие будет только загнивать и деградировать, что оно и делает. А результатом этой деградации может стать слепой и беспощадный бунт, чего опасаются (и правильно опасаются) наши «эволюционисты». Следовательно, единственным способом избежать этой неприятности является коренная структурная трансформация системы, которую ряд наших несистемных либералов называют «мирной и ненасильственной революцией». Если кого-то пугает слово «революция», давайте использовать понятие «трансформация».

Но создается впечатление, что противники таких перемен намеренно пытаются породить в обществе ассоциации с кровавыми революционными потрясениями прошлого века и создать видимость дихотомии: либо эволюция нашей власти, либо нечто ужасное. Заметим, что эта логика размышлений и страхов полностью совпадает с логикой запугивания, которую осуществляет Кремль.

Как это ни покажется странным, сторонникам трансформации системы противостоят те, кто пришел в КС как гражданские активисты, отрицавшие свою связь с политикой (а некоторые даже интерес к политике). Сегодня «гражданские активисты» предложили откровенно политический выбор. Вопрос только в том, насколько те активисты, которые неожиданно политически «прозрели», осознают, что означает позиция, заявленная от их имени?

Впрочем, некоторые члены, видимо, понимают, чего они хотят. Они шли в КС, открещиваясь от принадлежности к оппозиции, заявляя о своем стремлении «влиять на власть». В таком случае им нужно было присоединиться не к Координационному совету оппозиции, а войти в Общественную палату, президентский совет по правам человека либо любую думскую партию. Ибо повестка дня, озвученная представителями «ГГ», вполне может быть поддержана прокремлевской элитой. А пути совершенствования судебной системы, выдвинутые «ГГ» в качестве основного лозунга следующего митинга, недавно обсуждались (причем в более структурированной и радикальной форме) на встрече президентского совета по правам человека с президентом.

Если Координационный совет примет предложения «ГГ», то он вполне может рассчитывать на то, что власть, включая президента, сочтет возможным участвовать в их обсуждении. Правда, можно с уверенностью сказать, каков будет результат. Таков, как и результат обсуждения предложений Совета по правам человека: президент их выслушает и скажет: «Нужно подумать». А потом сделает по-своему. Как это произошло с законом о государственной измене.

В случае, если Координационный совет одобрит идеи «ГГ», можно быть уверенным, что власть с удовольствием предоставит ему медиаресурс для их пропаганды. Даже странно, что до сих пор Кремль об этом не задумался. Или я ошибаюсь?

Представители «Группы граждан» могут в ответ возразить, что предложения революционеров столь же нереальны, как и их требования-просьбы. Да, соглашусь. Программа революционеров имеет мало шансов быть осуществленной в ближайшее время. Тем более что протестная волна спадает, и мечтать о том, что завтра общество выйдет на улицу требовать демонтажа системы, не приходится. Но все ведь дело в стратегической направленности. Программа трансформации системы нацеливает на перемены. Она помогает разделаться с иллюзиями относительно нынешнего порядка и возможности изменить его сверху. Этот вектор помогает консолидироваться во имя курса на будущий прорыв и позволяет осознать цену этого прорыва.

Программа адаптантов ориентирована на сохранение статус-кво с надеждой на его улучшение либо на повышение статуса определенных слоев внутри старого порядка.

Неужели тогда, скажете вы, нет возможности использовать во имя перемен системные механизмы — диалог с властью, выборы, политику «малых дел»? Почему же! Всё зависит от того, как заставить системные механизмы работать на общество, а не на власть. Так, диалог с властью возможен только в ситуации равенства потенциала партнеров. Пока оппозиция не набрала веса для такого диалога. Что касается участия в выборах, то при сохранении монополии Кремля на властный ресурс у оппозиции есть только один шанс — легитимировать успех власти. Но возможны ситуации (например, будущие выборы в Москве), когда оппозиция должна использовать легальную деятельность (если к тому времени она еще останется) для обращения к населению. «Малые дела» — это всегда возможность помочь людям в решении конкретных проблем. Но «малые дела» не должны создавать впечатление, что таким образом оппозиция может помочь обществу решить его основные проблемы. Участие в КС специалистов по «малым делам» вносит оживление. Но ничуть не облегчает решение концептуальных задач выхода из самодержавия.

А в целом размежевание, которое произошло внутри Координационного совета, само по себе позитивно. Коль скоро не удалось разрешить спор между системными и несистемными силами на других площадках, дискуссия в КС может помочь политизированной части общества увидеть, что стоит за каждой позицией. Возможно, и сами адаптанты осознают моральные и политические издержки своей повестки. И кстати, нынешнее размежевание должно заставить прошедших в КС «технологов», среди них и борцов с коррупцией, определиться наконец с идеологической ориентацией и с тем, на чьей они стороне. В противном случае они могут стать еще одним препятствием на пути консолидации реальной оппозиции. Ведь до сих пор антикоррупционная активность, лишенная системных критериев, оказывалась средством воспроизводства личной власти, но во главе с новым персонификатором.

Приходится, впрочем, признать: существование внутри Координационного совета сторонников трансформации системы и сторонников облагораживания самовластия не дает возможности этому составу КС осуществить те задачи, для решения которых он был избран. Можно согласовывать различия в рамках одной стратегии. Но невозможно примирить непримиримое. Это стоит иметь в виду при создании будущего механизма координации оппозиционной активности.

Но при всех различиях представители дебатирующих сторон согласны в одном: и те и другие поддерживают требование освобождения политических заключенных и прекращения политических репрессий, в первую очередь по «делу 6 мая». Призвать общество на митинг (демонстрацию) под этим лозунгом — дело чести Координационного совета. И не нужно делать этот митинг (демонстрацию) заложником пока не разрешенного стратегического конфликта.

http://www.novayagazeta.ru/politics/55506.html

Борис Немцов

ПОР МЕЖДУ ПИОНТКОВСКИМ И СОБЧАК РАЗРЕШИМ

20 ноября 2012, 16:11

Между членами Координационного совета оппозиции началась довольно жесткая дискуссия.

А. Пионтковский считает, что политические реформы невозможны без отставки Путина, а К. Собчак считает, что раз отставка не реалистична, надо добиваться реформ от Путина, например, требуя независимости суда.

Как это ни странно, независимый суд и Путин в Кремле гораздо более фантастическая картина, чем его отставка. Дело в том, что в основе режима принцип: друзьям — все, врагам — беспредел. С этим не спорит ни Собчак, ни Пархоменко, ни тем более Пионтковский.

Принцип этот работает исключительно, когда в стране нет суда, а есть басманное правосудие. Готов ли Путин отказаться от основополагающей доктрины своей власти??? Вряд ли.

Ибо, если готов, то неминуемо власть потеряет, поскольку за решеткой окажутся практически все его друзья. Да, возможно, и сам тоже. Так что лозунг: «Даешь независимый суд при Путине!» — звучит фальшиво, народ это за версту почует и на протестные акции ходить не будет.

Власть счастлива, Россия во мгле, в оппозиции неминуем раскол.

Между тем, спор уважаемых коллег имеет разрешение. Каждый, кто баллотировался в КС соглашался с требованиями резолюций массовых митингов (митинга на проспекте Сахарова 24 декабря 2011 года, шествия и митинга на Якиманке и Болотной 4 февраля 2012 года, митинга на Пушкинской площади 5 марта 2012 года).

В этих документах ясно и четко написано, что выборы были фальсифицированы, а потому власть незаконна, и мы требуем перевыборов. Отказываться от обязательств, взятых на себя ВСЕМИ членами КС никто не посмеет. Я уверен в этом. Ни Собчак, ни Пархоменко, ни Лазарева, никто.

Споры могут быть по тактике протеста, но не стратегии. Стратегия определена не нами, а сотнями тысяч граждан, принимавших участие в протестных акциях. И мы не имеем права их предавать.

http://www.echo.msk.ru/blog/nemtsov_boris/953322-echo/

Леонид Радзиховский

КООРДИНАТОРЫ АННИГИЛЯЦИИ

20 ноября 2012, 11:50

Прикольная переписка Пионтковский-Собчак-Пионтковский.

Понятно, ни к какой «дискуссии» это излияние ненависти и личных оскорблений отношения не имеет.

Злоба – первична. Объект (повод) – власть, «уважаемые коллеги» по оппозиции и т.д. – глубоко вторичны.

И эти люди вместе образуют Координационный Совет Меча и Орала.

Что ж они друг с другом «координируют»?

Креативная трактовка слова «координация».

«Хорошее начало – половина дела. Реклама на «Эхе» - хорошее начало».

Алексей Полубота

Удальцов: на репрессии ответим мобилизацией

Лидер «Левого фронта» гордится известной большевичкой Розалией Залкинд (Землячкой). Но это не его бабушка

Лидер «Левого фронта» Сергей Удальцов в последние месяцы стал одним из самых известных оппозиционных деятелей. Неслучайно власть создает вокруг его имени громкие скандалы, настраивает общественное мнение против политика, которому доверяют многие участники протестного движения. Известный оппозиционер дал эксклюзивное интервью «Свободной прессе».

«СП»: - Сергей, начнем с новости последнего часа. В своем блоге в «Твиттере» вы написали, что Ульяновский областной суд сегодня оставил в силе приговор по делу об «избиении» вами активистки «Молодой гвардии Единой России» Поздняковой. Вас обязали выплатить штраф 35 тысяч рублей. Как вы прокомментируете это решение?

- Абсолютно предсказуемое решение. Не для того это дело фабриковали в апреле, чтобы теперь его спустить на тормозах, а меня оправдать. Для власти удобно – у Удальцова теперь судимость. Это и пятно в биографии, и возможность при возникновении других дел использовать этот факт для «утяжеления» наказания. Легче будет изменять меру пресечения наказания. И приговор по делу, возбужденному после нашумевшего фильма телеканала НТВ «Анатомия протеста-2», могут на основании непогашенной судимости ужесточить. Да и штраф для меня немаленький. Придется где-то искать деньги. Планирую просить моих сторонников собрать мешок монеток на эту сумму. Своих на штраф у меня нет, я не настолько богат, чтобы оплачивать сфабрикованные дела.

Конечно, буду подавать жалобы и в вышестоящие судебные инстанции. Как в России, так и в Европе. Я абсолютно убежден, что в России приговор мне не отменят. Еще раз повторю: удивляться нечему – на оппозицию давят всеми возможными способами.

«СП»: - Как идет подготовка к декабрьскому «Маршу миллионов»? Как развиваются отношения с Координационным советом оппозиции (КС), некоторые члены которого, если верить сообщениям в СМИ, обвинили вас в «самодеятельности»?

- Для начала хотел бы сказать, что декабрьская акция очень важна. Напомню, что она приурочена к годовщине начала массовых протестов в России. С 15 сентября прошло уже довольно много времени, и нам надо показать власти, что мы не отказались от своих требований. Кроме того, сегодня наши товарищи сидят как заложники в тюрьмах. И число их только растет. Это и задержанные по делу о беспорядках 6 мая, и те, кого взяли после фильма «Анатомия протеста-2». Причем власть ведет себя жестко и самоуверенно. Максим Лузянин, хотя и пошел на сделку со следствием, получил 4,5 года тюрьмы. Это много. И, по сути, ни за что.

Декабрьская акция – способ защитить себя и своих товарищей. Завтра могут прийти к любому из нас. Поэтому я и придавал такое большое значение тому, чтобы подготовка к новому «Маршу миллионов» началась как можно раньше. Мне кажется, что в Координационном совете не до конца понимают, насколько это важно. Затягивается решение простого вопроса.

Еще 27 октября, на первом заседании КС, я предложил: давайте определим дату и будем готовиться. А формат, содержание, лозунги – все это будет по ходу дела дорабатываться. Так на практике обычно и происходило. Но большая часть совета выступила против. В итоге мы катастрофически теряем время. Следующее заседание КС назначено на 24 ноября. Это значит, что почти месяц мы бы не вели полноценной агитации. А как ждать массовости мероприятия без нормальной подготовки?! В итоге наиболее активные участники подготовки прошлых акций вынуждены были взять инициативу на себя. Потому мы и объявили дату нового «Марша миллионов» – 8 декабря. Числа 8 и 9 декабря обсуждались на предыдущем заседании КС. Это наиболее удобные дни для того, чтобы напомнить о начале массовых протестов в прошлом году. Они попадают на выходные. Мы провели опрос в интернете, на «Эхе Москвы», более 80 процентов участников высказались за субботу, 8 декабря. Если КС даже перенесет акцию на 9 декабря, большой трагедии не будет, мы сумеем донести до людей новую информацию.

Пока замечу, что с такими темпами, как работает большинство членов совета, мы ничего сделать не успеем, провалим мероприятие. Последние пару месяцев энтузиасты этого дела вели хоть какую-то агитацию, раздавали листовки на «Русском марше», на коммунистических акциях 7-го ноября. А вот со стороны наших товарищей по КС никакой активности в этом смысле не видно.

Но хочу заметить, что в целом никакого раскола в совете нет. Не стоит спешить с выводами в отношении этого органа. Он только что сформировался, люди не притерлись.

Есть несогласие в рабочих моментах. Но мы своими действиями хотим и этот орган заставить работать более мобильно и эффективно. Надеюсь, что там в ближайшее время появятся профильные комитеты по аналогии с Госдумой. Будет среди них и комитет по организации протестных мероприятий. И мы начнем более четко работать.

«СП»: - Насколько, на ваш взгляд, КС вообще может претендовать на то, чтобы выступать от лица всей российской оппозиции? Сами оппозиционеры немало критиковали этот орган за его, скажем так, однобокость.

- Так как многие оппозиционеры отказались от участия в выборах в КС, мы получили то, что и следовало ожидать. Этот орган не представляет весь спектр оппозиционных сил. Но с другой стороны, хоть какой-то избранный орган оппозиции нужен. Напомню, что к предыдущим оргкомитетам протестных акций было еще больше претензий. Главным образом потому, что люди сами объявляли себя лидерами протеста. На каком-то отрезке времени это было приемлемо. Потом настал момент, когда потребовалось как-то упорядочить процесс, ввести в какие-то рамки. Поэтому я, понимая прекрасно, что выборы в КС будут несовершенными, решил в них участвовать. В любом случае это новый опыт. В последнее время много говорят об электронной демократии, о том, что завтра через интернет, который появится в каждом доме, можно будет устраивать практически любые выборы. По разным вопросам - в своем районе, городе, области и так вплоть до всей страны можно будет голосовать гораздо чаще, чем раз в шесть лет. Это – революционный процесс. И выборы в КС – шаг в этом направлении.

В ряде европейских стран подобные эксперименты проводятся. Во время нашей встречи с Дмитрием Медведевым, когда власть имитировала диалог с оппозицией, тогдашний президент России высказывался целиком за электронные технологии. Однако на деле ничего подобного не происходит. И нам было интересно на практике посмотреть все плюсы и минусы этого вида голосования.

Да, проголосовало не так много людей, как хотелось бы. Но, повторяю, это лучше чем ничего. Определенная легитимность у Координационного совета есть. В целом этот избранный орган работать может. То, что там больше либералов – неудивительно. Интернет на сегодня - среда, в которой наиболее активно себя ведут именно люди с такими политическими взглядами. Это, кстати, очевидная проблема левых сил. Притом что левые настроения преобладают в обществе, и даже в крупных городах все больше наших сторонников, в сети этого не чувствуется. Значит, надо анализировать, думать, как изменить ситуацию. Уже этим выборы в Координационный совет были полезны.

Сегодня КС отвечает интересам оппозиции – нам необходим тактический союз всех протестных сил для того, чтобы реализовать звучащие уже больше года требования о досрочных перевыборах парламента и президента, о политической реформе. В одиночку с этой задачей не справятся ни левые, ни правые, ни «зеленые».

Демократия сегодня для левых выгодна: на реальных выборах без фальсификаций, с равным доступом к СМИ во время агитации, без отсева неугодных кандидатов левые покажут гораздо более серьезный результат, чем есть сейчас. Не секрет, что на выборах крадут голоса в первую очередь у КПРФ в пользу «Единой России».

Поэтому повторю, что КС списывать со счетов рано. Левые силы и я лично будем делать все, чтобы наладить там конструктивную работу. Но если мы увидим, что наши коллеги захотят все под себя подмять, саботировать активную уличную деятельность, то я не исключаю, что настанет момент, когда мы задумаемся: стоит ли там оставаться? Но это вопрос не завтрашнего дня. Пока мы только входим в процесс совместной работы. В целом я смотрю на будущее совета с оптимизмом.

«СП»: - Сейчас много говорят о спаде протестной активности. Согласны ли вы с этим, каким видите будущее протестного движения в ближайшее время?

- Разговоры о спаде протеста идут, как минимум, последние полгода. Еще весной говорили о том, что протест выдохся, а потом был «Марш миллионов» 6 мая, который опроверг все эти «гипотезы». И в сентябре мы не понизили планку – мероприятие было массовым. Все соцопросы показывают, что протестные настроения никуда не делись.

С другой стороны надо понимать, что постоянно общество не может быть на пике активности. Тем более, когда нет быстрого результата. Здесь можно провести аналогию со спортом. В декабре общество, которое долго спало, проснулось и взяло разбег, как на стометровке. Рванули изо всех сил, но оказалось, что придется бежать марафон. Быстро не получилось добиться результатов. Чего-то не хватило. И власти сумели сориентироваться, сначала заигрывали с оппозицией, а потом перешли к репрессиям. Понятно, что кто-то из тех, кто настраивался бежать 100 метров, сошли с дистанции и марафон не побегут. Но определенный уровень активности будет сохраняться. Я не думаю, что все вернется в то состояние, которое было до декабря прошлого года. Как бы этого ни хотелось кому-то в Кремле. Социальные и политические проблемы в стране никуда не ушли. Репрессии против оппозиции кого-то пугают, а кого-то наоборот - возмущают.

Никакого кардинального спада протеста нет. Я думаю, что декабрьское мероприятие это покажет. И хотя сейчас каких-то экстраординарных событий, которые могли бы подстегнуть протест, нет, они могут произойти в любой момент – система гниет. В любом случае на репрессии будем отвечать еще большей мобилизацией. И пусть в Кремле не надеются, что до 2018 года они навязали нам президента, и мы смирились, будем заниматься только локальными вопросами. Нет, от стратегической повестки дня – требования досрочных выборов и политической реформы – не отказываемся. А кто будет в эту сторону тянуть – их надо разоблачать как соглашателей с властью. Наши пути с ними будут расходиться.

«СП»: - Многих интересует вопрос: почему вы до сих пор на свободе, в то время как ваши ближайшие товарищи арестованы? Выдвигаются «версии», что вы дали показания следствию на своих соратников…

- Мне неизвестно, какие мотивы были у следователей, когда они ограничились в отношении меня подпиской о невыезде. Но, зная следовательские повадки, могу сказать, что подобные ситуации встречаются сплошь и рядом. Как правило, основную фигуру выводят «за скобки», а сторонников, помощников сажают в СИЗО, прессуют, стараются выбить нужные показания. Для следствия это удобно – явных доказательств моей вины у них нет.

Все эти разоблачающие фильмы – монтаж, детский лепет. Они сами это понимают, поэтому хотят выбить из задержанных, Развозжаева, Лебедева и других, нужные показания. Думаю, на наших сторонников давят и таким «аргументом»: видите – Удальцов на свободе. А вы за него отдуваетесь. Меня они держат в подвешенном состоянии. Может, надеются, что я начну метаться, побегу куда-нибудь за границу, совершу какие-нибудь неадекватные действия.

Одновременно пытаются всячески распространить мысль среди политически активной части общества: Удальцов всех сдал и поэтому на свободе. У нас ведь многие любят, когда им подкидывают такие темы. Начинают их обсасывать. Для власти такая ситуация даже более удобная, чем если бы я был арестован. Посадив меня в тюрьму, они создали бы мне героический ореол, за меня, так или иначе, выступили бы все оппозиционеры, с которыми мы сейчас в одной связке. Поэтому власть со своей точки зрения действует логично.

Но надо понимать, что это очень зыбкая ситуация – завтра у них изменится позиция, и я тут же буду арестован. Поэтому не буду скрывать, что состояние сейчас у меня и сторонников напряженное, нервное. Но надо держаться – показывать пример другим. Надеюсь, что общими усилиями вызволим ребят и заставим власть сменить стиль поведения, перейти к реальному диалогу с оппозицией. А без диалога они доведут ситуацию в стране до новой революции. И тогда это будет благо. Если власть заводит страну в тупик и не хочет признать этого, другого выхода нет.

«СП»: - В случае вашего ареста, какая судьба ждет «Левый фронт»? Вам есть на кого оставить свое движение?

- Во-первых, я никогда не видел «Левый фронт» вне общего левого движения в России. Я сторонник максимального объединения всех единомышленников. Я не вижу в этом ничего нереального. Просто много несогласованности, амбиций. Кремль, действуя по принципу: разделяй и властвуй, – тоже влияет на ситуацию.

Единая левая партия, состоящая из фракций, – это идеал. К этому надо двигаться, а не плодить каждому свою маленькую партию. Тем более что по нынешнему законодательству мы не можем объединяться в блоки. Мы призывали отменить эту статью, но власть не согласилась. И понятно почему: ей выгодно, когда мы начинаем отбирать друг у друга голоса избирателей. Последние региональные выборы показали, что новые партии левого толка начинают конкурировать не с жуликами и ворами из «Единой России», а с КПРФ и «Справедливой Россией». И в целом левые от этого проигрывают. Поэтому я сторонник коалиции. Если уж с либералами мы ее создали, то со своими – просто грех не объединиться.

Считаю, что это самая важная задача в ближайшем будущем. Вижу «Левый фронт» как часть общего левого движения. У нас есть «скамейка запасных». Даже если нас обезглавят или запретят, «Левый фронт» не исчезнет. Люди никуда не денутся, найдем форму существования нашей организации. Наоборот, у тех, кто сейчас на втором плане, будет стимул в большей степени проявить себя. Я даже догадываюсь, кто это может быть, но их имена сейчас ни о чем не скажут читателям. Как бы власть нас ни зажимала, ликвидировать не удастся. Ведь она, по сути, борется со своим народом. А народ, как ни старайся, не запретишь. Так что повода для уныния и паникерства нет. История учит, что трудности закаляют.

«СП»: - Как вы относитесь к системной оппозиции?

- Было бы неправильно становиться в позу обиженных пионеров и говорить: «Мы с вами рядом не станем».

КПРФ остается для нас идейно близкой организацией. И хотя с теми же националистами у нас сейчас довольно тесные контакты, мы понимаем, что единомышленники из них никогда не получатся. Все наши тактические альянсы кратковременны, а мыслить надо стратегически, несмотря на временные разногласия, выстраивать отношения с левыми, в том числе и парламентскими партиями. Наши разногласия будут только на руку тем псевдооппозиционерам, которые весной «сливали» протест, а теперь снова пытаются усилиться.

«СП»: - Кстати, о националистах. В СМИ была информация о том, что «Левый фронт» собирался принять участие в митинге против мигрантов в Лосино-Петровском. Насколько серьезной вам представляется проблема миграции в России?

- Я не собирался участвовать в митинге в Лосино-Петровском. Как и в «Русском марше». Поддерживать чисто националистические акции для нас неприемлемо. Проблема миграции очевидна. Вопрос, с какой стороны ее рассматривать. У нас в этом отношении кардинальное расхождение с националистами.

Для них корень зла – приезжие, которых, по их мнению, надо избивать, изгонять. Но гастарбайтеры – следствие, а не причина. Проблема – в буржуазной природе нашей власти. Во главе угла для нее стоят не интересы граждан, а обогащение. Сегодня власть и бизнес в России неразделимы. Ситуация с Сердюковым – наглядное подтверждение. Немного копнули, и – вылезли миллиардные хищения. Но подобное можно найти в любом другом ведомстве. Я не вижу реальной борьбы с коррупцией в стране. И никакой перезагрузки Путина в этом смысле нет. Мы уже не раз видели громкие дела, которые заканчивались условными сроками. А Сердюков до сих пор даже не под следствием. Для такой власти гастарбайтеры – рабы. И современная Россия, говоря честно, является империей, выкачивающей из бывших метрополий рабочую силу. Почему с Белоруссией до сих пор не можем объединиться? Наш бизнес лезет туда, по сути, с колониальных позиций, хочет скупить все прибыльные предприятия. Лукашенко, которого я не идеализирую, в этом вопросе проявляет принципиальную позицию, не хочет распродавать собственность своего народа.

Российской власти хочется за копейки эксплуатировать приезжих, а то, что при этом возникают межнациональные конфликты, ее мало волнует. И ситуация будет только усугубляться. Посмотрите, в Москве некоторые районы, такие как Бирюлево, начинают напоминать среднеазиатские гетто. Постепенно мигранты начнут отбирать у местного населения рабочие места, будет возникать все больше конфликтов. Дело может дойти и до размытия национальной идентичности у русских, что тоже плохо.

Левые силы, придя к власти, должны ставить вопрос о возрождении в каких-то новых формах единого государства на большей части территории бывшего СССР. И таким образом эта проблема будет решена. Потому что ни узбекам, ни украинцам не придется ехать в Москву на заработки. У них дома будет возможность нормально заработать.

Но даже локальные меры по наведению порядка в миграционной сфере невыгодны современной власти. Это противоречит ее интересам. Ведь иначе придется хорошо платить коренным жителям, создавать полноценные рабочие места. Кстати, обострение межнациональных отношений выгодно власти и потому, что в результате очень удобно «отлавливать» пассионарных, неравнодушных ребят, которые заблуждаются, но могли бы приносить пользу стране. А вместо этого сидят по тюрьмам за то, что избили в подворотне несчастного мигранта.

Общаясь с националистами, мы пытаемся их убедить, что надо бить по причинам, а не по следствиям.

«СП»: - В интернете вызвало большой резонанс сообщение о том, что большевичка Розалия Залкинд (Землячка), известная организацией террора против белых офицеров в Крыму, – ваша прабабушка…

- Землячка – заслуженная большевичка, которую сейчас либеральные и провластные СМИ называют кровавым палачом. У них все революционеры - палачи. Понятно, что я с такой постановкой вопроса не согласен. Да, тогда было непростое время, лилась кровь. Но кто первый начал террор? Тот, кто внимательно изучал историю, знает ответ на этот вопрос. Я отрицаю свое родство с Землячкой не потому, что она была «кровавым палачом», а потому, что она объективно не является моей родственницей. На самом деле, мою прабабушку звали Маргарита Протопова. Этот вброс из того же разряда, что и все эти фильмы на НТВ. Но, к сожалению, не объяснишь каждому, что это стопроцентная фальсификация. Вот, благодаря «Свободной прессе», кто-то услышит мои объяснения, но большинство поверит телевизору, а не мне. На это и рассчитаны такие фальшивки.

http://svpressa.ru/politic/article/60962/
Критик , 20 Ноября 2012

Война Ксении Собчак с коллегой Пионтковским. Почему это неизбежно.

Есть политика. Политические группы и политические лидеры.

Политические идеи и политические практики.

Политическое противостояние и борьба.

А есть правозащитная деятельность.

Мониторинг законодательства и правоохранительной системы в стране.

Наблюдение за соблюдением прав человека. В том числе, за соблюдением гражданских прав.

Борьба за людей, чьи права были нарушены.

Акции против властей, нарушающих права человека и законы.

Смешивать политику и правозащитную деятельность нельзя.

Правозащитник может поддерживать некоторые политические требования.

Но он не должен эти требования выдвигать самостоятельно.

Потому что анализ политической ситуации, выработка политической стратегии и тактики - это не дело правозащитника.

Потому что для нормального правозащитника безразлично, права кого он защищает.

Права террориста или права жертвы террора.

Права гражданина или права диктатора.

Правозащитник - как врач.

Он не может иметь политической окраски.

Политик, даже если его идеалы не расходятся с идеалами правозащитников, не может руководствоваться исключительно правозащитными мотивами.

Он не должен себе этого позволять.

Потому что для политика идеальное общество - это общая цель.

Но его конкретная задача - проведение неких институциональных реформ, приближающих эту цель.

А не одномоментное построение Утопии.

Вменяемый политик понимает, что это невозможно.

Он знает, что есть не только политическое сопротивление различных политиков и политических групп. Что всегда есть определенный уровень развития всего социума, за рамки которого выйти не дано.

Поэтому политик должен управлять тем, что есть, выявляя позитивные, с его точки зрения, тенденции.

И пытаться посадить ростки новых институтов, обеспечив для них максимально благоприятные условия.

В надежде на то, что общество благодаря этим институтам постепенно изменится.

Проблема послевыборного протестного движения именно в том, что оно эклектично.

Не только с точки зрения основных политико-идеологических групп, в нем представленных.

Оно эклектично с точки зрения осознаваемых целей движения.

Честные выборы, честный суд, свобода политзаключенных, политические свободы, прекращение коррупции - это не политические, а правозащитные требования.

Отставка Путина, перевыборы Думы и президента, реформа политической системы, реформа суда, реформа управления госсобственностью, изменение системы госзакупок - это политические требования.

Если правозащитник в своем осмыслении проблем страны доходит до простой мысли, что причиной нарушений личных и гражданских прав и свобод является верховная власть и правящая политическая группа, то это уже политическое умозаключение.

А разбираться с политическими вопросами должны политики.

Происходит это по одной простой причине.

Политик должен привести правозащитные требования в соответствие с текущей политической ситуацией внутри страны и за рубежом.

Он должен не просто высказаться против чего то, он должен разработать программу мероприятий для недопущения этого в дальнейшем.

Он должен предвидеть последствия и точно рассчитать шаги.

Не потому, что он хочет спустить народное движение на тормозах

Потому, что всегда может быть хуже.

И нормальный политик не имеет права надеяться на авось.

Если вы недовольны нечестными выборами, а честные выборы приведут к власти политическую группу фашистов или националистов, вы добьетесь утверждения системы честных выборов?

Если вы недовольны политическими преследованиями оппозиции со стороны правящей группы, а её свержение приведет к победе тоталитаристских политических групп, то что?

Если вы недовольны плохим судом, но на базе этого протеста к власти придут политики, которые вообще не признаю независимого суда?

Если вы недовольны Путиным, но в результате в власти придет другой единоличный "национальный лидер", вы будете удовлетворены?

Нужны правозащитники и нужны политики.

Смешивать эти два вида социальной деятельности нельзя.

У протестного движения только тогда появится вменяемое руководство и социальная перспектива, когда эти два дела будут разделены.

И верхушка оппозиции будет четко представлять себе, что она делает.

И на что может рассчитывать.

То есть тогда, когда во главе протестного движения станут холодные и трезвые политики.

Буча в КС, борения Андрея Пионтковского и Ксении Собчак - это одно из проявлений грядущего уточнения позиция и размежевания.

Ксения Собчак, кажется, на практике приходит к желанию выбраться из существующей эклектической каши мотивов и установок.

Посмотрим, что у нее получится.

http://vg-saveliev.livejournal.com/217115.html

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro верхи

Архив материалов