Конец эпохи Дракона Натан Дубовицкий (Владислав Сурков?) написал роман о том, как закончится период Путина

Натан Дубовицкий (в политических кругах считают, что под этим псевдонимом пишет помощник президента Владислав Сурков, а он особо не опровергает) опубликовал свое новое произведение «Ультранормальность». Автор называет его «гештальт-роман». Текст предваряется коротким предисловием автора, согласно которому роман был закончен еще в 2005 году, однако публикацию Дубовицкий считает своевременной именно сейчас, когда «мы снова вплотную подходим к тому классу проблем, для которых не предусмотрено никаких механизмов отмены и снятия».

В романе герои в 2024 году действительно сталкиваются с проблемами такого рода: президент, которого все называют Драконом, должен уйти на покой, а вот подходящего преемника нет. Под ковром начинается схватка элит, по улицам бегают юные бандиты — представители молодежного движения правящей партии, на площадях начинаются протесты сторонников несистемного оппозиционера Никиты Воротилова, а в ДК странные лекторы-филологи читают лекции, после которых у слушателей умирают близкие родственники. Молодой студент Федор Стрельцов оказывается на одной из этих лекций, теряет мать и начинает собственное расследование, в ходе которого раскрывается самый настоящий заговор. Оказывается, что корень проблем России в ее языке, создающем специфическую систему знаков, в результате чего страна не может существовать вне ручного управления. Одна из элитных групп хочет воспользоваться ситуацией конца правления Дракона и при помощи лингвистического программирования развалить и язык, и государство. 

— Мы с вами, Александр Григорьевич, работаем уже двадцать четыре года, — произнес Дракон, заложив руки за спину в прочный замок. — Бывало разное. Подводные лодки, Кавказ, Крым. Хорошо поработали! По-настоящему славные были времена. Но я никогда не думал, что оставлю дела в таком состоянии. Столетов подошел поближе, остановился в двух метрах от рабочего стола президента. 

— Есть разные решения… 

— Мне тут вспомнилась одна сказка, я ее своей внучке читал на днях, — неожиданно перебил его Дракон. — «Царевна-лягушка» называется. Ну, вы знаете. Удивительное дело эти сказки, если подумать. Они как бы дают сразу ребенку коды для типовых ситуаций. Почитаешь ребенку на ночь «Репку», а он потом вырастает и не может свои проблемы решить. Думает, что раз беда, надо всех звать на помощь, в блогах рассказывать, созывать пресс-конференцию, письмо писать президенту. Вы знаете, сколько писем мне присылают в администрацию, когда у людей лампочка в подъезде не горит? Я уточнял тут на днях у Горшевского. В день по сто двадцать приходит, за все время миллион, наверное. А «Царевна-лягушка»… как вы думаете, о чем эта сказка? Столетов задумался ненадолго. 

— Взросление. Может, наследование? 

— Там самый интересный персонаж не Иван-царевич. Там очень интересный персонаж царь.

Рассуждения героев о нации и национальной идее перемежаются описанием сценок из партийной жизни (одна из глав так и называется — «Партийность бытия»), зарисовками из жизни оппозиционеров, националистов, журналистов и политической элиты, причем зарисовками подчеркнуто презрительными. 

Зарисовки сделаны со знанием предмета. Вот, к примеру, рассказывается, как кандидаты в президенты обходят законодательство, запрещающее агитацию вне выборного периода: по квартирам ходят молодые активисты и предлагают присоединиться к благотворительным и социальным проектам кандидата. А вот нам кратко рассказывают о судьбе партийных бюджетов, выделяемых центральным аппаратом на работу с населением. Вокруг партийной структуры образуется большое количество структур-сателлитов, которые проводят круглые столы, субботники и лекции. «Бумагооборот не поспевает за реальными делами», — сетует один из персонажей. Вот молодежные провластные активисты требуют от студента немедленно бросить учебу и заняться спасением России от заговора Госдепа. После того как герой отказывается немедленно бросить себя на алтарь Отечества, молодые охранители начинают его избивать, а вскоре «иностранного агента» отчисляют из вуза за неблагонадежность. 

Не менее мрачно изображена и оппозиция, бегающая в золотых куртках по площадям и не понимающая, чего толком хочет: то ли конституционной реформы, то ли триумфа русской нации, то ли люстраций, то ли просто бесплатной водки и секса. Вскользь показаны различные сателлиты власти — политологи, старающиеся произносить как можно больше умных слов, чтобы просто их произнести, журналисты, мало интересующиеся чем-либо, кроме собственных персон, и прочие. 

Декан достала бумагу из правого ящика стола и положила ее на стол, хлопнув по бумаге расправленной ладонью. 

 

— Это копия приказа о твоем отчислении! Какова бы ни была причина, такое поведение недопустимо, — произнесла она железным голосом.

— Поймите, Нина Арсентьевна… 

— Не понимаю! 

— У меня погибла мать. Хоронили. Потом еще бандиты напали. Я неделю лечился. Вот! — Он расстегнул две верхние пуговицы рубашки, показывая бинты. — Мне еще лечиться положено, а я все равно пришел! 

— А, так ты еще и драки затеваешь! 

— Меня ограбили! 

Нина Арсентьевна подтолкнула листок ближе к Федору, чтобы он мог получше его разглядеть, а сама приняла расслабленную позу и скрестила руки на груди, надменно наблюдая за тем, как уже бывший студент скользит глазами по черным стройкам документа. 

— Но это нечестно, — произнес, наконец, Стрельцов, дочитав до конца. — Какое еще «поведение, противоречащее уставу», если у меня родитель умер? Вы вообще, по-моему, не понимаете, что я испытываю! 

— Шляться по подворотням и домам культуры — это уважительная причина?! Здесь на факультете никто так не считает. 

— Откуда вы… 

И только в этот момент взгляд Стрельцова упал на лацкан пиджака Нины Арсентьевны, где на кремовой ткани красовался небольшой серебристый кружок, наполненный внутри белой эмалью с нарисованным поверх специфическим красным крестом. Как он раньше не обращал внимания на этот явный признак партийной принадлежности и политико-корпоративной этики, перед которыми отступает любое человеческое отношение?

— Думаешь, я не знаю, кто чем у меня на факультете занимается? — продолжала она. — Я не могу позволить, чтобы у меня учились экстремисты. Забирай копию и уходи. Я передала справку в Центр «Э». Вряд ли с такой характеристикой тебя вообще возьмут в какой-либо вуз. В следующий раз будешь думать, прежде чем расшатывать конституционный строй и наносить вред духовным скрепам нашего общества. 

Довольно быстро главный герой усваивает несколько волшебных фраз, которые любому человеку в России открывают все двери. Например, «Это вызовет недовольство в определенных кругах» в ответ на отказ сделать по-твоему или прозрачный намек на даже внебрачное родство с хотя бы заместителем министра.

Буквально через секунду на экране секретаря появились заветные десять фраз, которые, по словам Горчакова, дадут ему язык для разговора не только с партийными боссами и префектами, но и даже самим Столетовым: 

Весь текст Екатерины Винокуровой - https://www.znak.com/2017-03-24/natan_dubovickiy_vladislav_surkov_napisal_roman_o_tom_kak_zakonchitsya_period_putina

24 Марта 2017
Поделиться:

Комментарии

Для загрузки изображений необходимо авторизоваться

Материалы категории
Pro верхи

Архив материалов